Яна Сова – Шрамы прошлого (страница 84)
Мелинда покачала головой, нехотя взяла из коробки треугольничек и откусила кусок.
– Не нужно, – проговорила она, пережевывая жуткую ананасовую пиццу с привкусом колбасы. – Лучше расскажи, куда мы завтра поедем.
– На Лонг-Айленд. К одному… моему другу, который любезно предоставит нам жилище.
– Он тоже вампир?
– Угу. – Тэрон подобрал с коробки свой недоеденный кусок. – Ну как пицца?
Мелинда натянуто улыбнулась.
– Неплохо, – соврала она. – Но все же я предпочитаю пепперони.
Между молодыми людьми повисла тишина.
– Мне снова звонил Аллан, – сообщил парень спустя несколько мгновений, и это было так неожиданно, что девушка чуть не прикусила язык. – Очень хочет, чтобы ты с ним поговорила.
– Я не стану с ним разговаривать.
– Я ему это и говорю, но он очень настойчив. Хочет даже в Нью-Йорк прилететь.
У Мелинды перехватило дыхание.
– Ты сказал ему, где мы?!
– Конечно, нет! За кого ты меня принимаешь?
Мелинда устало откинулась на спинку стула, устремив взгляд в пустоту.
– Тэрон, думаешь, он еще любит Ленору?
– Не знаю, что и ответить, вампирка, – с набитым ртом отозвался Тэрон. – А почему ты спрашиваешь? Мне казалось, ты все для себя решила.
– Просто пытаюсь понять кое-какие вещи. Если он решил остаться с ребенком и Ленорой, что ему нужно от меня?
– А тебе не все равно?
Мелинда хотела было ответить, но когда открыла рот, быстро поняла, что у нее нет слов.
– Не важно, что нужно Аллану, главное, что он больше не нужен тебе. – Тэрон выжидательно посмотрел девушке в глаза и продолжил: – Не подумай, что я лицемерю или пытаюсь подлизаться, потому что Аллан мой друг и ничто не изменит этого факта. Но ты, Мелинда, заслуживаешь гораздо большего, чем то, что давал тебе Аллан. То, чему я стал свидетелем, нельзя назвать ни любовью, ни уважением к близкому человеку. А тем более к такому человеку, как ты – доброй, интересной, искренней и умной.
Парень широко улыбнулся, разноцветные глаза восторженно заблестели. Он подался вперед и переплел их пальцы. От его руки исходило слабое тепло, и каждый раз это заставляло Мелинду думать, что, возможно, в Тэроне гораздо больше человечности, чем во всех вампирах вместе взятых, с которыми она была знакома.
– Когда я смотрю на тебя, мне хочется перечислять все эти качества, выслушивать твои мысли и видеть в твоих глазах великие мечты… Ты словно луч света, который ни в коем случае не должен погаснуть. Если Аллан не смог разглядеть в тебе этого волшебства, то он законченный идиот. Шанс находиться рядом с таким человеком выпадает далеко не каждому, а он этот шанс упустил.
От искренности, звучащей в словах Тэрона, Мелинду окутал порыв огромной благодарности и всепоглощающей любви.
– Когда я впервые заговорила с тобой, моим единственным желанием было хорошенько съездить тебе по лицу. – Она коротко рассмеялась и всплеснула свободной рукой, откровения лились из нее непроизвольным потоком слов.
Тэрон хмыкнул.
– Жизнь удивительная штука, не правда ли?
– Раньше я считала, что подобное может происходить только в фильмах. – Мелинда улыбнулась. – Месяц назад мы были готовы поубивать друг друга, а сейчас сидим за тысячу миль от места, где впервые познакомились, говорим по душам и жуем эту ужасную ананасовую пиццу с колбасой.
Тэрон разразился хохотом.
– Все-таки она ужасная?
Мелинда замялась, но в итоге кивнула.
– Ну… вообще-то, да.
– А хочешь узнать, во что переросли мои чувства? – внезапно поинтересовался Тэрон.
Мелинда затаила дыхание. Форбс глядел на нее несколько долгих секунд, пока вдруг не притянул к себе и поцеловал. Мир Мелинды перевернулся на сто восемьдесят градусов и пустился в свободный полет, когда парень усадил ее на колени, обхватил голову руками и жадно приник к губам. Она закрыла глаза и пережила чувство, сравнимое разве что с мощным внутренним фейерверком. В отличие от их прошлого поцелуя в отеле, на этот раз Мелинда полностью отдавала отчет своим действиям. Она понимала, что делает, когда отвечала на поцелуй парня, ее сознание не застилала алкогольная завеса, когда их языки переплетались, а руки со страстью гладили тела друг друга. Девушка нуждалась в этом поцелуе как никогда, нуждалась в прикосновениях, тепле и точке опоры, которые в настоящее время мог дать ей только Тэрон Форбс.
