Яна Миа – Мы вернемся (страница 51)

Странно, но эта тающая от одного взгляда на Сэма японка моментально изменилась, собралась и ожесточилась. Все-таки в этот момент она была в первую очередь врачом, а уж потом – девушкой. Сэм все так же терялся при ней, поэтому послушно вышел из смотровой, прикрыв за собой дверь.

– Ты ему нравишься, – прогудела Элис и поморщилась от боли.

– Лучше скажи мне, что за ссадина у тебя на затылке? – Акина дотронулась до саднящей кожи, и Элис застонала. Вся эта суматоха и душевные терзания напрочь отключили инстинкт самосохранения.

– Я упала сегодня, когда на наш дом напали…

– Элис! Ты столько времени провела в больнице и даже не обратилась к врачу! Голова болит? Кружится? Тошнит?

– А еще в глазах темнеет… Я знаю, Акина, знаю…

– У вас там в доме все такие? Эван после операции рвался домой, ты с сотрясением разгуливаешь по улицам и дежуришь в больнице ночь напролет. – Врач тяжело вздохнула и аккуратно наклонила голову Элис назад. – Сейчас будет немного больно, но мне нужно посмотреть.

Элис сдавленно взвыла, но удержалась от того, чтобы закричать. Акина тут же отступила, кивнула сама себе и двинулась к полке с лекарствами.

– Перелома нет, просто сильный ушиб, тебе крупно повезло. Сейчас я обезболю твой бедный нос и отвезу тебя на рентген. А потом – в палату. У Эвана как раз свободная кровать есть.

– Нет!

– Элис, не усложняй нам, дежурящим, жизнь. Мы с Сэмом не набегаемся от одной палаты к другой, да и вместе вам спокойнее будет.

– Не будет, определенно не будет. – Элис устало вздохнула. Мироздание снова очень поверхностно услышало ее желания. – Но так уж и быть, ради вашего флирта с Сэмом…

– Сейчас не время. Да и я врач, а он – посетитель моих пациентов.

– И что? – Элис ерзала на кушетке, пытаясь сесть как-нибудь так, чтобы комната не качалась. – Может, сейчас, наоборот, самое время? Кто знает, вдруг завтра у нас случится переворот или гражданская война?

– Все так серьезно? – Акина четкими, отточенными движениями набирала обезболивающее в шприц.

– Мой нос и пуля в ноге Эвана – просто разминка. Люди здесь очень жестоки. Хотя покажи мне такой мир, где жестокости нет.

Акина подошла, протерла руку Элис обеззараживающим раствором и ввела иглу в едва виднеющуюся вену.

– Акина, – тихонько позвала Элис, морщась от боли. – Эван, конечно, много чего натворил, но он хороший. Он правда не может ничего изменить или переписать. Ну или, по крайней мере, не знает, что может. Он не заслужил всего этого, никто из нас не заслужил.

– Я знаю. – Акина опустилась на кушетку рядом с Элис. – Я говорила с ним, когда он пришел в себя. Ваша Вик немного покричала, когда я ее впустила, поэтому я заглянула в палату – проверить, жив ли Эван.

– Вик кричала?

– Ну скорее отчитывала Эвана. Как строгая учительница или начальник.

– Она командир отряда, – выдохнула Элис. Если бы ее щеки не были перемазаны кровью, Акина смогла бы разглядеть стыдливый румянец.

– А, ну тогда все становится понятно. – Врач усмехнулась, явно вспоминая происходившее в палате Эвана парой часов ранее. Опыт подсказывал Элис, что слов их боевая подруга не выбирала. – Вот я и зашла к нему. А он как птенец: потерянный, лохматый, до конца не отошедший от операции. И знаешь, он тут же начал спрашивать меня. Но не о своей ноге, не о том, сможет ли ходить… Он спрашивал про вас, поступал ли кто еще. Домой просился, герой ваш. И столько в нем отчаяния и беспокойства было, что у меня сердце сжалось. Обо мне никто так не переживал, как он о вас. Ни в одном из миров.

Элис слегка растянула губы в улыбке – сделать это в полную силу не позволяла боль.

– Вы все такие милые, так держитесь друг за друга. Словно все прибыли из одной истории.

– Знаешь, Эван научил меня одной важной вещи: неважно, откуда ты прибыл, что осталось у тебя в прошлом мире. Мы все начинаем тут жизнь заново, мы можем исправить, переписать себя с нуля. Только эта жизнь имеет смысл. А вся эта история крадет у нас право на счастье, на второй шанс. – Элис держалась молодцом, но внутри себя корила за свое поведение, жестокость. А с другой стороны ее накрывал парализующий, леденящий страх того, что как раньше уже не будет, что впереди только боль и вражда. Элис мгновенно переключилась, чтобы не показывать Акине своих настоящих эмоций. – Поэтому, если Сэм тебе нравится хоть на десятую долю так же, как ты ему, не жди «подходящего времени». Я не сторонник таких быстрых романов, но искр между вами только слепой не заметит.

Акина смущенно отвела взгляд, но Элис успела заметить легкую игривую улыбку, а это могло означать только то, что Сэм теперь ей до конца жизни обязан. До конца бесконечной жизни, если быть точнее.

