Яна Сокол – Дэниель (страница 11)

– Здравствуйте, миссис Холл, мистер Холл, – она нервничала и явно была не в своей тарелке.

– Она нервничает, – прошептал я маме.

Она искоса посмотрела на меня, и я понял: допросу быть.

– Ну что ты, милая, зови меня Лори, – мама шагнула в ее сторону.

Мира стушевалась, но надо знать мою маму: без лишних расшаркиваний она притянула Миру к себе в объятия. Девушка удивленно хлопала глазами, но на объятия ответила.

– Мама такого парня, как Ник, не может называть меня иначе, чем Арчем, – хохотнул отец, повторяя за матерью. Из его объятий Мира вылезла вся пунцовая.

– Так, все в дом, – сказала мама, потянув Миру за руку в сторону дома. Та шла и улыбалась ее словам.

– Она изнывает от желания все узнать, поподробнее, – прошептал отец мне, при этом не отрывая взгляда от своей жены.

– Ну кто бы сомневался, – закатил я глаза.

– Еще час, и, думаю, она обзвонила бы всех знакомых журналистов в попытках разузнать, с кем ты встречаешься и кого к нам везешь, – продолжил он.

– Надеюсь, ты ей помешал? – ужаснулся я такой перспективе. Ведь с мамы станется, она может и не такое провернуть.

– Обижаешь. Всей грудью на амбразуру, – протянул отец, начав махать маме, которая оглянулась на нас и подозрительно сузила глаза. – Ну, все! Потопали, а то жди беды.

– Знаем мы, на какую амбразуру ты кидался, – хмыкнул я, за что тут же получил несильный шлепок по загривку.

– Сопляк еще такие вещи знать, – сказал он, теребя меня за шею.

– А как же жениться, а внуки? – засмеялся я и, вырвавшись, устремился за Мирой в дом.

– Паршивец, – услышал за спиной. Отец, посмеиваясь, догнал меня у дома. – Она по вам безумно скучает. Приезжали бы почаще.

– Глядишь, и тебя бы меньше пилила, – прошептал я, усмехаясь.

– Когда это ты так поумнел, негодник? – засмеялся он.

Мы часто шутили и подтрунивали друг над другом. Без злобы, просто таким образом показывая друг другу свою привязанность. Можно сказать, это была наша семейная фишка.

Часом позже мы сидели в столовой и следили за разговором двух поклонников «Звездных войн». Отец довольно улыбался, а мама с интересом поглядывала то на меня, то на Миру.

Я никогда не видел мою Нимфу настолько непринужденной, ее настороженность и вежливая холодность уступили место чему-то необыкновенному. Она смеялась над шутками моего отца и тихо говорила о чем-то с мамой, когда та переставала сверлить меня взглядом. Ее глаза светились от счастья, и она даже по-настоящему улыбалась мне.

Я не мог оторвать от нее взгляда. Она с интересом слушала истории моего отца о встрече моих родителей и искренне улыбалась тому, как мама его поправляет. Они часто так делали, специально разыгрывали все таким образом, ведь так история выходила смешнее.

Моим она понравилась. Мама ненавязчиво забрала у Миры заботу о Нике и подкладывала тому в тарелку всякие вкусности, которые тот с аппетитом поедал.

За всем этим время пролетело незаметно.

– Ну что ж, молодёжь, уже поздно, и мне нужно проверить кое-что, прежде чем идти спать, поэтому я вас покину. – Отец встал из-за стола. Он всегда в конце дня сам проверял, как устроились все работники и лошади. Это был его ежевечерний ритуал.

– Малыш Ник уже почти спит, – указала мама на Ника, с улыбкой поглаживая его по растрепанной шевелюре.

– Я хочу увидеть… лошадок, – несвязно пробормотал он, силясь разлепить глаза.

– Конечно. Утром мы обязательно отправимся к лошадкам, а сейчас тебе лучше поспать, – сказал я шепотом, погладив его по голове, поднял безрезультатно пытавшегося сопротивляться Ника и понес его в отведенную ему комнату.

– Мне неудобно, что напрягаю вас, я бы могла сама его поднять, – смущённо лепетала моя Нимфа, плетясь за мной.

– Конечно, могла, – спокойно ответил я ей. – Нет ничего такого в том, что это сделал я. Открой, пожалуйста, дверь.

– Спасибо, – только и сказала она, открывая дверь.

Положив ребенка на кровать, я развернулся в ее сторону.

– Не за что. Уложи его и спускайся, у мамы там еще десерт намечается, – подмигнул я ей, сам же направился в сторону двери, от греха подальше.

– Но ваш отец… – услышал я за спиной.

– Ему нельзя сладкое, поэтому шедеврами кулинарного искусства мамы предстоит насладиться нам. И она обидится, если ты откажешься попробовать то, что она, без сомнения, готовила несколько часов, – и, не оглядываясь, вышел.

