Яна Смолина – Разоблачение строптивой (страница 3)

Тот цыкнул, поднялся со стула и, обойдя своё рабочее место, остановился у окна, скрестив руки на груди.

Выждав томительную минуту тишины, он обратился к беспокойной пациентке:

– Татьяна Михайловна, будьте добры встать.

Та поднялась и, поправив юбку, стала ждать, переводя хмурый взгляд от нас к доктору.

– Если вас не затруднит, давайте проведём небольшой тест для наших юных дарований.

Женщина вопросительно уставилась на него.

– Понимаете, – продолжал мужчина, – дело в том, что от нас с вами зависит, какими специалистами эти прелестные барышни выйдут в мир. А для этого требуется практика. Поэтому будьте так любезны, покажите им то, что вы только что продемонстрировали мне.

Мужчина улыбнулся. А дама, не ожидавшая таких просьб, окончательно сконфузилась.

– Но Игорь Евгеньевич, – залепетала она. – Вы ведь мне уже назначили лечение…

– Очень вас прошу, – твёрдо проговорил мужчина, отчего просьба прозвучала как приказ.

– Ну ладно, раз так, – женщина ещё немного помешкала, после чего повернулась к нам задом и задрав юбку, стащила с себя бельё.

Я такого не ожидала. А когда дама ещё и согнулась пополам, выставив перед нами свою внушительную пятую точку, я едва не оттолкнула её. Рефлекторно, конечно. Вредить ей в мои планы не входило.

Света тоже офигела, но в куда меньшей степени. Видимо, девушка уже многое повидала на своём веку.

Проследив за нашими искажёнными брезгливостью лицами с нескрываемой усмешкой, врач заговорил:

– Внимательно осмотрите высыпание и ответьте на вопрос, девочки: это вагинит, уретрит или герпес?

От открывшейся картины, которую живописно разрисовала на коже несчастной некая инфекция, мне поплохело. Очень хотелось отвести взгляд, но я пересилила себя. Из глубин памяти вдруг всплыла аналогичная история старшей сестры, которая нескольких врачей обошла в своё время, пока ей не поставили верный диагноз и не начали лечить.

– Герпес, – заявила я твёрдо, не ожидая от себя такой прыти.

– А вы что думаете? – доктор глянул на Свету.

– Я согласна. Характер язвенного высыпания и сопутствующее шелушение соответствуют диагнозу герпес.

– Ну вот и отлично. Рад сообщить, что вы не потеряны для медицины, девочки. Сегодня же поставлю вам зачёт по первому дню практики, а дальше посмотрим. Татьяна Михайловна, можете одеваться.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. Света же сияла от радости, будто не она только что лицезрела воспалённую кожу на чужой промежности.

– Здорово! Ты молодец! – потрепала она меня по голове. – Если так и дальше пойдёт, практику сдадим раньше времени и будем свободны.

– Какая радость, – сказала я, натягивая на губы улыбку.

На самом деле радоваться не получалось потому, что я всё ещё не знала, как буду решать вопрос с жильём. Была, правда, одна мысль, но такая абсурдная и бредовая, что я даже думать её опасалась.

И всё же когда первый день моего несостоявшегося марафона подошёл к концу, я сделала вид, что ухожу. Взяла свой чемодан, куртку и выйдя на крыльцо, обежала дом с той стороны, где ещё утром видела малопримечательный хозблок. Я знала, что это был именно хозблок, потому что несколько раз заглядывала туда, и дверь была открыта. Вот и теперь, сараюшка со сваленными в ней вёдрами, мётлами, граблями и швабрами была открыта, и как по заказу у стены примостился узкий диванчик, весь покрытый пылью.

Я чихнула, наверное, раз двадцать, прежде чем выбила основную массу пыли из ветхих подушек. А когда постелила на диван свою куртку и положила под голову скрученный жгутом свитер, даже ощутила некоторое удобство.

Лёжа в этой каморке, я гипнотизировала взглядом стоявшую передо мной покосившуюся полку с банками из-под краски и очень надеялась, что всё это не со мной, что сейчас я проснусь от кошмарного сна, снова окажусь дома, в своей уютной постели, соберусь и пойду на работу. На работу, где предел моих самых горячих мечтаний щиплет за попу эту пустую и безмозглую куклу!

Снова захотелось плакать. Я ведь из-за него сюда приехала, отпуск за свой счёт взяла, а теперь вместо лучшей версии меня, в Новосибирск вернётся клуша без сил и без денег.

С этими мыслями я благополучно отдалась сну, сама этого не заметив, а когда проснулась, едва не взвизгнула. Прямо у меня в ногах стоял чумазый мужик в изрядно потрёпанной одежде и улыбался мне беззубым ртом.

ГЛАВА 5

– Гришка, засранец ты эдакий! – раздался у него за спиной пронзительный женский визг. – Опять на складе себе ночлежку устроил! Тут всё уже провоняло тобой! Выметайся, пока лопатой тебя не огрела.

Гришка обернулся и как ни в чём не бывало, расхохотался.

– Так это, Никитична, тут и без меня есть кому заночевать. Ты чего, решила сдавать свою сараюгу внаём?

