Яна Невинная – Развод в 45. Я не вернусь (страница 10)

— Ох, Лида, ты вся зеленая, — переполошилась Маша. — Сядь, — поволокла она меня к стулу, но я не хотела сидеть, мне нужно было умыться.

Пошла в закуток, где была раковина, включила воду, поставила ладони под кран, потом плеснула в раскрасневшееся лицо водой.

Всего этого было слишком…

Откровения мужа, его любовницы, воровство работы, предательство дочки…

Чем я это заслужила? Почему я ничего не замечала?

— Маша, я что, правда похоронила себя? — спросила я тихо, поворачиваясь к подруге. — Почему все так говорят? Разве я позволила себе рыдать в подушку днями и ночами? Разве я не делала того, что сделала бы любая дочь, заботясь об умирающей матери? Почему они меня обвиняют? Почему считают, что я упустила семью? Разве я не имела права скорбеть?

— Конечно, ты имеешь, Лида, о чем ты?

— Но они этого не видели. А я старалась… я так старалась… Я же знала, что им всем нужна я, а не плачущая тень! Я пыталась давать всё, что им нужно! Или я сделала недостаточно! Алексей упрекнул меня в том, что и дочери меня не хватало. Она обманула меня, сказала, сказала… а сама!

— Лида! Ты что?! Прекрати! — возмутилась Маша, схватив меня за плечи. — Ты прекрасная жена, мать, дочь! Ты всё сделала как надо! Ты имела право скорбеть, хоронить мать! Даже если бы на полгода закрылась в комнате, тебя бы никто не обвинил!

— Но обвинили же! Он сказал, что я развалила семью. Что я сама во всем виновата…

— Ни в чем ты не виновата. Как ты могла развалить семью? Твои дети взрослые, им не нужно менять памперсы и кормить их с ложечки! Твой муж — здоровый мужик, который прекрасно может о себе позаботиться! Он делал карьеру, а ты его поддерживала! Я знаю, как ты выкладывалась! Ты забывала о себе, лишь бы они были сыты, одеты, обуты, я молчу уже о моральной поддержке! И отец тебя бросил! Ты всем занималась сама!

Маша говорила горячо, я кивала соглашаясь, но всё же сомнения глодали меня, как дикие голодные волки — свежую дичь.

— Может, этого было мало?! Они с Верой давят на то, что я себя похоронила. Что я на кладбище, в больнице, что семье меня было мало! Может, они правы? Может, мне надо было делать больше? Тогда бы муж не пошел на сторону, тогда бы дочка не подружилась с его любовницей…

— Прекрати! Просто они потребители! Они пользовались тобой! Дай людям палец, они и руку откусят, не слышала о таком? Лида, ты замечательная, добрая, умная, просто это они — скоты! Обвиняют тебя, чтобы себя оправдать, понимаешь? Ты же знаешь, как всё устроено! Это закон жизни! Им проще обвинить тебя, вместо того чтобы признать, что это они накосячили! Кому приятно смотреть в зеркало и видеть кривую рожу?! Сама подумай! Ладно Алексей, но что скажет Вера своему мужу в свое оправдание? Что он много работал?

— Наверняка так и скажет, — согласилась я.

Маша закивала.

— Именно. Да потому что людям нужно себя как-то оправдать. Это не они плохие, а все вокруг. Но ты не должна их слушать! Понимаешь?

Я кивнула и села. Как робот. Как кукла. Смотрела вперед себя. Маша всё суетилась. Требовала рассказать подробно, чего хотела Вера. Возмущалась. Ругалась. Оправдывала меня, не давала мне себя ругать.

— Я общалась с тобой почти каждый день. Знаю, как ты не спала ночами, а потом и днем выкладывалась на полную. Ты всех выслушивала, обо всех заботилась. Как ни позвоню, Лида только и делает, что шуршит по дому! — Она всплеснула руками, возмущаясь. — Сколько мелких дел, которых никто не видит! Думают, что всё по волшебству появляется. Да, ты сидела дома. Но ты себя не похоронила, просто не готова была преподавать и быть на виду у всех в университете. Это нормальное желание в твоих обстоятельствах! Но дома ты была матерью и женой! И тебе не в чем себя упрекнуть! Нормальная семья бы поддержала, никто бы не говорил, что ты всё развалила!

Лида была права. Я пила чай и снова кивала в такт ее словам. Вряд ли кто-то смог бы сейчас поддержать лучше нее. И было обидно, что чужой человек со стороны понимал всё лучше, чем родные! Видел — больше! Осознавал, сколько всего я делала, сколько я всего успевала.

Вспоминала, как я и правда без конца занималась домашними делами. Я и ремонт в нашей четырехкомнатной квартире успела организовать. Дети и муж приходили на всё готовое. Я бы сказала, что это они — дети — слишком быстро повзрослели и предпочитали заниматься своими делами.

Это я хотела бы больше внимания от них, а не они — от меня!

