Яна Сокол – Шаг навстречу (страница 16)

— У тебя слишком шикарное представление о тостах, — говорю я. — Тост — это поджаренный хлеб с маслом, ну или с арахисовой пастой, а это, — киваю я на свою тарелку, — произведение искусства.

— Спасибо, — смущенно улыбается он, заставляя мой взгляд замереть на его губах.

Чувствую, как горят щеки от воспоминания о том, как они нежно касались моих.

Господи, о чем я думаю?!

Резко отворачиваюсь и притворяюсь, что очень занята дегустацией своего завтрака.

— Очень вкусно, — признаюсь я честно, едва сдержав стон удовольствия. — Хоть убей, не понимаю, как тебе удается из обычных продуктов творить что-то такое невообразимое, — снова киваю на свое блюдо. — Слово «вкусно» не может передать всей полноты ощущений.

— Я рад, что тебе он пришёлся по вкусу, — улыбается довольный Дэйв. — Если хочешь, я могу и тебя научить творить чудо, — таинственным голосом заканчивает он.

— Боюсь, мой удел — довольствоваться обычными пережаренными тостами да пастой с сыром на скорую руку, — отмахиваюсь я от его предложения.

— Ты себя недооцениваешь, — прилетает от него. — Кстати, спасибо за одежду, — кивает он на себя, снова привлекая мое внимание, но уже к своей груди. Я все еще отчетливо помню, настолько твердой она ощущалась под моими ладонями.

Господи, опять думаю не о том!

— Не за что, — отгоняя глупые мысли, мямлю я. — Тебе вовсе не нужно благодарить, это ведь все-таки из-за меня ты лишился своей. Надеюсь, на работе тебя за такой вид не заругают, я пыталась выбрать что-то похожее на твой стиль, — тараторю я, заканчивая свой завтрак.

Совсем не в моих привычках мечтать прикоснуться к мужской груди, и все эти воспоминания сбивают меня с толку и невероятно смущают.

— Не больше, чем обычно, — усмехается Дэйв и, словно зная, о чем я только что думала, наклоняется ко мне. — Я просто обязан тебя отблагодарить за то, что ты так обо мне побеспокоилась.

— Ты первый начал, так что незачем, — отрезаю я, нервничая из-за его близости. — Как тебе спалось на новом месте?

Господи, нашла о чем спросить! Сменила, называется, тему.

— Просто превосходно, — усмехается Дэйв.

И чему это он так хитро улыбается?

— Вот видишь, как успокаивающе действует постельное белье в цветочек, — поучительно выдаю я, откидываясь на спинку стула. — Теперь я знаю, что подарить тебе на день рождения, — задумчиво стучу себе по подбородку пальчиком.

— Издеваешься? — уточняет он, сузив глаза. — Я ведь почти купился.

— А что? Ты бы отлично смотрелся среди синих васильков! А еще лучше — среди ромашек, — поправляю я себя, смеясь.

— Ну все, ты попала, — кидается он ко мне, но в последнюю секунду мне удается ускользнуть от него.

— Все равно поймаю, — угрожает Дэйв, бегая за мной вокруг стола.

— Ну конечно, — киваю я, сдувая локон с лица. — Где ты там? Я жду не дождусь.

Дэйв делает обманный маневр и хватает меня в свои объятия. Задыхаюсь от смеха.

— Ну все, пришла пора платить, — шепчет он внезапно охрипшим голосом. Дэйв смотрит очень выразительно, и у меня вдруг во рту пересыхает от волнения. Ноги слабеют, и он перехватывает меня удобней. Наше дыхание смешивается, заставляя сердце забиться еще быстрее. Я словно невесомый воздушный шарик, заполненный мишурой, что щекочет меня изнутри. Секунда томительно ожидания — и Дэйв находит мои губы. Весь мир сужается, оставляя нас одних. Мне вдруг становится мало, и я, словно мотылек, летящий на огонь, сама тянусь к мужчине. В этот раз это было уже не знакомство. Это было обозначение прав. Жадно, сладко и очень томительно.

Даже после того, как наши губы оторвались друг от друга, мы продолжали стоять, дыша в унисон.

Нужно собраться. Не то он подумает, что я глупая цыпочка, растекающаяся лужицей от одного поцелуя.

— Мне пора на работу. Тебя подбросить? — слава богу, голос не дрогнул.

— Вообще-то, это я должен спрашивать, — усмехается он, наконец отодвигаясь и давая мне возможность выдохнуть.

— Прости, забыла, что ты на машине, — мысленно шлепаю себя по лбу. — Пойдем?

— Ты всегда так рано едешь в офис? — спрашивает Дэйв, следуя за мной к выходу.