– Ты не писателем была в прошлой жизни? Так ловко складываешь слова…

– Я была девочкой, которая болела лейкемией. Все. Видимо, это была моя главная роль – кем-то другим я стать так и не успела. – Элис впервые сказала это вслух. Столько долгих ночей она думала о том, важна ли была ее история, кем она была и почему автор написал все именно так. А потом однажды поняла, что очень многого так и не сделала, не сказала, не придумала для себя. Она настолько погрузилась в болезнь, что все другое померкло вокруг. Она тихо умирала вместо того, чтобы жить, – сколько бы ей ни отвел своей дрожащей рукой могучий почти-что-бог. – А теперь я девочка с ушибом носа.

– Теперь ты настоящий герой, Элис, это издалека видно. Только больше не поступай так со своим здоровьем, ладно? – Элис хотела было кивнуть, но Акина вовремя ее остановила: – Простого «ага» будет достаточно, а то лекарство еще не подействовало. Поехали на рентген – тебе за это время как раз приготовят место в палате. Пока война не началась, тебе нужно отоспаться. После твоих речей да глядя на вас с Эваном я думаю, что другого шанса для этого может и не быть.

– Я пыталась найти его, ребят своих подключила. Сейчас, конечно, не до того – мы даже график дежурств у дома составили, как в старые времена. Да ладно тебе бровки домиком делать, Эван! Ты, конечно, тот еще мудак – прости за слово, – но все еще мой названый брат.

Послышались смешки и шуршание – Вик с Эваном явно обнимались. Элис только проснулась, но открывать глаза совсем не хотелось: страх, что боль накатит с новой силой, раздавит ее, не оставив ни малейшего шанса спастись, был сильнее, чем желание увидеть, что происходит в палате.

– Ты хотела вернуть его Сияющей?

– Видят Боги Единой Вселенной, если бы это убрало ее из нашего дома, то да! Но Ветер не отдаст этому подонку свою драгоценную сестру. Я искала его, чтобы морду набить. Или сломать пару ребер… За Мику, за то, что она ушла, за Сияющую, которая изображает из себя жертву похуже нашей Элис сразу после прибытия!

– Ну спасибо, подруга, – слабо пробурчала Элис. Таких нападок она точно не ожидала, поэтому и не сдержалась – сдала себя с потрохами.

– Будешь знать, как притворяться спящей и подслушивать, – голос Вик приближался, подкрепляемый стуком шагов в тяжелых ботинках. – Я раскусила тебя сразу, не с той связалась, Эл!

– Я наслаждалась вашим разговором, особенно частью про мудака.

Вик хмыкнула в ответ, пока Эван что-то причитал о несносных девушках.

– Ты как, чудо-женщина?

– Сэм явно нарывается! – Элис открыла глаза, которые от отека не хотели совершать вообще никаких движений. – Странно, но голова вроде не болит.

– Ничего странного – тебе тут такую дозу вкачали по протекции Акины, что ты сейчас даже нож в животе не почувствовала бы.

– Какие красочные у тебя сравнения, Вик. Так что, ты искала Пламенного?

– О да! Серьезно, этот загорелый придурок столько дел натворил, а расплачиваемся мы. Он просто обязан получить по заслугам, уж я прослежу. Но пока у нас есть дела поважнее.

Элис расстроенно застонала: она успела забыть, по какой причине они околачиваются в больнице, за дверьми которой их ждал настоящий ад.

– Что слышно там?

– Пока затишье. Пара человек караулят дом, но, видимо, все знают, что вы здесь. Я видела парочку любопытных, что сновали у вашей палаты, но при мне не рискнули войти. Мне кажется… – Вик отошла от кровати Элис и села в кресло для посетителей. Ее волосы были собраны в высокий хвост, а из ботинка выглядывала рукоять ножа. – Мне кажется, что любопытных становится больше, чем озлобленных. Люди успокоились и теперь жаждут подробностей.

– Они жаждут возможностей, которые, как они думают, я смогу им дать. Поэтому, пока я рядом с вами, нормальная жизнь вам не светит.

– Если ты решил сбежать, то можешь даже не пытаться. – Вик закинула ногу на ногу и сложила руки на груди, готовясь к тяжелому разговору с Эваном. – Ты сейчас можешь бить себя в грудь и говорить, что защищаешь нас. Но поверь, то, что тебя не будет в нашем доме, не спасет нас от расспросов, чужих взглядов и ненависти. Мы теперь – каста избранных.

– Боже, сколько пафоса!

– Эл, это я цитирую! – Виктория закатила глаза, давая понять, как же ее успело все достать за эти два дня. – Возвращаясь к тебе, Эван, мы должны все вместе найти ответы на вопросы. Мне, черт возьми, тоже любопытно, помимо всего прочего!

– Любопытство, Вик, обычно заводит людей в неприятные истории.

– Язвительность, Эван, обычно чревата тяжкими телесными, – с елейной ухмылкой парировала Виктория. – И я даже не посмотрю на то, что ты ранен. А если серьезно, вместе нам будет проще найти отгадки.