Яна Невинная – Развод в 45. Я не вернусь (страница 6)
Я тоже напрягла слух. Мое место было у окна, в углу, Рядом со мной стоял высокий стеллаж с методичками, закрывавший обзор от входа.
Почему меня и не заметили.
Сначала послышались шаги. Веселые, торопливые шаги. Послышался смех. Женский, звонкий вторил мужскому, басистому, такому родному и знакомому.
Вера ворвалась в кабинет первой. Раскрасневшаяся, с растрепанными волосами и, конечно же, с тем самым букетом, от моей дочери.
— Машенька, — весело воскликнула она. — У вас нет вазы? Цветы просто роскошные! А мы сейчас с Алексеем Дмитриевичем, Вадимом и Алишей едем в ресторан — будем отмечать! Ну как прошло выступление? Ты же видела? Это же фурор! Сумасшедший успех!
Сумасшедший — и правда.
Феноменальный просто.
Феерия лжи и предательства.
Глава 5
Зашуршала упаковка цветов, которые Вера с безмятежной улыбкой вертела в руках. Огромный букет, чуть смятый в ее тонких ухоженных пальцах, благоухал на весь кабинет. Она сияла. Глаза светились, пухлые губы блестели от помады, а густые, волнистые каштановые волосы спадали на плечи роскошными прядями, будто она только что выпорхнула из салона.
Сочная, с красивыми изгибами, молодая. Раньше я не воспринимала Веру именно как женщину, привлекательную в глазах мужчин. Было время, когда Вера после родов сильно располнела, она вечно сидела на диетах, срывалась и ела булки, и всё сетовала, что, мол, вы такая стройная, Лидия Анатольевна, хоть и родили двоих детей, а я никак не могу избавиться от лишнего веса.
Но теперь… Теперь она похудела, легкая полнота шла ей, и я четко осознавала, что она моложе меня, ярче… И еще на фоне этой цветущей женщины я остро ощутила свой возраст.
На ней было светлое платье, подчеркивающее изгибы фигуры, и тонкие каблуки на стройных ножках, которыми она подергивала, как юная газель, нетерпеливо переминаясь на месте, ведь они спешили, торопились отмечать свой триумф…
Вера излучала уверенность и наслаждалась моментом, не замечая, как Маша напряглась, как она вздрогнула и машинально глянула в сторону — туда, где я сидела, по-прежнему не шевелясь.
— Так дадите вазу? Есть у вас?
— Я… сейчас… — блеяла Маша. Она пыталась держаться, но тело выдавало ее: руки суетливо заметались, губы поджались, а глаза округлились, выдав испуг.
— Вер… Ну что там?
Голос Алексея прозвучал за спиной Веры, и он вошел следом за ней, как всегда, уверенно, по-хозяйски. Мой муж умел заявить о себе. Его фигура заслонила часть света, но я видела их.
Видела! Как он встал почти вплотную к ней, чуть ли не обнял. Я вжалась глубже в спинку стула, чувствуя себя крайне глупо, но в то же время боясь обозначить свое присутствие. Сердце забилось быстрее. Его рука скользнула по локтю Веры. Небрежно. Мимолетно. Такой привычный жест, интимный, показательный. Слишком личный. Раньше он трогал так меня, а теперь ее — манкую красавицу на двадцать лет младше.
— Лё… Алексей Дмитриевич, минуточку… — смущенно пропела Вера и бросила на него кокетливый взгляд из-под густых ресниц.
Щеки ее окрасились румянцем, как у девушки, получившей комплимент. Она склонила голову, и роскошные пряди мягко скользнули по ее спине.
А он… Мой муж кивнул, чуть прищурился, улыбнулся.
И в этот момент у меня перед глазами всё встало на свои места.
Они только что не целовались. Язык тела был куда красноречивее любых слов. Господи! Неудивительно, что все в университете спалили этих двух голубков.
Интересно, Вадим что-то знает? Знает, что творится под его носом? И как долго длится их роман? А Вера? Разве она не боится, что все узнают о ее шашнях с моим мужем?
Кем надо быть, чтобы не постесняться…
Я смотрела на эту молодую красавицу и понимала — нет, она не стесняется, не боится. Она наслаждается, сегодня ее праздник, и она летает на крыльях. Она знает о том, что нравится мужчинам, и что ее красота привлекла чужого мужа.
Но ей плевать.
