Яна Марс – Развод. Испеку себе любовь (страница 3)

Аля нахмурилась. “Сюрприз” в исполнении матери редко бывал приятным. Она присела на скамейку, уставшую от времени и непогоды, и огляделась. Сосновск не сильно изменился: та же облезлая реклама местного пивзавода, те же разбитые дороги, но кое-где, словно заплатки на старой одежде, красовались яркие баннеры: "Инвестируй в Сосновск!", "Территория роста!". Какая ирония. Она, успешный столичный бренд-менеджер, возвращалась не инвестором, а банкротом — эмоциональным и финансовым.

С визгом тормозов рядом припарковалась знакомая "Лада" цвета "мокрый асфальт". Из машины вышла Маргарита Вениаминовна, закутанная в пуховый платок, несмотря на апрель, и с сияющей улыбкой. В руках она держала большой, еще теплый пирог, от которого шел соблазнительный пар.

— Доченька! Наконец-то! — мама обняла её так крепко, что у Али перехватило дыхание. — Я так волновалась! Бери, бери пирог, только из духовки. Твой любимый, с вишней. Илья сказал, что ты сегодня приедешь, я сразу же замесила тесто.

Аля застыла, не в силах принять круглую форму.

— Илья?.. Он тебе звонил?

— Конечно, родная! Он же о тебе заботится. Все рассказал, что ты устала, что тебе нужен отдых. Какой молодец, сразу предупредил меня. Говорит: "Маргарита Вениаминовна, встретьте её, пожалуйста, с пирогом. Она это любит". Ну, я и встретила!

Аля сглотнула ком в горле. Илья. Он уже здесь, в родном городе, расставляет сети. Он не просто купил дом — он втерся в доверие к её матери, до сих пор играя роль "любимого зятя", который "всё уладит". Она молча взяла пирог. Почему он такой тяжелый?

— Поехали, мам, — тихо сказала Аля, садясь в машину. Запах бензина, старого кожзама и сладкой выпечки вызывал тошноту.

Дорога до дома заняла не больше десяти минут. Маргарита без умолку рассказывала о соседях, о новых ценах в магазине и о том, как Илья "помог разобраться с коммуналкой". Аля смотрела в окно. Вот школа, где она училась. Вот парк, где они с Ильей гуляли летними вечерами. Вот поворот на их улицу, Ульяновскую. Аля попросила маму:

— Остановимся?

Машина остановилась у знакомого двухэтажного дома с резными наличниками и небольшим палисадником. Аля вышла, и сердце её упало. На двери дома висел новый, блестящий замок. А на покосившемся и местами прогнившем заборе рядом с калиткой глаза цепляют неестественно новую табличку: "Частная собственность. Охраняется законом".

— Мам, а ключ? — спросила Аля, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Она до сих пор не верила в происходящее.

Маргарита смущённо заерзала.

— Ну, дочка… Илья сказал, что ты, наверное, свои потеряла в Москве. А он пока новый поставил, для безопасности. Он же хозяин теперь, документы оформил. Но ты не волнуйся! — мама радостно улыбнулась, словно объявляя лучшую новость в мире. — Он сказал, что ты всегда можешь пожить у меня! Я в своей хрущёвке одна, места много!

Аля закрыла глаза. Чего-то подобного она и ожидала. Мама ведь действительно давно не живет в доме. Отец незадолго до смерти начал ремонт, да так и не успел закончить. А после выяснилось, что документы они так и не переделали — бабушкина квартира по закону являлась общей, а вот дом был записан только на отца. И из-за этого теперь столько проблем! Аля представила, как Илья вставляет этот новый ключ в скважину, поворачивает его с лёгким щелчком. Хозяин. Он стал хозяином в её доме.

Она подошла к окну гостиной, заглянула внутрь. В полумраке угадывались знакомые очертания: бабушкин сервант, диван, на котором она спала летними ночами, кресло отца. Всё было на своих местах, но покрыто слоем пыли и забвения. На холодильнике, как и много лет назад, висел старый магнит: "Счастье любит тишину". Слишком поздно она поняла, какую тишину он имел в виду — тишину уступок и смирения.

В кармане завибрировал телефон — Вика. Сообщение со смайликом-подмигиванием и ссылкой на свой профиль. Аля открыла её и обомлела. В посте, на видео Вика снимает духовку и прикрывает то, что находится внутри надписью: ”Моя гениальная подруга затевает крутой ребёфинг в родном городе! Следите за хэштегом #ВозвращениеАли! Готовьтесь к вкусному!" Уже было несколько тысяч просмотров и сотни комментариев: "Желаю удачи!", "Какие планы?", "Красавица!"

Идея, туманная и безумная, родилась мгновенно. Она повернулась к матери.

— Мам, спасибо за пирог. И за встречу. Но я останусь здесь.

— Как? — не поняла Маргарита. — Дверь-то закрыта…

— Не в доме, — Аля обвела рукой улицу, палисадник, старый сарай. — Здесь. Вернее, в саду, на летней кухне.

