Яна Мелевич – Бессердечный принц. Раскол (страница 44)

Алексей прислонился к подоконнику и сунул руки в карманы брюк. Сначала я решила, что он лишь посмеется надо мной. Но нет. Взгляд оставался серьезным, на лице застыло выражение глубокой заинтересованности. Вдохнув полной грудью, я прикусила губу, тщательно обдумывая следующие мысли.

При внесении дельных предложений всегда требовались обоснования, иначе к чему попусту сотрясать воздух? Мы же в программе «диванной» аналитики.

— Если губернии сумеют производить часть продовольствия на своей территории — это значительно снизит затраты на транспортные и наполнит рынок конкурентоспособной продукцией местных производителей. Достаточно поощрить их, снять часть бремени в виде налогообложения, лишних проверок, — я потянулась к чашке, затем сделала большой глоток и на мгновение зажмурилась. Терпкий напиток приятно согрел изнутри. — Почему бы не пересмотреть всю систему, Алекс? Сейчас многие предпринимали не хотят связываться с инвестированием из-за постоянного давления со стороны проверяющих органов. Я уж не говорю про рейдерские захваты, коррупцию, проблемы высшего эшелона власти, до которых у императора просто не доходят руки.

— Создание оффшорных зон на территории империи?

— Было бы неплохо, — я пожала плечами. — Поддержка бизнеса, развитие отечественного производства, обучение специалистов высокого класса, обмен опытом и технологиями с передовыми странами…

Я выдержала паузу, дожидаясь ответа цесаревича, и сделала еще один глоток.

— На кого ты училась, напомни-ка, — Алексей склонил голову и посмотрел на меня исподлобья.

— Международные отношения.

Скромно потупившись, я опустила ресницы, затем взмахнула ими. Идея сама собой родилась в голове раньше, чем я успела толком разобрать ее по косточкам и тщательно обдумать. Я прижалась к спинке стула, после чего протянула:

— Вы там вроде БАМ-2 строите. Государственный контракт очень бы помог моему заводу выйти из кризиса. Репутация восстановилась бы, партнеры снова вкладывали деньги. А в обмен я продам империи часть акций.

Алексей задрал голову, и его раскатистый смех разнесся по спальне. Наклонившись, он, наконец, успокоился и спокойно сказал:

— Зачем, Оль? Предприятие на издыхании, оборудование устарело, персонал надо переобучать для работы на новых станках. Прибыль эта махина начнет приносить не раньше, чем через несколько лет. В идеале. Лишняя нагрузка на бюджет.

Постучав ногтем по резной спинке, я тяжело вздохнула. Во много Алексей прав, но на заводе работали пять тысяч человек. Выбросить такое количество на переполненный рынок труда — создать коллапс в маленьком городе, где тот находился. Кредит лишь временное спасение, нам требовались контракты. И срочно.

Да и жалко. Столько цехов простаивало впустую, разваливались от сырости и старости. Ржавел металл, люди работали за гроши. Улучшать условия, так хоть с малого.

— Почему бы не показать простым людям, что тебе не плевать на них? Рискованно только импорт, нам нужно и замещение. Я не говорю про полное, подобное невозможно в современном мире. Но уж часть ресурсов мы в состоянии использовать на благо страны, — с решительно поднялась, затем быстро пересекла разделяющее нас пространство. — Опять же вложения в будущее. С покупкой оборудования и прочими проблемами я разберусь.

— Ты снова это делаешь, — он поджал губы.

— Что именно? Даже колдовать не начинала.

— Выпрашиваешь, пользуясь моей благосклонностью. Она не безгранична, Ольга, и требует подпитки.

— Волосы перекрашу, — я замурлыкала, словно кошка и прижалась к Алексею всем телом. — Кредит тоже верну…

Пальцы скользнули на мой затылок, затем сжали волосы. Я вскрикнула, когда он обжег дыханием губы. Хватка усилилась, отчего стало немного больно.

— Завод передашь под полный контроль империи, если я соглашусь на подобную авантюру. Причем по выгодной цене, которую я назову. И его судьба тебя больше не заботит, — тихо процедил он, и я ахнула, когда Алексей несильно дернул пряди. — Да или нет?

Я упрямо молчала, поскольку не желала уступать так легко. Слишком долго я боролась за чертово наследство мужа, отбивалась от кредиторов и злобных родственничков, чтобы взять и выпустить свое из рук. Но Алексею до игры в независимость не было никакого дела: точно зверь он почуял добычу и отпускать не пожелал.

Самое смешное, что я предложила ему завод на блюдечке. Попалась в очередной раз на иллюзию вседозволенности.

— Да или нет, княгиня, — холодно сказал Алексей, а я невольно всхлипнула и закусила губу. — Решай скорее, а то ведь кредит можно и отозвать.

— Ладно, — я зло зашипела, грудь вздымалась от переполнявших меня эмоций. — Забирай!

Меня отпустили и погладили по щеке, словно собаку.