В следующую секунду они упали на кровать, не разрывая поцелуя. Мелинда оказалась сверху, но парень быстро это исправил: обхватив ее за поясницу, он приподнял и переместил девушку на кровать, заняв доминантную позу. Руки Мелинды беспорядочно скользили по его телу, изучая и очерчивая твердые линии мышц. Несмотря на напористый, почти жадный поцелуй, в остальном Тэрон обращался с ней очень осторожно: каждое его прикосновение было нежным и обходительным. Парень не переходил границ, не трогал девушку в тех местах, которые могли бы смутить или сбить с толку и, что самое главное, не пытался стащить с нее одежду. Каждое его касание было пропитано нежностью. Из-за этого Мелинда чувствовала себя уверенно, хорошо и защищенно. Их внезапная близость стерла всякое ощущение времени и пространства.
В реальность девушка вернулась, лишь когда Тэрон осторожно отстранился от ее припухших влажных губ. Она открыла глаза. Приглядываясь к каждому шраму на коже, любуясь веерами густых ресниц и пухлыми губами, Мелинда ловила себя на мысли, что парень напоминает ей какое-то сказочное, сошедшее со страниц книги, существо.
– Мелинда, святые, – выдохнул Тэрон. – Как ты можешь быть такой… черт возьми, волшебной?
Девушка улыбнулась и провела пальцами по его бледной щеке, увенчанной иксобразным шрамом. Она чувствовала под подушечками пальцев грубые зарубцевавшиеся следы.
– И мне с тобой очень хорошо, – тихим голосом призналась она, чувствуя приятное, почти успокаивающее опустошение в своих мыслях. – Но я не хочу торопиться.
– Только дурак станет торопиться, когда можно растягивать удовольствие. – Он наклонился так близко, что расстояние между их губами вновь сократилось до нескольких сантиметров. – Хочу изучать тебя медленно и скрупулезно, вампирка, чтобы запомнить каждый миллиметр твоего совершенного тела. Хочу нарисовать тысячи рисунков, на которых будешь только ты и твоя красота.
Когда парень устроился на спине, она опустила ему на грудь голову.
– Ты разрешишь мне посмотреть на тот рисунок? – сонным голосом поинтересовалась она. – Который я видела у тебя на столе в поместье.
Мелинда услышала смешок в голосе, и на какое-то мгновение девушке показалось, что он прижал ее ближе к себе.
– Не только его. Я покажу тебе все остальные.
Девушка стояла посреди гостиной, наблюдая, как Аллан исполняет на рояле медленное классическое произведение. Глубокое звучание инструмента, техничные арпеджио и мелодичные звуки аккордов наполняли все вокруг неосязаемым, одухотворяющим волшебством. Его музыка была голосом, доносившимся из другого мира.
Эту композицию Мелинда слышала уже не раз: девушка с уверенностью могла сказать, что звучал один из ноктюрнов Шопена. Пускай молодой человек практически не исполнял произведения в ее присутствии, зато часто слушал на музыкальном центре или стареньком проигрывателе.
За окном стремительно смеркалось: солнце почти опустилось за горизонт, одаривая округу прощальным теплом. Благодаря панорамным окнам, огромное пространство буквально тонуло в этом предзакатном золоте: косые лучи, пробивающиеся сквозь деревья, ниспадали на отполированную поверхность «Стейнвея», отражались и освещали изящный силуэт молодого человека.
Мелинда завороженно наблюдала, с какой виртуозной легкостью порхали над клавиатурой его длинные пальцы, как мерно покачивалось тело юноши в такт убаюкивающей музыке. Глаза молодого человека были закрыты, лицо оставалось безмятежным, а губы блаженно расслаблены. При первом взгляде на Аллана, любому стало бы ясно, что он с головой погрузился в свой любимый мир – мир музыки. Мир, в котором он был королем, который дарил надежное убежище и защиту от забот недружелюбной реальности.
Но, несмотря на убаюкивающую обстановку, которую создавали чарующие фортепианные мелодии, девушку никак не покидало чувство, что за ними наблюдают. Она на инстинктивном уровне ощущала опасность, которую Аллан либо не замечал, либо упорно игнорировал. Взволнованная нехорошим предчувствием, Мелинда тщательно осмотрела гостиную, но, так и не найдя признаков чьего-либо присутствия, двинулась в сторону рояля. Чем ближе она подступала к инструменту, тем сильнее предательское волнение невидимым грузом давило ей на грудь.
Подойдя к «Стейнвею» и осторожно опустив на прохладную отполированную крышку ладонь, Мелинда стала разглядывать сидящего юношу. Его глаза оставались закрытыми, а на лице появился слабый оттенок напряжения, в то время как извлекаемая из инструмента музыка становилась все громче и экспрессивнее.
– Аллан… – осторожно позвала Мелинда, но все же достаточно громко, чтобы парень ее услышал. Ни один мускул на его лице не дрогнул, он продолжил играть.
– Аллан! – повторила она, повысив голос. – Ты меня слышишь?
Ноль реакции. Для молодого человека она словно была не более, чем пустым звуком. Мелинда почувствовала закипающее внутри негодование. Она обошла инструмент, натянула на лицо маску демонстративного недовольства и, подбоченившись, встала по правую руку от парня.