Яна Миа – Мы вернемся (страница 49)
– Нет, Лин, это дело Эвана.
Лин села прямо и, глядя на Элис с непривычной мудростью, возразила:
– Если бы не ты, мы бы тут все либо поссорились, либо разъехались.
– Какая ты у нас умная стала, просто не по годам. Отдыхай. – Элис помогла Лин устроиться на кровати и укрыла ее. Кивнув Астору, который, судя по всему, собрался теперь жить рядом с Лин, Элис вышла из комнаты и побрела к себе на третий этаж. Мысли путались, цеплялись за то, что сказала Лин. Что-то очень правильное было в ее фразе, очень важное, но каждый раз, когда разгадка была близка, она срывалась, и Элис снова оставалась ни с чем. Она решила отложить все размышления на потом, когда время будет поспокойнее. Если будет.
– Я поеду с тобой! И точка.
Элис молча посмотрела на Сэма и вернулась к своей тарелке с паэльей. Поспать удалось всего часа полтора – бесконечные кошмары, которые непременно заканчивались звуком выстрела и нечеловеческим криком, не давали расслабиться. Разбитая еще больше, чем до попыток поспать, Элис приняла душ, переоделась и забежала в комнату к Эвану – собрать вещи. Пока она упаковывала все необходимое, несколько раз наткнулась на общие фото: со свадьбы, с фотосессии у Майкла, распечатанные дурацкие селфи с телефона… Эван хранил каждую из них, в отличие от нее. Эти фото вызвали очень много эмоций: от злости на Эвана до нежности и теплоты. Привел в себя ее Ирг, который влетел в комнату со злобным шипением, что Элис посягает на личное пространство. Не тратя лишний раз силы, Элис молча взяла сумку и спустилась вниз, где ее ждала Костра с ужином. Уже когда восхитительная паэлья с курицей от мастерицы Костры начала таять во рту, появился Сэм в полной боевой готовности дежурить в больнице. В принципе, Элис не имела ничего против компании, но слишком уж воинственно выглядел Сэм, чтобы сразу ему об этом сообщать.
– Элис, одной ехать опасно, ты же понимаешь. Астор сидит с Лин, Ветру стоит побыть дома с Вик, так что остаюсь я.
– А Родж?
– Я могу, да! – Роджер весело поиграл бровями и подмигнул Элис. Та еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.
– Родж, ты на первом же посту охмуришь какую-нибудь глупенькую медсестру и утащишь в любое темное помещение с кроватью.
– Кровать, друг мой, не обязательна!
– Роджер! – возмутилась Костра. Судя по лицам всех вокруг, такие замечания Роджа рождали в их воображении не самые пристойные и приятные картины с участием их вечно веселого бородача.
– Вот поэтому должен поехать я. – Сэм уперся руками в стол, за которым ужинала Элис. – Я смогу тебя защитить, если что.
– Правда? – Элис подняла на него взгляд. – А ты не забыл, что в этом мире выть и перегрызать глотки ты не можешь? А что еще ты умеешь?
Элис знала, что перегибает палку – об этом говорили и заходившие желваки Сэма, и печальный взгляд Костры, но что-то внутри все время подталкивало ее язвить. Словно она пыталась держать в тонусе себя и окружающих – всегда будь готов к атаке.
Не дожидаясь ответа, Элис встала из-за стола, поблагодарила Костру, забрала сумку с вещами и вышла в гостиную. Она кожей ощущала раздосадованный взгляд Сэма ей в спину.
– Ты машину к выходу подогнал? Или мы пешком пойдем, воин мой шерстяной?
– Я тебя когда-нибудь убью.
– А еще вчера приударить хотел… – Элис пожала плечами и вышла из дома под недоуменное молчание своих соседей.
В больнице все на них откровенно косились: то ли думали, что Эван им вписал в судьбы какие-то особые льготы за дружбу, то ли подозревали, что они сами участвовали в создании этой вселенной. Элис шла по коридорам с абсолютно невозмутимым видом, а вот Сэм даже ростом как-то меньше стал.
– Почувствуй себя звездой, – усмехнулась Элис. – Что, не привык к вниманию?
– В своем мире я был обычным механиком. Ладно-ладно, не совсем обычным. Но о моих… особенностях мало кто знал. Так что да, я не привык, что на меня так пялятся.
– Хорошо хоть, не бьют. Пока.
Элис подошла к посту, чтобы уточнить, в какой палате лежит Эван. Судя по тону, которым медсестра отвечала ей, Элис не удивилась бы, найди она Эвана в кладовке для моющих средств. Или в морге.
Возле палаты они встретили Акину. Та сначала приветливо улыбнулась Элис, а потом застыла, глядя на Сэма. И что такого в этом штампованном блондине, что все девушки таяли от одного взгляда на него? Правда, в этот раз и сам Сэм как-то замялся, растерялся, не скаля, как обычно, свои идеальные белые зубы.
– О, я к Эвану. А ты пока узнай у Акины о состоянии здоровья нашего друга. – Элис подмигнула Сэму и оставила этих двоих стоять в коридоре. Кто знает, вдруг в этот раз у Сэма все сложится с нормальной, обычной с виду девушкой? По крайней мере, искра между ними определенно проскочила.
Элис уверенно шагнула в палату, закрыла за собой дверь и замерла. Все их разговоры с Эваном в последнее время происходили на повышенных тонах и на грани. Сейчас же он лежал бледный на огромной больничной койке, перевязанная нога покоилась на валике. Ссориться почему-то не хотелось – ему и так досталось, а ей самой силы еще понадобятся.
– Здравствуй.
