Яна Невинная – Развод в 45. Я не вернусь (страница 47)
— Тащи, тащи! — велел Фёдор, и они с Егором дружно дернули удочку вверх.
Задрав штанины по самые колени, Матвей уверенно вошел в воду, готовый в любой момент поймать рыбину в сачок.
— Давайте его сюда!
Когда на берег взлетел зеркальный карп, его золотистая чешуя сверкнула на солнце.
— Вот это да! Мам, ты видела? — обернулся ко мне сын с сияющими глазами. — Он же огромный! Настоящий гигант!
— Еще бы! — воскликнула я, поднимая большие пальцы вверх. — Молодец!
— Мам, сними на видео, — попросил Егор.
— Сейчас-сейчас, — засуетилась я, нащупывая в кармане телефон, а потом начала снимать, как сын позирует с пойманным красавцем.
А потом стала делать фото, потому что ну невозможно было не запечатлеть моменты этого идеального дня! Все с удовольствием мне позировали. Оставалось только нажимать на кнопки. Дома я закачаю все фотографии в фоторамку, которая будет без конца показывать эти кадры. Отлично решение, чтобы отснятые фото не лежали мертвым грузом в памяти мобильных.
— Ну что, Федь, — подмигнула я мужу. — Судя по всему, твой рекорд побит.
— Рано радуешься! Еще не вечер! — смеясь, заявил он, хлопая сына по плечу. — Матвей, мы же не сдаемся?
— Ни фига, — покачал тот головой, с восхищением глядя на улов друга, с уважением и без зависти.
Сын гордо улыбнулся, а потом все трое — Фёдор и мальчишки — склонились над пойманным карпом, наперебой восхищаясь его размерами. Я не могла сдержать улыбки, глядя, как мои самые родные люди с таким азартом возятся с уловом.
Этот летний вечер на берегу был совершенен. Даже Алина с мужем Артёмом, обычно такие занятые, нашли время присоединиться к нам.
Солнце, огромный оранжевый шар, медленно катилось к горизонту, заливая всё вокруг теплым янтарным светом. Легкий ветерок шевелил листья, рисуя на воде ленивые круги. Стрекозы с перламутровыми крылышками порхали над самой поверхностью, а воздух был наполнен ароматами дыма, свежей зелени и спелых ягод.
Мы расположились за столом с клетчатой скатертью, доедая невероятно вкусный шашлык. Фёдор оказался отличным мангальщиком. Алина нежно поглаживала округлившийся животик, а Артём не сводил с нее влюбленного взгляда, крепко держа ее руку в своей. Материнское сердце радовалось, когда я видела этих двоих.
Знала, что моя дочь исцелилась сердцем и нашла свою любовь и счастье.
Я же откинулась на спинку складного стула, подставив лицо последним теплым лучам. Меня охватила легкость. Счастье заискрилось внутри.
И так хорошо стало. Так легко. Так свободно. И так правильно.
Всё, что со мной случилось за последние четыре года, привело меня к этой минуте.
Мой взгляд невольно остановился на Фёдоре.
Его сильная фигура, освещенная закатом, вызвала прилив нежности.
Федя, мой теперь уже муж. К этому человеку я пришла с разбитым сердцем, потеряв веру в мужчин, в себя. Но он не испугался. День за днем он бился в стену, которую я вокруг себя построила. Не сдавался. Ухаживал, оберегал, ненавязчиво окружал заботой.
Доказывал, что не все такие, как Алексей, и что ему можно верить.
В него можно верить. Дать ему шанс. И себе самой. Дать нам обоим возможность попробовать построить из обломков прошлого что-то по-настоящему крепкое.
И я буду ему за это бесконечно благодарна.
Сейчас, с хулиганской ухмылкой и растрепанными ветром волосами, он был совсем не похож на того строгого чиновника, который занял пост в столице. После того, как наладил жизнь в деревне и передал пост главы достойному преемнику.
Я вспомнила вдруг того Торопова, хмурого соседа, которого впервые увидела у забора отцовского дома. Сдержанного, холодного, с цепким взглядом.
Сейчас он был совсем другим. Босым, в мокрых шортах. Озорным, таким простым. И в этом и заключалась его настоящая сила. В том, как он мог быть разным, официальным и домашним, но всегда, вот что самое главное, настоящим.
— Ну что? — обратился Фёдор ко всем, подхватив садок с трепыхающимся уловом, поднял его вверх. — Кто-то тут хочет запеченной рыбы?
— Не-е-ет… — застонали все почти хором, поглаживая набитые животы. — Отнесем ее домой, будет роскошный ужин!
— Тогда запеку ее на мангале, и отнесем домой уже готовую рыбу, — заключил Торопов.
— Учись, Тём, — подначила своего мужа Алина, поглядывая на моего, — видишь, какой дядя Фёдор хозяйственный?