А Алексей… Он так вообще ушел в себя в последнее время.

Я бы и рада была подарить ему свое общение, но ему оно было не нужно!

Он сам отгораживался, говорил, что занят. Отстраненный вид, холодность — всё это шло от него, а не от меня. Так что все их претензии — это только отмазка, чтобы оправдать свое предательство… Маша права! От ее слов я воспряла духом, стало легче, и мысли обрели ясность.

Но надо было понять, что мне делать дальше.

— Вера просит не выдавать ее. Она просит подождать, — пробормотала я, на что Маша кривовато улыбнулась.

— Кошка драная, — усмехнулась она и воинственно засверкала глазами. — Какая наглость! Прийти к жене своего любовника и просить ее не выдавать!

— Она не просит, она, скорее, требует. Угрожала мне, мол, муж мне не даст мирного развода, если начну поднимать шум. Представляешь?

— А что он может сделать?

— Я не знаю… Ума не приложу… Но слышать это от нее…

Я прикрыла лицо руками, силясь не расплакаться, Маша обняла меня, гладила по голове и снова плевалась возмущениями:

— Как они могут? И как их таких земля носит?

— Прекрасно носит, — пробормотала я, Маша меж тем усмехнулась, и я удивлении подняла глаза: — Что?

— Да я только что поняла, что твой муж не признался, что они любовники, а Верочка, наверное на нервах, подумала иначе. И прибежала уговаривать тебя не раскрывать ее. О ребенке бы лучше подумала!

— Да уж, — я тоже усмехнулась, потому что это вышло даже в некоторой степени забавно: муж хотел скрыть интрижку, а любовница спалилась сама!

— Она сказала, — продолжила я, — что ребенок счастлив, когда счастлива его мама. Наверное, думает, что мальчику в восемь лет понравится, что его заберут у отца. Вадим не показался мне плохим человеком, наверняка он обожает сына и вряд ли просто так отпустит.

— Они все подумали о своем счастье, только о тебе забыли!

— Значит, мне придется подумать о себе самой.

Я задумалась на какое-то время, а потом, утерев слезы, глянула на шкаф, где у меня так кстати осталось нарядное платье и туфли, и уточнила у Маши:

— Скажи, а ты знаешь, в каком ресторане будет отмечаться презентация?

Глава 10

Маша ушла всего на несколько минут — уточнить, в каком именно ресторане проходит презентация. А я… Я тем временем привела себя в порядок. Аккуратно уложила волосы, чуть обновила макияж. Надела то самое вечернее черное платье, что оставалось в шкафу с новогоднего корпоратива.

Воспоминания пронеслись в голове быстрой лентой кинопленки.

Нам с Лёшей было весело. Хорошо. Мы были счастливы.

Зима радовала снегом, в квартире ярко играла гирляндами елка, мы отлично отметили.

Я даже не догадывалась, что тот Новый год станет последним семейным праздником в привычном составе.

Ведь больше ничего этого не будет.

Дальше развод. Расставание. Пустота…

Ресторан оказался роскошным, дорогим, такой себе не каждый мог позволить, по крайней мере, в такой меня мой Лёша не приглашал, а сейчас решил отметить презентацию моей работы с фанфарами.

Сидя в машине, я не решалась выйти.

Правильно ли я поступаю? Что я скажу, когда приду туда? Кого там увижу?

Но и просто поехать домой? Уползти в свою раковину, оставаясь слабачкой?

Такого я себе представить не могла. Мама бы точно меня не поняла, да и отец тоже.

Потерла пальцами пульсирующие виски. Сердце грохотало в ушах так громко, что отдавалось даже в костях. Тело ломило. Я чувствовала себя бессильной, беспомощной, и в то же время мне нужны были все мои силы, чтобы выстоять.

Я не знала, что меня ждет за этими дверьми. Но одно знала точно — я не могла позволить им просто растоптать меня и вычеркнуть из жизни.

Посмотрела в зеркало.

Прямая спина, холодный, сосредоточенный взгляд.

Повернуть назад уже нельзя. Я глубоко вдохнула и решительно распахнула дверцу машины. Каблуки негромко постучали по тротуару. Стеклянные двери ресторана распахнулись передо мной легко, словно приглашая войти на чужую, враждебную территорию. Внутри ненавязчиво звучала, ароматно пахло деликатесами.

На входе мне улыбнулась хостес, молоденькая девушка в строгом черном платье. Она приветливо склонила голову и поинтересовалась вежливо:

— Добрый вечер. У вас заказан столик?

Я повела взглядом по роскошному интерьеру в красно-черных тонах и увидела мужа.

Он стоял возле колонны, разговаривая с Вадимом Фарафоновым.

Сердце дернулось и забилось быстрее, всё сильнее ускоряясь.

— Я за тот столик, — указала я в сторону длинного стола, за которым находилось несколько человек. Среди них взгляд выхватил и мою дочь, и Веру.