Яна Невинная – Развод в 45. Я не вернусь (страница 11)

Веселые, беззаботные, они смеялись над чем-то забавным, как подружки, явно не вспоминая обо мне. Сколько же фальши было в этой сцене.

Я даже усмехнулась. Это иронично. И вместе с тем мерзко.

Мой муж лицемерно лебезит перед меценатом в надежде получить деньги на проект.

Вера делает вид, что ее ничего не связывает с деканом, кроме работы.

А моя дочь не видит ничего такого в том, чтобы обманывать мать.

Я задумалась, не заметив, что мне что-то говорят:

— Приятного вечера!

Девушка вежливо улыбнулась и жестом пригласила пройти дальше. А я сделала первый шаг туда, где должна была поставить точку в той жизни, которую знала раньше.

— Добрый вечер.

Мой голос был очень тихим, однако заставил Алексея вздрогнуть. Он отвлекся от разговора и уставился на меня как на привидение. Даже рот открыл. Выглядело это забавно, но мне, естественно, было не до смеха. Он опешил, а потом его глаза блеснули злостью и досадой.

— Лида, что ты тут делаешь?

Он не обратил внимания, но я-то заметила, как в этот момент Фарафонов метнул в него странный, подозрительный взгляд. И оно понятно — кто же так приветствует супругу?

— Ты уже задавал этот вопрос, Лёша, — хмыкнула я, улыбаясь меценату. — Вадим Романович, вы уже ознакомились с научным трудом моего мужа? Надеюсь, в нем он так часто не повторяется?

Теперь уже оба мужчины удивленно воззрились на меня.

— Лида, что ты…

— Извините, Вадим Романович, это семейная шутка! Я, конечно же, не должна была ее говорить при вас и ставить вас в неловкое положение.

— Да ничего, — медленно проговорил Вадим, и я ощутила на себе его оценивающий взгляд. — На самом деле я удивился, что вы не присутствовали сегодня на презентации и здесь — в ресторане, но Алексей сказал, что вы заняты…

— Я освободилась и поняла, что не могу не почтить своим присутствием ваш праздник.

— Ну отчего же наш? Он наш общий, — поправил меня Фарафонов, — как я понимаю, вы тоже сделали большой вклад в работу? Может, пойдем к столу и вы нам расскажете поподробнее? Столько научных терминов, а хотелось бы, конечно, узнать, как это всё воплотится на практике.

— Конечно, — кивнула я, — вы должны понимать, во что вкладываете средства.

— Об этом мы поговорим позже, а пока прошу к столу. Думаю, ваша дочь тоже обрадуется, — говорил ничего не подозревающий Вадим, правда, было заметно, что он чувствует витающее в воздухе напряжение, но из вежливости никак на него не реагирует.

Не успела я сделать и шага, чтобы проследовать за ним, как Алексей ухватил меня за предплечье, подтянул к себе и громко зашептал на ухо:

— Лида, что ты творишь? Ты зачем сюда приехала? Решила испортить…

— …ваш праздник? — елейно проговорила я, но мои глаза метали молнии.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я! Зачем ты пришла?

— Пусти, — холодно потребовала я и прошла вперед, довольная тем, что первый раунд я выиграла.

Дальше я наткнулась глазами на Веру, которая так расширила глаза, что я опасалась, как бы они не выпали из ее глазниц. Подскочила, уронила бокал, он разлился на скатерть, она заохала и стала бросать на растекающееся красное пятно салфетки.

Моя дочь чуть отскочила, видимо чтобы не заляпать пятно, а потом увидела меня.

Сначала мне показалось, что она испугалась, но потом я заметила в ее красивых глазах ту же самую злость, что фонтаном шла от мужа.

И это стало новым ударом.

Я не знала, что я сделала моей девочке, что она так резко поменяла отношение ко мне. Когда обидела? Когда упустила?

— Мама? Что ты тут…

— Присаживайтесь, Лидия Анатольевна, — спохватился Вадим, и я посмотрела через плечо на мужчину, который единственный ничего не понимал. И мне даже было перед ним немного неудобно за то, что вовлекла его в этот фарс.

Когда он узнает правду, возможно, откажется от спонсорства.

Но это не важно. Всё равно я знала, что всё делаю правильно.

— Спасибо, — сказала я и села на стул, поправляя подол.

Место я заняла напротив Веры и Алины.

