Яна Сова – Шрамы прошлого (страница 82)

На губах Форбса появился крошечный намек на улыбку, которая почти сразу исчезла. Тэрон долго смотрел на нее, затем придвинулся ближе. Мелинда не отшатнулась, лишь ее сердце участило ритм.

– И чего ты от меня хочешь?

– Чтобы ты сделал так, как сказал тебе мой отец, и стал лучшей версией себя. А еще – чтобы завязал с выпивкой, развивал свой талант, придумывал сюжеты, был счаст…

Тэрон закрыл ей рот ладонью и покачал головой. Все произошло так неожиданно, что Мелинда не смогла скрыть своего изумления.

– Тогда иди ко мне, – прошептал он.

– Тэрон, я… – Девушка готова была поклясться, что в темноте ее щеки выглядят такими же красными, как горящие во тьме автомобильные фары. – Не думаю, что я готова… Рядом с тобой я чувствую себя хорошо, но мне нужно время, чтобы все взвесить…

– Боже, вампирка, я всего лишь прошу, чтобы ты меня обняла, – перебил ее парень и придвинулся ближе, заполнив нос Мелинды мужским запахом: кремовое мыло, лосьон после бритья и что-то приятное, исходящее от него самого. Он пропихнул руку под ее подушку и привлек девушку к себе. – Я помню, что ты просила дать тебе время, а я пообещал не давить. Какой бы выбор ты ни сделала… просто позволь обнять тебя, ладно? – Он глубоко втянул носом запах ее волос и на выдохе произнес: – Мне с тобой очень хорошо, и раз уж тебе со мной тоже, почему бы нам не сделать друг другу одолжение?

По коже девушки пробежались мурашки, она кивнула и закрыла глаза.

6

Мелинда проснулась от оглушительного звона будильника. Распахнув веки, она скользнула взглядом по потрескавшемуся от времени потолку родной спальни. Освещенный холодным дневным светом, он казался намного уродливее, чем в темное время суток, поскольку трещинки и отпавшие куски побелки бросались в глаза намного сильнее. По привычке протянув руку к тумбочке, Мелинда постаралась вслепую нащупать противный будильник и вырубить его к чертовой матери, чтобы комната вновь погрузилась в уютную тишину. Но стоило об этом подумать, как раздался негромкий щелчок, и отвратительный трезвон стих, словно его кто-то выключил. Когда девушка повернула голову и несколько раз рассеянно моргнула, она увидела, что у постели сидит мама, пристроившаяся на зеленом стуле с колесиками. Одетая в свой старенький халат, она глядела на дочь с теплой улыбкой.

– Ну наконец-то ты проснулась, соня, – мягко проговорила Клара, пока Мелинда смотрела на нее с приоткрытым ртом и разрастающимся недоумением. – Доброе утро, доченька.

– М-мама? – только и смогла сказать Мелинда, прежде чем из глаз непроизвольно закапали слезы. – Мамочка…

Разумом девушка понимала, что это было обыкновенное утро с вполне реальной обстановкой: она проснулась в своей комнате от звонка будильника, ее пришла разбудить мама перед уходом на работу, но… Что-то во всем этом было очень странным, неправильным, нереальным… И тут ее осенило. Она вцепилась в руку матери, как утопающий – в спасательный круг.

– Мама, что… все это значит? – пробормотала она сбивчиво, вспоминая, что еще прошлой ночью засыпала в нью-йоркском хостеле. – Что п-происходит?

Клара в успокаивающем жесте взяла вторую ладонь дочери и подалась вперед. Мелинда отметила, что весь облик матери источал радость, спокойствие и умиротворение.

– Сейчас ты спишь, – сказала она будничным тоном. – А я пришла к тебе во сне, потому что ты меня позвала.

– Я тебя позвала? – Мелинда ничего не могла понять.

– Ты давно меня звала, доченька, – перебила Клара. – Я слышала твой зов с тех пор, как мы разлучились, просто не могла к тебе прийти. Но кое-что изменилось… – Она одарила Мелинду задумчивым взглядом, а затем приложила ладонь к ее груди. – Изменилось внутри тебя.

– Мама, я не понимаю.

– Ты сумела сделать все так, как я сказала тебе в нашу последнюю встречу, и заблокировала ведьме доступ к своему сознанию и телу, так что… – Клара развела руки в стороны и улыбнулась. – Отныне мы можем общаться, когда захотим. В твоих снах.

Стоило маме произнести эти слова, как Мелинда поняла, чей мягкий голос казался ей таким знакомым. Ее разума коснулась яркая искра понимания, что за ангел-хранитель отчаянно помог ей в самый темный период ее жизни, и почему девушка не испытывала страха тогда, находясь в кромешной темноте наедине с неизвестностью.

Потому что это была мама.

– Это ты приходила ко мне во сне? Но почему я не могла видеть тебя, как сейчас?

– Твое сознание было не таким чистым и открытым, как сейчас. И, милая, я знаю, у тебя накопилось много вопросов. Обещаю позже ответить на каждый из них. – Клара сильнее сжала руку дочери в своей. – Сегодня я должна показать нечто очень важное.

