Яна Тарьянова – Защитник общины, или Варенье для Ярмила (страница 2)

Если посмотреть с другой стороны, то Дарина была слишком умной и проницательной, от такой жены трусы в кармане не спрячешь, себе бы Ярмил желал кого-то помягче. И дочку не такую проворную, потому что не уследишь, да и вообще непонятно, надо ли заводить детей, если не с кем и не сильно хочется. Друзья-приятели у Ярмила были, с тем же Ларчиком он нормально общался, не только с волками из своего отделения. Тайны прошлого его догнать не могли, сведения о родителях в детдоме были, ничего интересного. А от энергичных стареньких шакалов часто хотелось забежать куда подальше, особенно от дяди Ромуальда с тетей Розой. Если хорошо подумать, получалось, что у Ярмила есть все, что ему надо, и завидовать нечему. Но иногда что-то смутное прорывалось.

Гвидон был его первым командиром – то есть, командиром отряда ОМОН был Светозар, а Гвидон командовал подразделением, в которое Ярмил попал сразу после училища. Он отработал практику в Минеральных Банях, прикрепляли к группе силовой поддержки, а потом, когда дело дошло до распределения, ему предложили на выбор Лисогорск или Сельденбург, где имелось свободное место в отряде быстрого реагирования. Ярмил выбрал Лисогорск – по личным причинам – хотя условия в Сельденбурге были лучше. Теперь не поймешь – правильно выбрал или неправильно. Просил волчьего бога подтолкнуть его на дорогу к счастью, а получилось выйти на тропу одиночества среди людей и оборотней. Как будто отгородился стеклянной стеной.

С Гвидоном в Лисогорске Ярмил почти сдружился. От командира Светозара веяло хмуростью и строгостью, а непосредственный начальник постоянно влипал в какие-то неприятности, брал Ярмила на рыбалку, кормил блинчиками в чайхане и беззлобно учил уму-разуму. За год в отряде Ярмил начал привыкать к мысли, что он теперь офицер и взрослый самостоятельный волк – это было не так уж просто. Служба приносила меньше проблем, чем пребывание за воротами части и жизнь в отдельной квартире. Тогда Ярмил плохо переносил одиночество: он привык к общей спальне в детдоме и к набитой курсантами казарме, не знал, как решать бытовые вопросы и терялся при взгляде на витрины в магазинах.

Взрослая жизнь была очень сложной. Деньги куда-то девались, как будто ему не зарплату платили, а урезанную стипендию. Все время приходилось преодолевать какие-то трудности, и если бы не Гвидон, Ярмил бы никогда не догадался, что в ванной надо заменить смеситель, что можно купить торшер и поставить его возле кровати, чтобы смотреть телевизор перед сном, не включая громоздкую люстру, раздражавшую ярким светом. Что на кухне всегда нужно иметь масло, потому что без него ничего не пожаришь. И соль надо регулярно покупать, и сахар, и пополнять запасы чая, иначе придется пить кипяток, потому что магазины уже закрылись. Гвидона можно было спросить о чем угодно, а еще Ярмил бывал у него в гостях и наблюдал, как тот ведет домашнее хозяйство волка-одиночки, копировал его действия – не только его, но наблюдать за Гвидоном было проще всего.

Когда Ярмил чуть-чуть обвыкся, научился жарить яичницу и перестал путать средство для прочистки труб со средством для мытья посуды, случились первые перемены. Светозар получил новое назначение – в Ключевых Водах формировали силовой отряд, подчинявшийся наркоконтролю. Гвидон без тени сомнения заявил: «Я с ним» и написал заявление на прохождение экзаменов. Ярмил долго думал и для начала написал заявление на недельный отпуск.

Он боялся потерять тех, кому доверял. К Светозару, при всей его грубоватости и привычке раздавать наряды направо и налево, можно было подойти с серьезной проблемой – это знали все, и пользовались в случае неприятностей. Ярмил радовался тому, что неприятностей у него не было, но Гвидон и Светозар в пределах досягаемости поддерживали его уверенность в себе. Как спасательные круги на воде ледяного пруда – знаешь, что можешь за них ухватиться, если тело сведет судорога. Лишиться примеров для подражания, старших альф, было страшно. Но и писать заявление о прохождении экзаменов в новый отряд пока не поднималась рука.

Волк напомнил ему, что они так и не съездили в Минеральные Бани, к Кармель. Ярмил это и без волка помнил, все время собирался – езды два часа, город рядом – и все время что-то мешало. То отсыпался после трудного дежурства, то ехал с Гвидоном на рыбалку, потому что боялся отказаться и рассердить старшего альфу. То протекал унитаз, то ломалась газовая колонка, то объявляли усиленный режим несения службы, то приглашали на день рождения, а потом снова протекал унитаз – как будто на него Камул какую-то канализационную порчу наслал, и непонятно как с этим бороться, потому что все сантехники говорят загадками.

