Яна Рихтер – Игра в любовь. Попробуй (на) влюбиться (страница 2)

Матвей улыбнулся в ответ, слегка прищурившись. Карие глаза его по-кошачьи загорелись. Он знал, что хорош, светлые волосы, пушистые ресницы, парень умел смущённо улыбнуться, когда это было нужно. И показать другую шикарную улыбку, которая сбивала с ног. Выше среднего роста с широкими плечами, спортивный и подтянутый – три раза в неделю тренажёрный зал. Да, он альфач.

– М-да, и с Маринкой тебе не светит. Там кроме бабла харизма нужна. Попробуй с Анькой Завьяловой, она попроще. Тоже ничего такая. Красивая, – лениво выдал он информацию.

– А вот я не понял, ты со всеми мутить пытался, что ли? – усмехнутся Тимур.

– Ну чтоб прям мутить нет, конечно. Так, интересовался. Хотя Софья из 11 «Б» – милаха, конечно. Классная.

– И с «пионерками»?

– Рофлишь что ли? – Матвей брезгливо поморщился.

– Да ладно. Не все же страшные. Мухина, например, – не унимался Мелиджанов, назвав фамилию новой одноклассницы.

– А что Мухина? – Матвей приподнял бровь.

– Катюха красивая, – мечтательно сказал Тимур.

– Обычная Катюха. Простая, внешка так себе. И скучная, – выдал Миронов «базу».

– Да она на тебя не поведётся! – хохотнул Тимур.

– Слышь, на меня все ведутся. Без исключений. Не на меня, так на бабки. И Катюха твоя тоже поведётся, вкрашится по самые тапочки.

– А чего ты такой уверенный, Мэт? Мухина пришибленная, ей твои обаяшки до звезды, – вмешался в разговор Ярослав Егоров, ещё одна составляющая троицы.

– Забьёмся? – в Матвее проснулся азарт.

– О, какая тема. Пацаны, забиваемся на Муху, – хохотнул Егоров.

– В смысле? – прилетел вопрос со стороны.

– Муху не трогай, норм девчонка, – вмешался Данил Бойко.

– А мне такие и нужны, – сказал Миронов, дёрнув бровями.

Девчонки продолжили танцевать и подпевать исполнителям, парни переключились на обсуждение последнего обновления League of Legends, а потом и вовсе начали спорить, чем эта игра лучше Dota 2. Только Матвей погрузился в мысли, азартно ухмыляясь.

Он учился в школе № 405 с первого класса и никогда не отличался примерным поведением. Ему всегда всё сходило с рук, в том числе из-за ангельской внешности – парень мог расположить к себе любого, но по большей части из-за отца, администрация школы не хотела ругаться с заместителем главы города. Со временем Матвей привык к особому положению, но после нескольких воспитательных мероприятий от родителя, научился скрывать свою наглость, понял, что хамить можно вежливо. Необходимость сдерживаться с лихвой компенсировалась сарказмом. Единственный ребёнок в семье, привыкший, что всё в жизни происходит исключительно для него и ради него. Другие люди не представляли для него ценности, взаимодействие с ними всегда проходило очень поверхностно, вскользь. В первую очередь его интересовала лишь одна персона – он сам. Испорченный обаятельный засранец, сверстники заглядывали в рот, ловили любое изменение настроения, большинство хотело быть с ним в друзьях. Развлекаться, сталкивая лбами друзей, располагать к себе девушек ради самого процесса произвести впечатление – в этом был весь он. И у него новая жертва. Муха.

Игра должна быть лёгкой, без тяжёлых последствий для репутации. Главное – сохранить лицо.

Этот урок он усвоил на отлично ещё в шестом классе. К двенадцати годам Миронов-младший уже был неуправляемым бесом. Привык, что любые его выходки сходят с рук. Вернее – их аккуратно заметали под ковёр, стоило отцу сделать звонок. Но в тот день он переступил невидимую черту.

Племянник вице-губернатора валялся на полу школьного туалета, хрипя через разбитый нос. Матвей стоял над ним, сжимая покалывающие кулаки, удар ещё не был поставлен, ему тоже было больно. Глеб «выпрашивал» с самого начала года, провоцировал, распускал сплетни, а сегодня слишком нагло смотрел и саркастично прошёлся по внешнему виду Матвея.

Отец тогда приехал лично. Ни крика, ни подзатыльника – только ледяное: «Ты понял, что натворил?». Матвей хотел отшутиться, но впервые увидел в глазах родителя не злость, а презрение.

На следующий день его заставили публично приносить извинения жертве. Камеры, вспышки, фальшивые всхлипы в соцсетях: «Я осознал свою ошибку!» А потом – месяц в военно-патриотическом лагере. «Для его же блага», – лицемерно вздыхал отец перед прессой, демонстрируя «ответственное родительство».

Месяц ада. Унижения, марш-броски с рюкзаком, набитым кирпичами, ночные «воспитательные беседы» с инструкторами. Матвея ненавидел каждый, больше за то, что он был из другой среды, ни в чём никогда не нуждался, ведь основной контингент воспитанников составляли дети из неблагополучных семей. Его ломали методично. Но больнее физической усталости было другое – осознание, что его страдания всего лишь «спектакль».

– С Липовскими надо дружить. С теми, кто сильнее, всегда надо дружить, тупое ты создание, – раздражённо бросил отец при встрече, окинув его равнодушным взглядом, – Репутация – наше всё! Рейтинги сами себя не сделают. В следующий раз будешь думать, кому лезть в лицо.

