Яна Седова – Илиодор. Мистический друг Распутина. Том 1 (страница 36)
Что происходило там, в Богоявленском монастыре? По общим отзывам, духовенство воздействовало на крестьян. Шульгин писал, что их поучали «уму-разуму» о.о. Виталий и Илиодор; впрочем, второго из них в эти дни совершенно не было видно, так что складывается впечатление, что он и не приезжал в Житомир. Прогрессивные газеты обвиняли союзников в «беспримерном насилии» над выборщиками: «агитация „Союза русского народа“, Антония и Виталия, полная изоляция крестьян в монастыре, непрестанные молебны, присяга, письменные обязательства, угрозы, избиения, насильное вовлечение всех крестьян в „Союз русских людей“».
Частично эти сведения опровергли сами крестьяне в своем заявлении, составленном после выборов: «Слышим уже клевету, что нас будто в монастыре заперли и никуда не позволяют ходить и к нам никого не пускают.
Заявляем, что это обидная для нас наглая жидовская ложь. Мы ходили, когда и куда хотели невозбранно. Ради нас нарушен был даже монастырский чин: ворота всю ночь не запирались».
Несомненно, черносотенная агитация среди них велась, но и левые не дремали. Некий еврей Шейтих, например, встретил на дороге последнюю группу выборщиков и угрожал им бомбами, если не выберут ни одного еврея, на что крестьяне тут же пожаловались лично губернатору. В другой раз целая группа агитаторов явилась в монастырь с проповедью принудительного отчуждения частновладельческих земель, но по едва ли случайному совпадению крестьяне как раз ушли на обед.
Словом, агитация шла с обеих сторон, а недопустимые приемы объясняются нелепостью всего положения, когда невежественных людей от сохи заставляют выбирать членов законодательного собрания. Не возьми духовенство дело в свои руки, Дума получила бы от Волыни 13 инородцев.
Всего в Житомир приехали 193 выборщика. Абсолютного большинства не было ни у одной из групп, поэтому исход выборов зависел от их группировок. Лидерам групп предстояло совместными усилиями решить задачу о волке, козе и капусте на житомирский лад. Как и на прошлых губернских выборах, встал вопрос: объединяться по классовому признаку (русские помещики, поляки и евреи) или по национальному (все русские). Левые же навязывали крестьянам блок с евреями.
В кулуарных и общих переговорах на первое место из числа помещиков выдвинулся Шульгин. «О нем известно было, что он всегда стоял за русских, объединил весь Острожский уезд, что поляки и евреи его терпеть не могут». Он же оставил красочное описание хода переговоров: как виделся с о. Виталием в монастыре, причем вместо икон перекрестился на архимандрита, как затем встретились в одной комнате «серо-коричневое пятно свиток и кожухов» против «сюртучников в белых крахмальных воротничках при галстуке» и т. д. Однако его рассказ изобилует намеренными или случайными неточностями. Гораздо точнее подробный пересказ тех же событий, опубликованный «Почаевскими известиями» всего через неделю после них.
Торги между русскими помещиками и крестьянами шли два дня — 4 и 5.II. Вопреки воспоминаниям Шульгина, большинство его собратьев просили дать полякам хотя бы одно место, но благодаря отказу крестьян национальная идея все-таки победила. Теперь русским предстояло не переругаться, а это было мудрено. Крестьяне требовали себе 8 мест, помещики — 6 (а не 4, как пишет Шульгин). Духовенство готово было вовсе не пройти в Думу, лишь бы русские нашли общий язык, но крестьяне боялись ехать в Петербург без священника. Еще одно место следовало оставить верным союзникам — чехам с немцами. Итого 16 кандидатов на 13 вакансий.
Долгие упражнения в арифметике ни к чему не привели. Помещики уступили до 5-ти, затем до 4-х, но крестьяне им больше 3-х мест не давали. После этого, по словам Шульгина, помещики объявили, что воздерживаются от участия в выборах. Он красочно описывает совместный ужин своих собратьев в гостинице «Рим», в клубах табачного дыма, откуда его, Шульгина, вызвали на крыльцо к явившейся крестьянской депутации. Посетители настаивали на участии помещиков в выборах, но по-прежнему были согласны только на 3-х, включая своего собеседника.
Мемуарист умалчивает лишь о своем ответе, данном на этом историческом крыльце: Шульгин пообещал найти среди русских помещиков человек 7, которые пойдут вместе с крестьянами. Таким образом, предполагалось разбить группу помещиков и выбрать из них наиболее сговорчивых. Блок 8 помещиков, 14 священников и 74 крестьян составил бы как раз половину выборщиков, а вместе с чехами имел бы и большинство.
Из дальнейшего изложения непонятно, был ли этот план приведен в исполнение. Указано лишь, что помещики (все или только сговорчивые) выбрали 3-х кандидатов, в том числе Шульгина. Он же в мемуарах утверждает, что выбраны были четверо, но четвертого крестьяне потом забаллотировали.