— Умна и понятлива, как всегда, — легкий поцелуй оставил огненный след на губах. — Не зря училась.

— Какой же ты…

Договорить я не успела, потому что по приказу Алексея в покои вошел Корф. Переминаясь с ноги на ногу, он неуверенно покосился сначала на меня, потом на цесаревича. Сжал перед собой руки в замок и поклонился.

— Ваше императорское высочество, ваше сиятельство, доброе утро. Простите, что прерываю вашу беседу, но его императорское величество возжелал видеть вас в кабинете через полчаса, — секретарь нервно поправил ворот рубашки.

— Обоих? — удивленно поинтересовался Алексей, а я невольно поежилась.

— Нет, только вас, ваше императорское высочество, — прочистил горло Корф.

Глава 28. Ольга

Зимний дворец утром поистине прекрасен.

Золоченая отделка, мраморные лестницы, картины и статуи, различные элементы декора. Все здесь дышало прошлым, некой тайной, спрятанной в глубинах. Пока я шла, невольно любовалась блеском паркета под ногами. Мелькнула мысль, что стоило бы зайти в домовую церковь императорской семьи, но я быстро отринула ее. Вряд ли меня бы туда пустили даже с разрешения Алексея, я же простая любовница, а не супруга и не родственница Романовых.

Решив немного прогуляться, я спустилась в Павильонный зал. Охрана молча пропустила внутрь, и блеск хрустальных люстр моментально ослепил меня. Лучи зимнего солнца, проникающие сквозь окна, заиграли на потолке и аркаде, насыщенных позолоченным лепным орнаментом. Здесь удивительным образом сплелась воедино готика, восток и восхитительный ренессанс. На секунду я замерла, вдохнула ароматы свежести, затем улыбнулась. Взгляд упал на часы «Павлин», которые со стуком отсчитывали время.

Сколько прошло столетий с их создания? Уже шло третье, а механизм по-прежнему работал. Иногда я думала. Что если они остановятся, то и вся империя погибнет. Словно часы — это жизненный цикл страны.

Разглядывая фигурки павлина, петуха и совы, я невольно обратила внимание на движение снаружи. Висячий сад, куда выходил зал, сейчас укрывал слой снега. Под плотным, белым одеялом дремали статуи, декоративные кустарники и деревья, потому я не сразу разглядела невысокую фигуру среди всего этого великолепия.

Обойдя мозаику с изображением Медузы Горгоны, я поспешила к выходу. Кто бы сейчас ни бродил по саду, он явно занимался чем-то нехорошим. Иначе зачем этот человек ковырялся в промерзшей земле рядом с фонтаном?

Морозный воздух пробрался сквозь распахнутые полы зимнего пальто, и я невольно поежилась. Совсем забыла, что не застегнула пуговицы. Даже шапку не надела, поскольку сбежала из покоев Алексея быстрее, чем тот ответил Корфу на приглашение императора. Просто схватила новенькую верхнюю одежду и бросилась на выход, игнорируя властное рычание в спину. Испугалась, наверное. Смалодушничала, потому сбежала от взбешенного цесаревича, за что меня обязательно отчитают. Позже.

— Что вы здесь делаете? — я подслеповато прищурилась, пытаясь рассмотреть невольного садовника. Рядом не было ни охраны, ни прислуги, ни дворцовой нечисти.

Защитные чары охотно пропустили меня, хотя по коже пробежал неприятный озноб. Похоже, их недавно обновили и усилили после нападения. Браслет на запястье нагрелся, а единственная изумрудная капля с колье княжны Романовой чуть не прожгла дыру на шелковой блузке.

— Простите?

Я узнала ее сразу, стоило только юной эрцгерцогине Вильгельмине Австрийской поднять голову и отбросить с лица светлую прядь. Розовый румянец заиграл на гладких щечках, голубые глаза широко распахнулись при виде меня. В них мелькнуло сначала удивление, затем узнавание. И я сразу поежилась, невольно разглядывая хорошенькие черты принцессы, острый носик и личико в форме сердечка.

Красивая, молодая, вся такая воздушная и нежная. Точь-в-точь как на фотографиях и снимках в прессе. Невольно сглотнув, я сделала положенный в этом случае реверанс и опустила голову.

— Прошу прощения, ваше высочество, — мысленно я обругала себя всему нехорошими словами. — Я вас не узнала.

Это же надо так попасть!

Звонкий смех, будто соловьиное пение, разлетелся по территории. Прикрыв рот изящной ладошкой, принцесса поднялась и стряхнула налипший снег. В ее ладони белел подснежник, от вида которого у меня все перевернулось внутри. Треклятый цветок, выросший там, где пробивался сквозь разрывы хаос, покорно лежал на ладони.

— Я просто заинтересовалась цветами. Очень удивилась, ведь сейчас зима, откуда бы живое растение в саду, — пояснила Вильгельмина, заметив мой прикованный к подснежнику взор.