Вера, наконец, заметила, что Маша отвечает ей невпопад. Проследила за ее взглядом. Хмуро вгляделась туда, где я сидела. Сначала сощурилась. Потом вздрогнула. И побледнела. Краска мгновенно сошла с лица.
— Лидия Анатольевна… — выдавила она наконец. — Я не знала, что вы здесь…
Рука с букетом опустилась, и цветы чуть не упали на пол. Алексей тут же подхватил их — и только тогда увидел меня.
— Лида?! — будто бы закашлялся он воздухом.
На лице отразилась паника, но он мигом скрыл ее за маской спокойной сдержанности.
— Что ты здесь делаешь?! — со свистом спросил мой муж, тогда как я наконец поднялась и шагнула к нему, вставая напротив.
Ноги дрожали. Не знаю, как я вообще стояла. Смотрела на мужа долго. Пристально. Пытаясь увидеть в нем того человека, которого я считала своим мужем. Того, кого я любила. Кого поддерживала. С кем разделила жизнь.
Я думала, что знаю его до черточки, досконально, изучила его вдоль и поперек, могу понять, когда ему плохо, а когда хорошо. Могла угадать по жестам, по выражению лица, когда он нервничает, зол, рассержен.
Раньше…
Но сейчас передо мной стоял незнакомец, в котором не было ничего привычного. Он был холодным чужаком, лжецом, изменником и вором, кто украл не только мой труд, он украл мою жизнь, мою веру в себя, мою любовь.
Наши глаза встретились. Я не отвела взгляда и даже не пошевелилась. Он только сжал зубы и отодвинулся от своей зазнобы на существенное расстояние.
Пытался скрыть их отношения?
Бесполезно — я всё видела, дорогой!
Воздух между нами будто бы потяжелел, заряженный общим напряжением. Алексей медленно опустил телефон. Он злился, и в его глазах не было ни капли стыда. Только сверкали искры досады и раздражения. Он сжал губы в одну нитку, скула дернулась.
Потом резко прошагал к Маше и, вручив ей букет, грубо процедил:
— Мария, заберите.
Но, когда он повернулся к Вере, тон стал мягким и заботливым:
— Вера, выйди, пожалуйста. Ты же сама видишь… Мне надо разобраться… тут… Я скоро буду!
Вера на секунду замерла, будто не знала, что делать, потом что-то пискнула, но возмущаться и спорить не стала, только глянула на меня перепуганной мышью и юркнула за дверь, закрывая ее за собой.
Маша тоже ушла, чтобы нам не мешать, спряталась в закутке.
— Лида, так что ты тут делаешь? — повторил свой вопрос муж, даже не сделав попытки скрыть раздражение.
Что я тут делаю? Он спросил об этом так, словно я не имела права тут находиться. Я смотрела и не понимала. Кто он? Где тот, кого я считала своей опорой? Куда он делся? И почему я так долго не замечала, что он исчез и переметнулся на другую сторону?
— Ты должна была быть на кладбище, — бросил он, уже не скрывая досады.
Глава 6
Я моргнула. Словно не поверила, что услышала правильно. Так вот на что он рассчитывал! Я уже поняла это! Поняла, что меня здесь видеть не хотели. Что я тут нежеланна. Что меня не было даже в списке приглашенных.
Услышать это на самом деле было больно, невыносимо. До темноты в глазах. До сжатого горла. Внутри что-то надломилось, как будто кто-то всадил кулак в солнечное сплетение. Так больно, что невозможно дышать.
— Ты же говорила, что будешь на кладбище, — повторил он тише, но ничуть не мягче.
— Ты думал, что я на кладбище, — поправила я, не узнавая свой голос, — только я здесь и хочу знать, что происходит. Как ты объяснишь свое выступление?
— Ты была в зале? — раздосадованно поморщился он.
— Да. И я видела, как ты выходил на сцену. С моей работой. Видела, как ты улыбался Вере. Видела, как вы… — я запнулась. — Всё было показательно. Только мое имя ты забыл упомянуть.
Он сжал кулаки и пробормотал:
— Всё не так…
И дальше пошел сбивчивый поток речи, не имеющий смысла:
— Ты всё не так поняла. Там… это не… Это вообще было…
Он выдохнул. Провел рукой по лбу, стер пот. Губы дрожали от гнева и волнения.
— Я не хотел, чтобы так вышло. Не хотел, чтобы ты так узнала. Ты… черт..!