По краям стола сели мужчины, и на какое-то время нас заняла суета: официанты пришли заменить скатерть. Им пришлось повозиться, зато у меня появилась передышка. Муж и Алина бросали на меня едкие взгляды, Вера сидела ни жива ни мертва, а Вадим спокойно ждал, пока завершат уборку стола.

Когда мы сели обратно за убранный стол, мне поднесли бокал вина.

— Ну что ж, с меня, как с опоздавшей, тост? — нарушила я молчание с напускной улыбкой. — Как я сказала, я не могла не почтить своим присутствием столь знаменательное событие. Всё-таки редкость, когда успехи университета отмечаются в столь тесном, почти семейном кругу.

Вадим тоже поднял бокал, Алексей закашлялся, и я нахмурилась, вспоминая об его приступах астмы, которые случались, когда он сильно нервничал. Сейчас был как раз такой случай, и я надеялась, что ингалятор у него поблизости.

Вера прятала глаза, Алина же своими сверкала на меня, понимая, на что я намекаю.

Но я вскинула голову, давая ей понять, что не делаю ничего предосудительного и имею право быть тут, даже если им хочется, чтобы я исчезла.

— За успех!

Поднялись и звякнули бокалы. Я отпила глоток, но не почувствовала вкуса напитка.

— Вы хотели, чтобы я рассказала о практической пользе исследования, — напомнила я Вадиму, а потом перевела взгляд на мужа, — а разве Алексей не рассказал вам?

Я продолжала сидеть прямо, ни капли не смущаясь, и наблюдала, как по лицу Алексея пробежала тень. Он старался выглядеть уверенным, но я видела, как напряглись его пальцы на ножке бокала. Он, похоже, понял, к чему я веду.

Хоть он и украл мою работу, но всё же я могла ее разобрать на атомы, тогда как он определенно плавал в материале и мог проколоться на мелочах. И я была уверена, что смогу сейчас “завалить” его, как нерадивого студента — строгий преподаватель.

И тут Вера поспешила натянуть на лицо подобие улыбки.

— Лидия Анатольевна, — попыталась она замять ситуацию. — Мы действительно будем обсуждать работу?!

Я медленно перевела на нее холодный, спокойный взгляд.

— А вы что-то имеете против, Вера? Мне показалось, вам и самой не терпится поделиться тем, как вы с моим мужем работали днями и ночами над главным трудом его жизни. Не так ли?

Я постаралась вложить в свои слова столько двусмысленности, что ее заметил бы даже ребенок, и мне было ни капельки ни жалко никого из предателей.

Глава 11

После моего двусмысленного тоста над столом повисла тишина. Напряженная, тяжелая. Она давила на нервы. Так сильно и весомо, что несколько сотрудников почувствовали себя лишними и стали спешно собираться, бормоча неловкие извинения.

Они как будто ощутили приближение стихии, когда земля дрожит под ногами и сам воздух предвещает катастрофу.

Никто их не останавливал. Никто и слова не сказал, пока они копошились, покидая наше сборище. Остались только мы — две супружеские пары и моя дочь, которая сверлила меня взглядом и будто бы не испытывала и толики вины. Она смотрела на меня злым диким волчонком. И я подумала о том, что должна разобраться, почему она себя так ведет. Но не сейчас.

Сейчас я сидела за этим праздничным столом, заставленным дорогими закусками и вином, и планировала разоблачить мужа, вывести его и подельницу на чистую воду. И поставить точку в жизненном отрезке длиной в двадцать пять лет.

Я прекрасно понимала, что мое выступление будет мне дорого стоить.

Но отступить уже не могла. Это дело чести.

— Вера, ты в порядке? — муж наклонился к ней, голос сочился заботой, он явно волновался, но оно и понятно — Вера мямлила, краснела, бледнела, проливала вино и роняла посуду…

Любой дурак поймет, что с ней происходит что-то странное.

А Вадим Фарафонов явно не был дураком. Умный мужчина, импозантный, породистое гладкое лицо, четкие скулы, крупный нос, который его не портил, серьезные глаза. Я рассматривала его, пытаясь понять, знает ли он об измене.

И очень сомневалась, что это так. Не стал бы такой, как Вадим Романович, терпеть, что его супруга, мать его сына, греет постель своему руководителю.

Тошнота пришла вместе с уколом стыда.