— А чего? Я же не против, — пожал тот плечами и бодро подскочил, отряхивая руки. — Что надо делать?
— Чистить, специями посыпать, за огнем следить, — командовал Фёдор, Артём кивал, — а женщины пусть отдыхают, они вон какой стол нам сварганили.
Нам том и порешили.
Пока Фёдор возился с углями, раздувая пламя, а Артём сноровисто чистил рыбу, я наполнила бокалы домашним смородиновым морсом, из тех самых ягод, которые мы собирали всей семьей у отца в саду.
Егор с Матвеем сначала помогли с разделкой рыбы, а потом с чистой совестью развалились на пледе животами вниз, как два ленивых тюленя, и с упоением пересматривали “героическое видео”, то и дело хохоча и обмениваясь впечатлениями. Наши с Фёдором сыновья очень сдружились и сейчас выглядели как братья.
— Идиллия, — довольно улыбнулась Алина, вытягивая ноги, — как здорово, что вы уговорили нас поехать в деревню.
— И не говори, — ласково улыбнулась я, глядя в счастливое лицо дочки, которое вдруг исказилось. — Что?!
— Ничего, мам, просто… толкается, — прошептала она с благоговением, будто так и не привыкла еще к тому, что происходит в животе у беременной женщины. — Хочешь потрогать? — предложила мне.
И я, конечно же, согласилась. Скоро я стану бабушкой, а сейчас мои дети были рядом со мной, и я чувствовала себя самой счастливой на свете!
Эпилог 2
— Ничего, мам, просто… толкается, — прошептала она с благоговением, будто так и не привыкла еще к тому, что происходит в животе у беременной женщины. — Хочешь потрогать? — предложила мне.
И я, конечно же, согласилась. Скоро я стану бабушкой, а сейчас мои дети были рядом со мной, и я чувствовала себя самой счастливой на свете!
Это странное ощущение, неожиданное, но такое желанное. От которого щемило сердце и теплел взгляд. Помогать детям растить их детей. Нянчить малыша, который еще даже не родился, но уже стал частью нашей жизни, членом нашей семьи.
Разве это не прекрасно?
А главное — я могу это делать. У меня есть силы. Есть желание. Есть любовь, которую я готова дарить без оглядки на прошлое. Я его отпустила.
И я счастлива. По-настоящему и навсегда.
С Алексеем мы в итоге развелись тихо и без скандалов. Детей не делили и не стали устраивать судебные тяжбы. Грязи я и так нахлебалась сполна. Больше не хотела.
Нам хватило мудрости остаться в нормальных отношениях. Как и обещала себе, я не настраивала детей против отца. Более того, позволила ему самому налаживать с ними отношения.
И, надо признать, он и в самом деле постарался, не исчез, не сделал вид, что у него нет сына. Занимался им, ходил на родительские собрания, возил в бассейн, и мне тогда это здорово помогло.
На тот момент мне приходилось жить на два города, пока я восстанавливала авторство работы, продолжала вливаться в университетскую жизнь и параллельно занималась деревенской школой.
И квартиру мы не стали разменивать, ту самую, где когда-то мечтали вырастить детей и состариться вместе. Алексей жил там вместе с сыном и дочкой, а я остановилась в родительской, и там мне было проще, потому что возвращаться в свой старый дом и видеть то место, где не сбылись надежды, мне не хотелось.
Да и к тому теперь я не оборачивалась к прошлому, а смотрела только в будущее.
Было трудно, но мы как-то справились.
А однажды…
В один прекрасный день ко мне неожиданно пришла его мать. Бывшая свекровь. Я открыла дверь и на мгновение замерла. Не сразу узнала её. Раньше она всегда держалась с холодной надменностью и смотрела на меня свысока.
Теперь же передо мной стояла пожилая женщина, похудевшая, явно нездоровая, с посеревшим лицом и впалыми щеками, голову покрывала косынка. Я знала, что после химиотерапии Наталья Викторовна потеряла волосы. В руках она держала букет белых пионов с нежными розовыми прожилками.
— Лид… Здравствуй… Пустишь? — спросила она на удивление робко. — Я хотела извиниться. Тогда, в больнице, я наговорила тебе вещей, которых ты не заслуживала.
Она замолчала, глядя куда-то мимо меня. Вздохнула.
— Господь меня наказал. Видимо, за это.
Я молчала. Что можно ответить на такие слова? Свекрови я сочувствовала, прекрасно зная, какую боль она испытывает. Впустила ее в квартиру, взяла цветы, поставила в вазу, пригласила на чай.
— Алексей… он ведь непутевый, — сказала она спустя какое-то время, после того как мы обсудили семейные дела и последние новости. — Он же без тебя пропадет. Прости ты его, Лид…
И тут я поняла, зачем на самом деле она сюда пришла. Материнское сердце болело за сына. За то, что он остался один, неустроенный, потерявший карьеру, разведенный.