Так или иначе, блок русских помещиков с крестьянами состоялся и 6.II были торжественно избраны в Государственную думу 13 кандидатов от Волынской губернии, те самые, кого наметили подлежащие группы: «обязательный крестьянин» М. Ф. Гаркавый, еще 7 его собратьев, три русских помещика (В. В. Шульгин, Г. Е. Рейн, Г. Н. Беляев), священник Дамиан Герштанский и православный чех И. Ф. Дрбоглав. Левые сняли свои кандидатуры, голосовали против кандидатов блока, но оказались в меньшинстве.
«Господь по молитвам Матери Божией Почаевской и преподобного отца нашего Иова смиловался над нашим краем Волынским; Он посрамил и сделал тщетными все усилия безбожников, изменников Царю, ненавистников своего родного отечества, — писали „Почаевские известия“ в передовой статье с характерным заголовком „Гром победы, раздавайся!“. — … С нами Бог, люди добрые! Господь еще не оставил нас и не до конца прогневался на нас».
Накануне все крестьяне-выборщики вступили в «Союз русского народа», и теперь все 8 новоиспеченных депутатов-крестьян щеголяли серебряными союзническими значками, надетыми на них накануне их собратьями. «Шаюз, шаюз», — перешептывались выборщики-евреи. Да, это был Союз, его победа. Именно его голос на житомирских выборах оказался решающим. «Крестьяне собирались в Богоявленском монастыре, и что они с вечера порешили, то на другой день утром и проводили», — вспоминал о. Виталий, умалчивая лишь о собственной роли в принятии этих решений. За свой предвыборный труд он получил от кадетов ироническое прозвище «диктатора Юго-Западного края».
«Почаевские известия» подчеркивали: теперь народ сам спасет Россию без участия господ. «Господа показали себя неспособными делать это великое святое дело, они только способны губить родину, развращать народ, потому что сами оторвались от родного народа и хотят переделать жизнь его на иностранный лад. Простой народ смотрел до сего времени на них как на своих просветителей, но в последнее время он понял, что не господам его просвещать, а ему нужно указывать господам дороженьку правильную, родную». «Народ в этот день вырос и сознал свою силу, он понял, что если и очумела русская голова, люди образованные, то он сам на своих плечах вынесет Россию из погибели: укрепит Царское Самодержавие, православную веру и сумеет устроиться в своем царстве без еврейских адвокатов».
Наказ депутатам
Прошлогодний опыт показывал, что само по себе избрание хороших людей не гарантирует их успешной патриотической деятельности. Один из волынских крестьян даже вошел в число лиц, занимавшихся популярным в I Думе видом предпринимательства, — торговлей своими входными билетами для желающих посидеть в депутатском кресле, а пожалуй и принять участие в баллотировке. Прочие ограничивались законным доходом, но тоже никакой активной политической роли не играли, и единственным итогом пребывания в Петербурге для них стали солидные заработки. «Почаевские известия» с негодованием писали, что экс-депутаты «зашибли себе денежку и теперь щеголяют, ни приступа», похваляясь перед односельчанами баснями о своих столичных кутежах.
Из всех волынских депутатов I Думы глаз патриота с удовольствием останавливается только на о. Авдии Концевиче, который в ответ на предложение проф. Н. И. Кареева отказаться от формулы «русский народ» внес ироническое дополнение: «чтобы Россия, населенная многочисленными племенами и народностями, потеряла свое своеобразие и даже самое свое имя». Но то образованный священник, а что могут сделать в парламенте темные крестьяне даже при самых лучших побуждениях?
Спустя месяц после открытия Думы I созыва волынские депутаты с отчаянием писали о. Виталию, что даже рады ожидаемому неутверждению своих полномочий, поскольку все равно ничего для блага родины сделать не могут. Публикуя это письмо в передовой статье под заголовком «Чего я боюсь», священник с грустью констатировал: сами по себе, без поддержки волынского народа, депутаты «малосильны».
Поэтому о. Виталий мечтал превратить своих депутатов в рупор всей Волыни. Ей-то Дума не заткнет рот, как горстке крестьян, робеющих в столичной атмосфере. Для этого был составлен наказ — программа, которую депутатам следовало проводить в Думе. Проект этого документа «Почаевские известия» опубликовали еще до губернских выборов, вынося его на общенародное обсуждение: «Думайте, люди, и извещайте!».
Что же о. Виталий хотел наказать депутатам? Не считая комичного первого пункта о запрете носить барское платье, долженствовавшего напоминать крестьянам о связи с пославшим их народом, это была почти точная программа «Почаевских известий»: восстановление неограниченной монархии путем превращения Думы в законосовещательную, наделение крестьян землей и развитие системы народного образования, ужесточение наказания ворам и бунтовщикам, запрет торговли и работы по праздникам, отказ от еврейского равноправия и введение новых ограничений для евреев, наконец, сохранение целостности Российской Империи в противовес сепаратистским течениям на окраинах.