Ярмил собирался-собирался и прособирался. Когда доехал до Минеральных Бань и Академии Гуманитарного Образования, первым делом сунулся в общежитие и получил взбучку от вахтерши. Та наотрез оказалась звать Кармель – «нет у нас такой, нечего придумывать!» – и отправила его к ректору. Ярмил растерялся, вошел в Академию, козырнув служебным удостоверением, долго бродил по коридорам, проник в кабинет с табличкой «Канцелярия» и отвлек от дел грузную пожилую волчицу со строгим взглядом. Та сначала велела Ярмилу зайти во второй половине дня, потом посмотрела на форму и нашивки, смягчилась и выслушала путаную историю полуторагодичной давности.

– Я тут служил. На практике. Прикрепляли к межведомственному силовому подразделению. Мы приехали по звонку о минировании. Прочесали здание, вывели всех студентов и преподавателей, оцепили, никого не пускали, пока нюхачи и саперы все кабинеты не проверят.

– Такое у нас регулярно случается, – кивнула волчица. – Повадились звонить.

– Я познакомился с шолчицей, – продолжил Ярмил. – Ничего о ней не знаю, только имя. Кармель. Она была такая…

Волчица посмотрела на него внимательнее и улыбнулась.

– Я проводил ее в столовую. Мы купили сырники, но я не доел – велели грузиться в машины и возвращаться в часть. Мы договорились встретиться на следующий день. Встретились, погуляли. Она жила вот там, в общежитии. Там вахтерша-лисица, она громко кричит, сказала, что Кармель нет. Мне бы узнать, где она.

– Фамилию не помнишь?

– Не спрашивал. Мы два раза гуляли, потом меня отозвали в училище. Я сказал, что приеду как смогу, но сразу не смог.

Волчица вздохнула и отправила его подышать свежим воздухом и пообедать.

– К вечеру что-нибудь узнаю. Имя редкое, шолчицу кто-то да вспомнит. У нас шакалицы из города и окрестных общин учатся, они все друг друга знают. Найдем твою Кармель.

Не соврала волчица, к вечеру выяснилось, что Кармель Ольшевская, обучавшаяся на факультете «Антропология и этнология оборотней» в конце прошлого учебного года ушла в академический отпуск по семейным обстоятельствам. В этом году не восстанавливалась, документы по-прежнему находятся в деканате. Ярмилу сказали название общины – Болотница – и посоветовали поехать туда, если он хочет продолжить поиски.

Ярмил переночевал в гостинице, изучил карту, хорошенько обдумал имеющиеся факты и возможные действия, и, вместо поездки в Болотницу, отправился в минералобаньский ЗАГС. Там, воспользовавшись служебным удостоверением и приправив рассказ щедрой порцией лжи, он получил справку из районного архива, в которой черным по белому было написано, что Кармель Ольшевская зарегистрировала брак с шакалом Юзефом Тышкой и сменила фамилию, желая носить общую с супругом.

Ярмил порадовался тому, что не поехал в общину, не навлек на Кармель неприятности, и отбыл в Лисогорск, где написал заявление на прохождение экзаменов, чтобы в случае успешной сдачи перевестись в Ключевые Воды вслед за Светозаром и Гвидоном. Кармель вышла замуж, и это оборвало единственную ниточку, привязывающую его к Лисогорскому воеводству: хоть в столицу переезжай, хоть в Сельденбург – все равно.

Экзамены он сдал успешно. Волк ныл, настроение менялось от желания сгонять в Болотницу и посмотреть, что там за Тышка, до бессмысленного и тягостного самообличения: «Никто не виноват, сам вовремя не пошевелился, вот шолчицу и увели». В итоге Ярмил решил, что перевод и переезд пойдут ему на пользу – от Лисогорска до Болотницы недалеко, можно случайно наделать глупостей.

Так оно и вышло: пока собирали и перевозили вещи, пока обживались на новом месте, пока привыкли ходить в блинную, а не в чайхану, острота потери подзабылась. Поблекла и никогда не виданная Болотница, и неведомый Юзеф Тышка. В памяти осталось только карамельное имя Кармель, воспоминания о густых и мягких волосах, в которые приятно зарыться носом, глубокий голос – хрипловатый, не отталкивающий визгливостью – и круживший голову медово-травяной запах.

Служба в Ключевых Водах запомнилась Ярмилу чередой потрясений. Сначала все было более-менее спокойно, хотя унитазное проклятие переехало вместе с ним из Лисогорска и осложняло жизнь, а потом бахнуло так, что хоть в кусты ходи, не заметишь. Гвидон оказался преступником. Мир Ярмила треснул, зашатался и почти утянул его в водоворот смятения, но рядом оказался надежный спасательный круг – Светозар.

– Разберемся, – пообещал он. – Сначала я улажу судебные претензии, а потом ему глаза на хвост натяну. Плац будет языком вылизывать и сортиры драить зубной щеткой.