Яна Смолина – Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть] (страница 31)

— Ну хорошо, — снисходительно проговорил Пабло, подавая мне то, что я просила. — Вот, пожалуйста. Мне даже интересно посмотреть, чего вы придумали, прелестная сеньора.

С трудом сдерживая негодование от этих насмешек, я сжала в пальцах карандаш и стала сосредоточенно выводить линии на листке.

Об устройстве швейной машинки я знала не так много. Последний раз шила лет двадцать назад. Новое время не требовало такого активного шитья, как прежде, когда приходилось чинить школьную форму детям и мастерить себе платья во времена всесоюзного дефицита. Я помнила принцип и теперь пыталась изобразить на бумаге то, что знала в надежде, что Пабло поймёт и возьмётся за дело.

Пока я вырисовывала шпульку и механизм переплетения нитей, улыбка постепенно сползала с губ учёного. А Борджес так вообще навис надо мной, уставившись в листок и как бы невзначай уложив свою руку по другую сторону стола-выступа так, что я могла бы опереться спиной о его локоть.

— Сеньор Пабло, — начала я, когда подготовительный набросок вполне меня удовлетворил, — то, что я прошу у вас, потребует довольно тонкой и скрупулёзной работы. Нужно добиться сцепления между собой двух нитей. Одна пойдёт сверху, разматываясь с катушки, другая станет закручиваться петлей снизу и подцепляться иглой с отверстием у острия, образуя с верхней нитью стежок. Между ними будет продолжена ткань. И так стежок за стежком по этой самой ткани пойдёт строчка.

Я говорила всё это, водя кончиком карандаша по рисунку, который единственный мог хоть как-то наглядно продемонстрировать мою мысль. Точнее, не мою, конечно. Но что поделать. Мысленно попросила прощения у изобретателя швейной машинки своего времени.

Пабло молчал. Меня начало это беспокоить, а потому я зачем-то продолжила:

— Вы очень поможете нашей промышленности, сеньор, если согласитесь создать эту машину. Время выполнения работы сократится, женщины станут быстрее справляться с ней, а фабрики — получать больше заказов. Что скажете?

Я ждала чего угодно. Но то, что произошло в следующую секунду, удивило даже меня. Пабло выхватил листок и, скомкав его, швырнул в дальний угол.

— Мне не нужны ни ваши жалкие подачки, ни милость этого Корсара, мадам! — рявкнул он. — Убирайтесь вон! И забудьте дорогу к моей пещере!

Глава 32

Я так и застыла с открытым ртом, и только голос Диего заставил опомниться:

— Никто и не думал жалеть тебя, старый пёс! Ты стал слишком мнительным за время изгнания.

— Мнительным? И ты говоришь мне это после всего, что случилось?! Да знаешь ли ты, каково каждый день просыпаться под стоны и вой в голове? Они проследуют меня и убивают мой разум. Я помню всё, но ничего не могу изменить и как бы далеко я ни забирался, они везде меня найдут. Я виновен, но не понёс наказания, которое заслужил. Мне дали уйти. Но лучше бы отрубили голову. Я больше так не могу.

Старик тяжело поднялся и, опираясь одной рукой на стол, а другой на неизменную палку, отвернулся, сорвал с себя очки и прижал к лицу морщинистую руку.

— Теперь чудак Пьезоро для чего-то вам понадобился, — заговорил он, не оборачиваясь. — И ты, гордый вояка, прислал мне девчонку с её глупой затеей. Не ожидал от тебя, Корсар. Ты никогда не действовал исподтишка, и я уважал тебя за это.

— Сеньор Пабло, всё не так, — сказала я. — Диего Борддес не знал, зачем я сюда иду. Мы случайно встретились на окраине города.

Старик фыркнул. Всё то время, пока я говорила, он собирал самокрутку, а когда выбил искру, помещение стало наполняться едким запахом табака.

— Корсар ничего не делает просто так, сеньора. Он всегда преследует свою цель. Подумайте хорошенько, что ему могло понадобиться от вас?

Старик искоса глянул на Диего. Я тоже невольно обернулась. Мужчина хмурился, ритмично постукивая пальцами по камню, и в этой его задумчивости мне виделось что-то пугающее.

— То есть ты отказываешься помочь сеньоре? — спросил Борджес, наконец. Старик не ответил. — В таком случае мы уходим.

Теперь настала моя очередь негодовать. После всего, что было, я не могла просто так уйти. Стукнув кулаком по столу, вскричала:

— Нет и ещё раз нет! Я никуда не уйду! Вы сеньор Борджес, можете возвращаться, не держу. Но от вас, сеньор Пабло, я так просто не отстану. Не для того я шла к вам, рискуя упасть с моста и быть укушенной скорпионом. Мне и всему городу. Да что там городу! Всему Портальяно нужна ваша помощь, и я не верю, что человек вашего склада ума не заинтересуется этой идеей. Вы что, каждый день швейные машины мастерите?!

С лица Пабло сошла тень. Он вдруг улыбнулся щербатым ртом, а следом скрипуче расхохотался.

— С моста, сеньора? — переспросил он, вытирая проступившие слёзы. — Вы что же, хотите сказать, что Корсар повёл вас через мост смертников?