Я бессовестно врал! Слышала бы меня мама, открутила бы мне уши. Ну как, скажите на милость, заставить ее выйти и провести немного времени со мной, если по глазам вижу, что она решила меня избегать. На войне ведь все средства хороши?

Застал маму на кухне и обнял ее со спины.

– Хочу сладкого, – прошептал я ей, на что она усмехнулась. – Я знаю, что у тебя припрятано что-нибудь вкусненькое.

– Негодный мальчишка. Ты же знаешь, что твоему отцу нельзя сладкое, – строго выговорила она, но в конце не смогла сдержаться и улыбнулась.

– Поэтому и говорю, что припрятано, – пропел я и увернулся от салфетки, которой она меня атаковала.

– Сладкоежка, – пожурила она меня. – Весь в отца.

– Ты же не оставишь меня без десерта? – я сделал максимально просительное лицо.

– Пф! Я думала, только Маркус не вырос и остался одной ногой в детстве, смотрю, и ты туда же. – Она открыла шкаф, достала пирог, продолжая выговаривать мне: – Хотя, что хотеть от детей, если их отец такой же. Нет, ну ты полюбуйся на это, а?

На тарелке красовался мой любимый яблочный пирог, в котором не хватало приличного куска. Так, кажется, папе стоит задержаться на обходе, пока мама немного не остынет.

– А моего любимого чая нет? – решил я отвлечь маму от недовольного созерцания пирога.

– На верхней полке, – буркнула она, доставая телефон. Ой, ой! Нужно что-то делать.

– Вот чай, заваришь? Как только ты можешь, – с этими словами вручил ей баночку земляничного чая.

– Подхалим, – услышал я от нее, но в голосе чувствовалась улыбка. Схватил пирог и решил ретироваться в сторону веранды. – Хочу на воздух. Ты же не против? А то в этом городе задыхаюсь от смога, – я знал, какую тему стоит поднять, чтобы мать забыла о маленькой слабости отца.

– Конечно, нет. Приезжал бы почаще и дышал бы себе, так нет, в гости их не дозовешься, – бурчала она, гремя чашками. Я знал, что она скучает, и сейчас, услышав в ее голосе обиду, дал себе слово, что буду приезжать чаще.

Мы устроились с ней на веранде, где стояло мамино любимое кресло. Она каждый вечер здесь ждала отца с его вечернего обхода. Это был ее ритуал. Вернувшись с подносом, застал ее стоящей у перил. Оставив его на столе, обнял ее со спины и положил голову на ее плечо.

– Ты часто так делал, когда был младше, – сказала она, потрепав меня по щеке. – Я скучала.

– Я тоже скучал, – и я ни капельки не соврал. Мне, привыкшему к дружному семейному кругу, приходилось в городе без них нелегко, особенно в первое время. И Маркусу с Дженни, уверен, тоже. Несмотря на то, что мы втроём часто встречались и старались проводить вместе больше времени, все равно это было не то же самое, что когда мы жили все вместе и родители были с нами.

– Как ты? – спросила она, когда я проводил ее до ее кресла.

– Все хорошо, мам, – она пристально за мной наблюдала, а я улыбался, зная, что она всегда за нас переживает.

– Я переживала. Ты ведь не любишь дороги, – она взяла чашку, но не стала пить, продолжая сверлить меня взглядом.

– Не о чем переживать. Я был не один, так что было даже весело, – вспомнил я Ника с его мечом.

– Теперь-то я вижу, – отхлебнув свой чай, улыбнулась она мне.

– Ты о чем? – я сделал вид, что не понял, и, чтобы занять чем-то руки, стал переставлять чай и чашки с подноса на стол.

– Она тебе нравится, – сказала мать, поставив чашку на стол. Она смотрела на меня и улыбалась, будто знала секрет, ведомый только ей одной. Вот любит она напустить туману, что потом сам в себе сомневаешься.

– Она умная и красивая, и она мне нравится, но не в том смысле, что ты предполагаешь, – решил я не вестись у нее на поводу.

– В романтическом? – мечтательно выдала она.

– Никакой романтики, – закатил я глаза.

– Ты обманываешь меня или себя, сын?

Понемножку отхлебывал чай и смотрел на то, как мама кладет в свою чашку и размешивает сахар. Сколько бы ни пытался отогнать от себя ненужные мысли, но все равно задумался над ее словами. Так что, мама права? Да, я хочу ее. Но хотеть – не значит любить. Она умна, и с ней есть, о чем поговорить. Она красива, и мне нравится на нее смотреть, говорить, мне многое в ней нравится. Но люблю ли я ее? Мира мне действительно нравилась, и я хотел ее безумно, но что будет дальше? Я хотел получить ее в свою постель и понимал, что не на один день и думаю, что не месяц. Вспомнил наш поцелуй – точно не месяц. Но… Это все мама! Вот умеет же она заставить тебя сомневаться!

Подняв взгляд, заметил, что она наблюдает за мной и улыбается. Добилась же своего. Теперь, хочешь не хочешь, об этом будешь думать и в конце концов что-то да решишь. Улыбнулся ей в ответ.