Она подошла к старому, покосившемуся сараю, где когда-то хранились дрова и садовый инвентарь. Дверь скрипнула, но поддалась. Внутри пахло плесенью, яблоками и стариной. Она достала фонарик, вышла из сарая и прошла в глубь сада. И там стояла она — бабушкина печь, пережившая всех их.

— Вика, — Аля набрала номер подруги, глядя на свою помошницу. — У меня есть идея. Дикая. Нужна твоя помощь.

— Я вся во внимании, босс! — послышался весёлый голос.

— У меня есть девяносто дней, печка и тонна злости. Будем печь. Снимай.

Аля положила телефон, подошла к духовке и провела рукой по холодному металлу. Это было начало. Не то, о котором она мечтала, но единственно возможное.

— Ну что, — прошептала она, — пора замешивать тесто. И новую жизнь.

4. Ночь, когда всё началось

Первая ночь в Сосновске оказалась совсем не тихой и точно не спокойной. Аля никак не могла заснуть, прокручивая в голове мысли о своем новом положении. Через несколько часо голова стала такой тяжелой, будто свинцом налитой, а сон все не шел. И вот оно — утро. Оно пришло вместе с запахом свежего воздуха и горьким осадком на душе. Аля провела ночь на летней кухне, не в силах заставить себя пойти в мамину хрущёвку. Вчера она затопила печь, чтобы проверить на пригодность и теперь наконец задремала, прислонившись к тёплой стене печи, но просыпаясь от каждого шороха в саду. Ей казалось, что вот-вот скрипнет калитка и появится он. Хозяин.

Как только первые лучи солнца позолотили резные наличники родного дома, она подошла к парадной двери. Новый замок, блестящий и чужой, холодно смотрел на неё. Она потрогала его пальцами, словно проверяя, не мираж ли это. Нет, железо было настоящим, неподкупным.

— И чего ты ждала? Что он оставит тебе ключ под ковриком? — прошептала она себе сама, чувствуя, как подступают глупые, беспомощные слёзы.

В кармане зазвонил телефон — это была мама.

— Алечка, ты где? Я тебе завтрак приготовила! Иди скорее, остынет!

— Сейчас, мам, — голос её сорвался. Она сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Я у дома.

Через несколько минут мама, уже без пирога, но с тем же сияющим лицом, подошла к ней.

— Что ты тут как привязанная? Пойдем со сной, позавтракаем. Я тебе расскажу, какой Илья молодец! Вчера в обед приезжал, счетчики проверил, заявление на субсидию мне помог написать. Говорит, чтобы ты не волновалась, он всё уладит.

Аля резко повернулась к матери:

— Мам, ты вообще понимаешь, что происходит? Он не "улаживает"! Он купил наш дом! Папин дом, бабушкин! У нас с тобой над головой может не остаться крыши, а ты восхищаешься, какой он молодец!

Маргарита отшатнулась, как от удара. Сияние в её глазах погасло, сменившись растерянностью и обидой.

— А что я должна делать? Рвать на себе волосы? Он всё делает по закону! К тому же мою квартирку никто забирать не собирается. А ты приехала и сразу скандал устраиваешь! Лучше бы подумала, как семью сохранить, а не по сараям ночевать!

Этот упрёк прозвучал как пощёчина. Аля сжала кулаки.

— Какую семью? Мы развелись! Вчера! Ты держала в руках мое свидетельство о разводе! Какая ещё семья?!

— Бумажки! — махнула рукой Маргарита. — Люди мирятся! Он же тебя любит, я вижу! И для Сонечки лучше, когда папа с мамой вместе.

Аля поняла, что продолжать этот разговор бесполезно. Мама жила в параллельной реальности, где развод — это небольшая ссора, а покупка дома с торгов — проявление заботы. Она молча развернулась и пошла прочь, оставив мать одну у дверей с новым замком.

Ей нужно было увидеть всё своими глазами. Убедиться. Она обошла дом кругом, заглядывая в каждое окно. Гостиная с бабушкиным сервантом. Её комната с цветочными обоями, которые она клеила с отцом. Кухня, где пахло вишнёвым вареньем. Всё было на месте, но за стеклом, будто экспонаты в музее, куда у неё не было билета.

Угол дома, выходящий на глухую стену сарая, был заросшим диким виноградом. Здесь, в самой гуще зелени, она заметила едва заметную царапину на старом, отслоившемся сайдинге. Сердце её ёкнуло. Она провела пальцами по шероховатой поверхности. Это была её отметка. Высота семилетней Али, которую папа померил здесь же, поставив на табуретку. Рядом была его рука, обведённая карандашом. “Вырастешь — догонишь", — смеялся он.

И тут её взгляд упал на свежую, аккуратную табличку, привинченную чуть ниже. Она была сделана из пластика, с логотипом риелторской конторы. "Объект культурного наследия. Требует реставрации. Не подлежит сносу. Собственник: Молчанов И. А."

Аля почувствовала, как ей стало трудно дышать. Илья не просто купил дом, он тут же оформил его как потенциальный объект культурного наследия. Хитро и дальновидно — теперь снести или кардинально перестроить дом было практически невозможно. Он намертво законсервировал её прошлое, превратив его в свою инвестицию. В трофей.