Приблизившись к нему, женщина оттолкнула тщедушного мужичонку и уставилась на меня. Искажённое гневным возмущением лицо было красноречивее любых слов. Я почти сразу узнала ту самую даму, что застукала меня ревущей в сквере. И если тогда она негодовала, как после смертельной обиды, то что будет теперь, я могла лишь догадываться.

– Это ещё что такое?! – взвизгнула она. – Ты совсем ополоумела, Петрова?! Ты что, ночевала здесь?!

Обычно, когда на меня орут, я перестаю соображать и хочу одного – разрыдаться и убежать куда подальше. Но в этот раз то ли отчаяние накатило, то ли истерика, то ли всё сразу, но до сих пор удивляюсь своей смелости.

– Да, я здесь спала, – заявила твёрдо и без грамма стеснения. – Потому что мне больше некуда пойти. У меня ни денег, ни родственников, ни знакомых в Москве, а ездить сюда из Новосибирска каждый день, я ни физически, ни географически не потяну. Делайте что хотите, но я отсюда не уйду!

Сказала и опустилась задом на продавленный диван, отчего с подушек немедленно поднялось пыльное облако.

Вопреки ожиданиям, женщина не продолжила орать на меня или выгонять. Проковыляв ко мне тяжёлой походкой тучного человека, она опустилась рядом и вздохнула.

– Дура ты, Петрова, ой дура, – сочувственно проговорила она, глядя перед собой. – Сколько живу, таких непутёвых не встречала.

Спорить с ней не имело смысла. Я действительно за последние пару дней такого жару дала, что на всю жизнь хватит.

– Все вы, молодёжь, такие, – заключила она, окидывая меня жалостливым взглядом. – Сидите в телефонах своих, забыли, как с людьми разговаривать. Нет бы, подойти, сказать: так, мол, и так, Марья Никитична, жить негде, подсоби, посоветуй. Да наши бы тебя сразу направили куда нужно, и не пришлось бы тебе мотыляться тут в пылищи.

Я даже растерялась от такой перемены отношения ко мне. Обернувшись на женщину, пару раз хлопнула ресницами, не зная, что сказать.

Та покачала головой.

– Бери пожитки свои и идём со мной. Заселим тебя со всеми удобствами.

Через полчаса мы стояли на пороге комнаты, которая отличалась от моей прошлой ночлежки лишь отсутствием инвентаря и слоя многолетней пыли. Здесь имелись койка и тумбочка. Остальное по меркам устроителей этих хором местным жильцам не требовалось.

– Это общежитие для родственников наших пациентов, – пояснила мне женщина, которая оказалась местным завхозом. – Комнаты здесь предоставляют им на случай, если больному требуется длительный уход. Медсестёр-то на всех не хватает – сама понимаешь. Располагайся. Дальше по коридору туалет, раковина, а напротив – кухня. Всё общее, зато бесплатно. Живи, сколько потребуется.

– Спасибо, Марья Никитична, – тем не менее поблагодарила я. – Вы меня очень выручили.

Какими бы ни были условия, здесь уж всё лучше, чем пыльный сарай. И я на самом деле была безумно благодарна женщине.

– Ой, да брось ты. Было б, за что благодарить, – отозвалась она. Сильно тут не засиживайся. Диспансер с восьми открывается. Опоздаешь, могут и прогул влепить.

Продолжая раздавать наставления, женщина вынула из висевшей на плече сумки свёрток и протянула его мне. Когда же она, тяжело ступая, вышла в коридор, я ещё с минуту посылала ей в спину благодарные взгляды, а когда раскрыла свёрток, обнаружила внутри два жареных пирожка.

Рот мгновенно наполнился слюной, а глаза – слезами. Вчерашний ужин из диспансерной столовой давно испарился, вызывая теперь болезненное урчание в животе. Есть хотелось безумно, и продолжая стоять в проёме своего нового жилища, я с жадностью впилась зубами в пирожок. Мой любимый! С картошкой! Неземное наслаждение.

Мне даже удалось подзарядить смартфон, который днём ранее сел окончательно. И первым делом, как только он ожил, посыпались уведомления о пропущенных вызовах. Пятнадцать от мамы и ещё парочка от приятельницы с работы.

Со второй довольно быстро удалось свернуть разговор, не вдаваясь в детали моего позора, а вот с мамой всё оказалось сложнее.

Я знала, что беседа с ней не ограничится парой фраз, а потому смиренно выслушивала её возмущения всю дорогу до диспансера. Нехорошо, конечно, обманывать родного человека, но если она узнала бы правду, её и без того расшатанная нервная система точно дала бы сбой.

Она очень хотела, чтобы я попала на этот марафон и обрела, наконец, хотя бы общие представления о женственности. С ранних лет её почему-то напрягала моя угловатая фигура, высокий лоб и не по-девичьи опущенные уголки глаз – её слова, не мои. Своими бесконечными причитаниями и постоянными сравнениями меня с сестрой она за годы совместной жизни внушила-таки мне, что я пацан в юбке. Собственно, юбок я с подросткового возраста больше не надевала. Зато нацепила бейсболку, под козырьком которой усиленно скрывалась от мира и очень тосковала по ней в осенне-зимний период.