Несмотря на четкое осознание, что прямо сейчас она находится во сне, Мелинда почувствовала, как от волнения кожа покрылась мурашками. Словно все это происходило наяву, в реальной жизни.

– Что случилось, мама? – дрожащим голосом спросила девушка.

Вместо того чтобы ответить, Клара пересела со стула на кровать и, смотря дочери в глаза, ласковым шепотом сказала:

– Давай приляжем?

Не задумываясь, Мелинда кивнула. В горле вновь образовался неприятный жгучий комок, но, собрав в кулак всю силу воли, она смогла его проглотить. Клара обняла дочь, и они вместе легли на кровать, развернувшись лицом друг к другу. Мелинда не знала, сколько времени они пролежали вот так – может быть, пару минут, а может, и гораздо больше. Одной рукой мама обнимала ее за талию, а другой гладила по волосам. Это продолжалось до тех пор, пока девушку не начало клонить в сон. Она пыталась противостоять этому чувству и настойчиво держать глаза открытыми, но мама, заметив ее борьбу, вдруг сказала:

– Все правильно, зайка, ты должна закрыть глаза. – Женщина поцеловала дочь в лоб. – Только так я смогу показать тебе.

Со странной мыслью, что сейчас увидит сон во сне, Мелинда закрыла глаза, а когда открыла, то обнаружила, что стоит в коридоре поместья Мортис. Свое местонахождение она определила по изящным обоям с орнаментом и огромной репродукции «Рождение Венеры» Боттичелли, висевшей на втором этаже. Странно, но за долю секунды девушка переместилась в совершенно другое место, время и обстоятельства. Справа стояла грустная Клара, облаченная в элегантный брючный костюм кремового цвета. Женщина выглядела в точности такой, какой запомнила ее Мелинда в дни их поездки. Мама смотрела перед собой, и девушке, как бы она ни фокусировала зрение, никак не удавалось разглядеть, что именно она разглядывает. Помимо маленького кусочка коридора южной части здания, картины и расстроенной мамы, Мелинда ничего не видела. Складывалось впечатление, будто кто-то специально напустил на ее зрение частичный блюр.

– Пожалуйста, пообещай, что поможешь, – говорила ее мать умоляюще, но голос звучал как-то сдавленно и приглушенно, будто они находились под водой. – Мне больше не к кому обратиться, а я чувствую, что грядет что-то нехорошее… – Лицо Клары еще больше исказилось от печали, она осторожно положила руку поверх живота и перешла на шепот: – Просто я… я не понимаю, что происходит. Мне кажется, чем больше времени мы проводим с Себастьяном, тем быстрее во мне что-то меняется. – Из уголка глаза скатилась слеза, которую она поспешила вытереть тыльной стороной ладони. – Если я вдруг захочу причинить вред Мелинде, пожалуйста, останови меня. Любым способом.

Клара покачала головой и надолго замолчала, по всей вероятности, выслушивая ответ собеседника, оставшийся для Мелинды недоступным.

– Я искренне надеюсь на это, – сказала она спустя время. – Моя Мелинда – хорошая девочка. И, в конце концов, дети не должны расплачиваться за ошибки родителей…

Мелинду вышвырнуло из сна как раз в тот момент, когда мама разразилась громкими рыданиями. Девушка распахнула глаза, надеясь обнаружить себя лежащей в родной спальне на одной кровати с мамой, но… вокруг было темно, на улице стояла ночь, а она лежала в объятиях Тэрона. Дав себе минутку на то, чтобы как следует обдумать сон, Мелинду охватил ужас.

Внезапно девушка начала жадно хватать ртом воздух, ее тело затряслось. Тэрон проснулся почти сразу. Непонимающе хлопая глазами и все еще не выпуская Мелинду из объятий, с его губ слетали одни и те же сбивчивые вопросы: «Что случилось?» и «В чем дело?». Поняв, что с девушкой творится что-то нехорошее, он вскочил с кровати и включил свет. Схватил с комода стакан и наполнил его водой из кулера.

– На, выпей, – когда девушка трясущейся рукой переняла стакан и сделала глоток, парень спокойным голосом добавил: – Продышись, успокойся и расскажи, что случилось.

– Мне п-приснилась мама, – едва ли не пропищала она. – И, кажется… к-кажется, она говорила со мной во сне.

Тэрон удивленно приподнял брови.

– Говорила во сне?

Перед тем как в подробностях поведать Тэрону о своем сновидении и спасительном кулоне, Мелинда утянула парня на улицу, чтобы привести мысли в порядок и выкурить сигарету. Уже занимался рассвет, чернильно-черное небо потихоньку окрашивалось в теплые тона. Когда они вернулись в номер, а девушка закончила говорить – выложив подробности не только про сны, но и про ведьму, – часы показывали семь, и за окном светило солнце. Пришлось опустить жалюзи. Обдумывая рассказ подруги и изучая висевший на ее шее алмаз, Тэрон пытался вспомнить, видел ли подобное раньше.