Яна Мелевич – Бессердечный принц. Раскол (страница 123)
Вдали заплакал ребенок.
Повинуясь инстинкту, я подскочила со стула и бросилась к приветливо распахнутым дверям. Повсюду загорались лампы, громко тикали настенные часы. Позади остались семья Макса, он сам, душа зазеркалья и Егор, а передо мной возникла чудесная детская.
Комната оказалась небольшой. На стенах виднелись шелковые обои, талантливый мастер изрисовал потолок сюжетами из известных русских народных сказок. В одном углу печь катала Ваньку-дурака, а в другом засела царевна-лягушка в ожидании брачной стрелы.
Каждая деталь была продумана до мелочей: никаких тупых или колющих предметов, об которые ребенок мог бы пораниться.
Посреди всего великолепия — кроватка с балдахином. Сквозняк, проникавший в комнату через открытое окно, играл с легкой тканью и нервировал хныкающего младенца. Блестящим серым взглядом он следил за движением подвешенных погремушек, тянул к ним крохотные пальчики и громко плакал.
— Ты чего, малыш? — прошептала я и потянулась к нему.
Мысли не возникло, что он — плод моего воображения. Точнее, на задворках сознания промелькнуло понимание, но я от него сразу отмахнулась и принялась качать надрывающегося малыша.
— Где твоя мама, милый?
Я осторожно поправила манжеты комбинезона, отметив, что ребенку не больше трех месяцев. Похоже, его мать вышла ненадолго. Ведь нельзя оставлять такого кроху одного без внимания взрослого.
Но время шло, а родители мальчика не появлялись. Я качала и качала его, пока он не улыбнулся. Нежно, тепло, словно ждал именно меня. Он радовался, звонко смеялся. Как умели только дети.
Малыш смежил веки, причмокнул и затих под мое пение. Юный цесаревич, наконец, погрузился в сон. И с давящей тяжестью на сердце я опустила его в колыбель и сделала два шага назад.
На сей раз прикосновение души зазеркалья не вызывало страх, а мерное дыхание не холодило кожу.
Я не боялась ее.
Теперь мне понятно, чего она добивалась.
— Неужели не останешься с ним? — прошептала душа зазеркалья на ухо, и мои губы тронула печальная улыбка.
— Зачем? Этот ребенок никогда не родится и не станет взрослым. Его нет. Он существует только в моих фантазиях, — все так же тихо, чтобы не разбудить малыша, ответила я.
— Какая разница? Твоя мечта исполнится, Ольга. Просто кивни и останься здесь. С нами. Не будет сожалений и щемящей материнской тоски. Я подарю тебе счастье. Разве так уж важно, что это иллюзия?
Я повернулась к душе зазеркалья и посмотрела в то, что являлось ее лицом. Кусок кожи без признаков рта, носа и глаз.
Это часть наказания принцессы из колыбельной? Или она полностью слилась с миром зеркал за прошедшие годы?