В тот момент Матвей окончательно понял правила игры. Даже наказание может быть пиаром. Семья, друзья, любовь – все лишь инструменты в борьбе за власть.

Он вернулся другим. Теперь его обаяние стало острее бритвы, сарказм – крепче брони. А за маской «исправившегося» скрывалось новое знание: в этом мире либо ты используешь людей, либо используют тебя. И он выбрал первое.

Глава 2

Тёплое сентябрьское солнце швырялось лучами в открытое окно, ветер же шевелил белую плотную органзу занавески, которая перехватывала солнечные лучи и топила их туманом.

Раннее утро, на часах едва стукнуло восемь. Безмятежность утра субботы была нарушена тяжелым разговором, выводящим на болезненные эмоции обоих собеседников.

Парень стоял лицом к окну, напряженно сведя брови и сжав зубы. Руки в карманах были сжаты в кулаки, хотя в остальном он был максимально расслаблен. Такой обманный манёвр, чтобы ввести в заблуждение соперников. Он сотни раз использовал это на площадке. Темно-русые волосы падали на лоб, придавая небрежный вид, но серые глаза кололи ледяными осколками, всё в нем было сосредоточено на победе. Он должен выиграть этот сет.

Отец стоял за его спиной, и после затянувшейся паузы в Кирилла опять полетел вопрос.

– Я не поеду! – спокойно ответил парень.

Твёрдо. Жестко. Без эмоций.

– Кирилл, ну это не серьёзно, – услышал он в ответ усталый голос родителя.

Парень глубоко вдохнул, спрятал эмоции и повернулся к отцу лицом.

Тот стоял напротив, скрестив руки и с укоризной, осуждающе, смотрел на сына. Всегда этот взгляд. Разочарование, снисхождение, какая-то брезгливость. «Как на мокрицу смотрит», – подумал Кир.

– Я не поеду! У меня сборы, кубок, – повторил подросток и попытался расслабить мышцы лица.

– Ну, может, хватит уже, а? Что ты как пацан малолетний цепляешься за свой волейбол. Я уже договорился. – раздражённо ответил мужчина.

– Как договорился, так и разговоришься, – так же раздражённо вторил ему сын, направившись к выходу.

В прихожей он почти влетел в кроссовки, слушая, как настигает его недовольный голос отца:

– Опять сначала. Нет у тебя времени выгребаться. Слышь? Всё. Отставить детский сад, начинаем думать о будущем.

– В жопу твой юрфак! FUCK! – крикнул парень уже в дверях, перекинув через плечо рюкзак с формой, и почти бегом стал спускаться по лестнице.

Отец не простит дерзость. Кир был уверен, что как только он вернётся домой, его ждёт ещё один тяжёлый разговор. Поставят ограничения, может, даже комендантский час, урежут карманные деньги, развить мысль дальше о видах возможных наказаний фантазии у него не хватило. Но, к чёрту всё! Он уже опаздывал.

Десятый класс, самое начало учёбы. И он в городской волейбольной команде юниоров! А ему про какой-то юридический факультет басни рассказывают второй год. Отец вдруг решил, что Киру просто необходимо ехать на зимних каникулах в лагерь частной школы экономики и права. Место было уже забронировано, внесена предоплата, и доводы парня о том, что право – это не его тема, что мечтает он о спортивной карьере, Игоря Анатольевича не впечатлили.

Почти бегом Кирилл добежал до спортивного комплекса «Олимпиец», влетел в раздевалку, и пока скидывал одежду, шнуровал кроссовки, в голове чётко печатались мысли: «Хрен тебе, а не юрфак! Сам справлюсь. Ничего не надо. Я всё сам». Ещё немного потерпеть, и он рванёт отсюда как торпеда. И ни на какой юрфак поступать точно не будет.

Члены команды неспешно подтягивались в раздевалку, предвкушая начало утренней тренировки.

– Здорово, Кир, – протянул кулак для приветствия Данил. – Ты как?

– Здорово, я норм. Как у тебя? – спросил Кирилл, разминая плечи и перенося вес с ноги на ногу.

– Го с нами на пати в субботу, собираемся на набережной в девять, – выдал Даня, тряхнув головой и сдувая с глаз длинную светлую чёлку.

– А кто будет? – лениво спросил Медведев.

– Мороз со своей, Илюха со лицейскими, девчонки с параллели будут.  Матрос, Костян. Гор, ещё обещал.  И Эля, наверное, – перечислял парень.

Кир оживился. Эля, его сладкая девочка из 11 «А».  Красивая, стройная с «троечкой» и ногами от ушей. А ещё глазами стреляет зараза так, что в груди всё замирает, а потом внутренности делают сальто. А главное это его девочка, своя собственная. Скоро будет полгода как они вместе. Всё началось с того, что Эля пришла на игру сразу после майских праздников. Все пацаны пялились на её крепкие ягодицы, обтянутые короткой джинсовой юбкой, а он увидел её губы и азартный блеск в глазах. Теряться он не привык, и в тот же вечер они сидели в кафе «Сласти-Мордасти» и тянули трубочками молочный коктейль из одного стакана, а после кафе была майская гроза с ливнем, и они вымокли до нижнего белья. У подъезда Кир целовал красивые сладкие губы и вдыхал её запах, не замечая капель дождя и сверкающих молний. Эля пахла карамелью и чем-то терпким, одуряющим. А потом была новая встреча, и он опять нырял в океан по фамилии Кручинина. Она была старше, но его это не обламывало. Хотелось держать её за руку и шептать на ухо милые пошлости, смотреть как она ухмыляется в ответ.