— А ты разве нет? — оглядываюсь на него и спотыкаюсь. Снова оказываюсь в его руках. Ощущение — будто за оголенный провод схватилась.

— Вообще-то, нет, — отвечает Дэйв, продолжая удерживать меня в неудобной позе. — Мне не хочется с тобой расставаться, — шепчет он. — Это странно, да?

— Ну, мы расстаемся не навсегда, — глупо стараюсь пошутить.

— А если честно? — смотрит так, словно видит меня насквозь.

— Я тоже, — шепотом признаюсь я. — Но работу никто не отменял, — пытаюсь я призвать на помощь голос разума.

— Какая ты у меня пчелка, — усмехается Дэйв и, прежде чем я успеваю унять волнение, вызванное его словами, он снова меня целует.

В этот раз так, будто имеет на это полное право. Томление внутри усиливается, и на секунду я забываю обо всем. Ловлю себя на том, что стою на цыпочках, обвив его шею руками.

Вот тебе и разумная девочка! Что я творю?

Глава 17

Дэйв

Ощущать ее волнение и желание словно попробовать наркотик. Хочется еще и еще.

А еще это ее смущение, которое заводит не меньше, чем тихий стон капитуляции.

Снова дав нам обоим немного прийти в себя, отступаю.

Проскальзывает мысль: «А не девственница ли она?»

Слишком невинно реагирует, удивляется и краснеет так, будто все это для нее впервые. Отгоняю эту мысль, как назойливую муху. Судя по словам Фредерики, у Вики был жених. Вряд ли хоть один нормальный мужик, находясь с ней наедине, мог ограничиться платоническими отношениями.

Вики уезжает первой. Еще с минуту после того, как ее машина скрылась, я стою, собирая мысли в кучку.

Она не согласилась на встречу сегодня вечером. Но ведь и не отказалась.

Обдумывая, куда бы мы могли пойти, возвращаюсь домой.

Я не самый примерный работник, и дед к этому уже давно привык. Переступив порог дома, удивленно замираю.

— Доброе утро, — прилетает от деда вместе с недовольным взглядом.

— Ты, в будний день и не на работе? — выгибаю бровь. — Начинаю сомневаться, что оно доброе.

Опускаюсь напротив него в кресло. Сейчас начнется мойка мозгов.

— С этого дня у тебя отпуск, — выдает он все тем же серьезным тоном, не реагируя на мою колкость. Он переворачивает страницу газеты, намекая на то, что разговор окончен. Будто меня это когда-то останавливало.

— Фондовый рынок упал? Или компания разорилась? А может, таяние ледников привело к тому, что весь мир скоро окажется под водами мирового океана? С чего тебе давать мне отпуск?

— Не ерничай, — отрезает дед, тяжело вздохнув. — Компания от твоего отсутствия ничего не потеряет. Когда тебя там последний раз видели? — задает он, как по мне, глупый вопрос. — Так что я решил поддержать идею Фредерики. Молодоженам нужно время наедине. Как я понял, ты решил остаться женатым человеком? И я доволен этим фактом. Она хорошо образована и обеспечена…

С трудом подбираю упавшую на пол челюсть.

— Еще скажи, что породиста, — перебиваю я его. — Ты не о лошади говоришь, а о человеке, — продолжаю, не обращая внимания на его поджатые губы. — За отпуск благодарен, но я и так собирался уволиться, так что все это ни к чему.

— С чего бы это? — от возмущения дед даже приподнимается. — Ты теперь женатый человек и должен подарить семье стабильность и…

— Я теперь, как ты сказал, женатый человек и сам решу, что мне дальше делать, — отрезаю я.

— Если ты полагаешься на деньги твоей матери…

— Ну почему мы с тобой все время спорим? — откидываюсь на спинку кресла, ощущая, как усталость наваливается на меня, словно многотонная плита. — Я не сказал, что не буду работать, я сказал, что не буду работать у тебя, — поясняю я. — Хочу открыть свой ресторан.

— Откуда в твоей голове берутся эти пустые идеи, мне не понять, — яростно сминает он газету. — У тебя есть стабильная…

— Ты не можешь понять, что я не обязан походить на тебя? — возмущаюсь я в ответ. — Я не ты. Почему бы тебе для разнообразия не поддержать своего внука. Хоть раз.

В ярости вылетаю из дома. И зачем вообще приезжал? Нужно было к себе валить. Вот так всегда. Если ты не такой, каким великий Чарльз Донаван хочет тебя видеть, значит, ты никчемный. Фредерика была права. Я часто оглядывался на деда, неосознанно желая получить его одобрение, и все время откладывал свои планы в дальний угол.