Я недоумённо уставилась на Диего.

— Что вы имеете в виду? — опешила я. — Сюда что, есть другой путь?

— Пусть он сам вам скажет, а я посмотрю, — ответил старик.

Я выжидающе уставилась на Борджеса. Не выражая ни намёка на раскаяние, тот спокойно проговорил:

— В трёхстах футах от моста расщелина сходится. Я не хотел делать крюк. Вот и всё.

Моё негодование вскипело под самую крышечку.

— Не хотели делать крюк?! — повторила я, наступая на него. — То есть, по-вашему, лучше стать лепёшкой у подножия скал, чем немного пройтись? Вы в своём уме, сеньор?!

Я была уже совсем близко и готовилась схватить за грудки мужчину, который был в полтора раза меня крупнее. Последнее как-то вылетело из головы за всеми переживаниями, а потому опомнилась я, лишь когда Диего схватил меня за трясущиеся запястья и, крутанув на месте, прижал спиной к своей груди.

— Никогда не смей больше так разговаривать со мной, женщина, — прохрипел он мне в ухо. — Если я так сделал, значит, так было нужно.

— Да что вы? — не унималась взбешённая я. — А может, вам просто хотелось пощупать мою задницу? — в обуявшем меня бесстрашии я даже позволила себе поотбиваться от Диего локтями и куда-нибудь пнуть побольнее. Но какое там. Ему всё было нипочём.

Взвизгнула, когда меня уложили на стол, наваливаясь позади и прижимая к этому самому столу. В таком положении я была абсолютно бессильна.

Расставив мои руки в стороны и придавливая меня своим телом к камню, Диего проговорил тихо мне в волосы:

— Может, и так.

— Корсар, уйми свой пыл, — сказал Пабло, который всё это время наблюдал нашу перепалку. — Эта когтистая сеньора тебе не по зубам.

Как ни странно Диего послушался и выпустил меня. А то ведь я уже ожидала худшего. Не стоит, наверное, дразнить зверя, как бы сильно не хотелось прибить его.

Когда вернулась возможность дышать свободно, я отпрянула от Диего, который бросал теперь на меня полные волнующей кровь опасности взгляды. Всерьёз рассматривая возможность сплавить его обратно в город и вернуться одной, я оправила камзол и поспешила спрятаться за спину Пабло. Не сразу заметила, что он с нескрываемым любопытством изучает мой мятый рисунок.

— Значит, вы говорите, мадам, что это механизм для швейной машины? — спросил он, задумчиво почёсывая бороду.

— Да, сеньор. И если вы возьмётесь сделать её, я готова помочь вам и принести всё необходимое.

— О, не стоит. Мне всё сын доставит. Он кузнец в Тальдаро. Наверняка, вы с ним знакомы. Лучано Пьезоро.

— Кузнец, — повторила я, оглядывая пещеру. — Я могу передать ему, что вы его ждёте.

— Не стоит. Я всё передам ему сам.

— Как?

— Напишу письмо.

— Но…

— Пойдёмте, мадам. Я покажу вам свою гордость.

Вскоре, выбравшись из пещеры, мы карабкались по хлипким лесам на её вершину, а когда поднялись, и я увидела эту самую гордость учёного, едва не всплакнула от умиления. В самодельной клетке, усеянной со всех сторон деревянными кольями от диких зверей, сидели голуби и курлыкали.

— Это самая надёжная почта, сеньора Марлен, — сказал Пабло, осторожно вынимая светлую птицу, — никогда не подводит. Как только я пойму, что мне нужно, я нарисую схему с пояснениями и отправлю её Лучано. Он всё сделает в лучшем виде, доставит, куда скажу, а мне останется только соединить детали и собрать эту самую швейную машину.

Я погладила голубя, и мне даже позволили взять его в руки. Пользуясь тем, что Диего с нами не пошёл, Пабло сказал тихо:

— Не бойтесь его, сеньора. Диего жёсткий человек, но я не встречал в своей жизни никого честнее. Он мне как сын. Потому, наверное, не забывает старика и иногда заходит навестить, когда бывает у матери.

— У матери? — удивлённо переспросила я.

— Она живёт на окраине города. Несчастная очень больна, и не выходит из дому.

Я непонимающе нахмурилась.

— Но подождите, — начала осторожно, — если он такой, каким вы его описываете, почему Диего не заберёт свою мать оттуда? Ей нужен уход и хороший врач.

По всему видно было, старик многократно пожалел о том, что начал этот разговор. Но так как я ждала, что он скажет, смиренно продолжил:

— Это не моя тайна, и я не вправе открывать вам её, мадам. Но поверьте, у Сесилии достаточно причин не возвращаться в Тальдаро. Этот город дал ей многое, но забрал куда больше. Такой судьбы не пожелаешь и врагу.

Под голубиное курлыканье я смотрел на Пабло, ожидая, что ещё он скажет. Но погружённый в собственные мысли старик молчал.

— Я не хотел вас напугать, — снова заговорил он.

— Что вы? Нет, вы правы, это не моё дело, — опомнилась я, прекратив бездумно гладить голубя и устремляя взгляд на Диего.