Она так и стояла, опираясь спиной на дверь, не решаясь пройти. Все это было очень странно и неправильно.
– Привет. – Эван слабо улыбнулся, приподнимаясь на подушках. – Так и будешь там стоять? Или тебя сюда насильно запихнули и ты думаешь, как сбежать? Предупреждаю, под окном – стоянка, слишком дорого будет выпрыгивать.
– Да нет, думаю, чем бы тебя побольнее ударить.
– Не выйдет – во мне такая доза обезболивающего, что я все равно ничего не почувствую. – Эван развел руками. – Может, все-таки пройдешь?
– Пройду. – Элис обогнула кровать и поставила сумку на стул для посетителей. – Но только потому, что у меня в сумке остывает прекраснейшая паэлья от Костры. Не прощу себе, если такой шедевр пропадет.
– О Мадонна! – протянул Эван на манер Костры. – Вкусная еда! Ты мой спаситель просто.
– Займи свой рот едой – так безопаснее для тебя и всех вокруг.
Вся радость тут же улетучилась: Эван как по мановению волшебной палочки сдулся, съежился под тяжестью вины. Он отставил так и не открытый контейнер с едой и повернулся к Элис, насколько ему позволяла нога.
– Я не хотел вас подставлять. Я просто так устал от этого вранья, от ссор и ругани. Да еще и перебрал… Я не хочу оправдываться. Я…
– Эван, хватит. Ты сделал столько косяков, что если за все оправдываться – будем болтать тут вечно.
– Кто-нибудь еще пострадал?
– Родж бодрится, но его хорошо помяли, судя по тому, как он кряхтит. У Лин ссадина на лбу. Она была готова погибнуть, только бы не отдавать тебя этим людям.
– Она у нас очень добрая.
– Пара ссадин и синяков у остальных, ничего серьезного. Только тебе и досталось по-крупному.
– Зато честно. Я виноват – мне и страдать.
– Во-первых, – Элис не могла усидеть на месте и принялась вышагивать по палате, – это нечестно. Они ведь набросились на тебя со своим самосудом, как звери! А во-вторых, страдаешь не только ты, а мы все!
– Ты никогда не простишь меня, да? – Эван смотрел на нее так обреченно, словно от ее ответа зависела вся его жизнь.
– Я простила тебя, Эван.
Элис сказала это на автомате и вдруг осознала, что так оно и было. Она простила его, когда увидела кровь на руках Ветра. А может, это случилось раньше? Элис пропустила тот самый момент, но отчетливо понимала, что больше не хочет убить Эвана.
– Я не ненавижу тебя. Так, немного злюсь… Ты такой идиот, Эван! Но я переживаю за тебя, как бы сильно я ни хотела обратного.
– Это значит?..
– Это значит, что я больше не буду на тебя орать. Не буду винить во всех грехах. И буду рядом, как и все остальные в доме.
– А что будет с нами? Мы с тобой?
Элис тяжело вздохнула и прошла к окну. Солнце опускалось на крыши домов, розовый свет отражался в окнах, ослепляя и вселяя надежду. В этом закатном огне мир казался сказочным и идеальным, а в таком мире возможно абсолютно все, разве не так? Элис обняла себя руками – ей внезапно стало зябко и неуютно, ведь в эту секунду принималось очередное решение, с которым ей потом жить. Или мучиться.
– Нас с тобой нет. Тех отношений уже не вернуть.
– Но ты же простила меня?
– Простила. – Элис развернулась. – Я была влюблена в Эвана, а тебя я не знаю. Ты – другой человек, с непонятной историей, и я не знаю, как к тебе относиться. Ты и сам-то себя не знаешь, верно? Так что, давай сначала разберемся с тобой, а там будет видно. – Элис сглотнула подступившие слезы. Ей очень хотелось сейчас обнять Эвана, забыть весь этот ужас и вспомнить, как это – быть не одной. Но очередной правильно-неправильный выбор был сделан, и теперь уже не отмотать обратно, как в голливудских комедиях, не выкинуть эту сцену из их общей картины. – А теперь ешь. Костра огорчится, если ты не поужинаешь, она очень старалась.
– Ты очень сильная, Элис. И хорошая.
– Я знаю. Мне сегодня это уже говорили. – Она улыбнулась. – Ты правда поешь. Я пойду узнаю у врача, что и как. Если, конечно, она может разговаривать после встречи с Сэмом.
– С Сэмом? – удивился Эван.
– Да, я пришла с Сэмом. «Тебе одной опасно, я с тобой» и все такое. А у палаты мы столкнулись с Акиной, твоим врачом, и их обоих как заклинило! Ты снова соединяешь сердца, мистер Купидон!
Элис отчетливо расслышала «Купидон, ага… Сапожник без сапог», сказанное полушепотом, но оборачиваться не стала. Она уверенно вышла в коридор, закрыла за собой дверь и зажмурилась. Больше всего на свете ей хотелось перестать быть сильной. Почему люди вообще считают, что это комплимент? Если ты сильная, значит, скорее всего, одинокая и жизнь у тебя – один сплошной мрак, ведь где-то ты эту силу должна демонстрировать. Так что нет, она не сильная, и ей очень хочется вернуться в прежнюю себя: ныть, рыдать, жалеть себя и радоваться каким-то простым вещам. Элис не хотела сражаться, вытягивать кого-то из проблем, переживать за всех и поддерживать в доме единство. Она не мечтала стать сильной, она мечтала просто жить. Влюбляться, плясать на свадьбах, набивать татуировки, учить людей письму и чтению, кататься на велосипеде и купаться по ночам в океане. Видимо, писательский бог отправил ее в персональный ад под названием «быть сильной».