Яна Марс – Развод. Испеку себе любовь (страница 22)
28. Утро после
На следующее утро в цеху пахло не только хлебом, но и невысказанными чувствами. Аля пришла раньше всех, стараясь занять себя проверкой температурных журналов и расчётов. Руки помнили почти-прикосновение, щека — тепло его дыхания. Она чувствовала себя школьницей, сделавшей что-то запретное, и теперь старалась не встречаться взглядом со строгим учителем.
Артём появился в обычное время, но не один, а с каким-то суровым мужчиной в очках — юристом. Он кивнул Але деловым, абсолютно бесстрастным кивком, как будто той ночи не было вовсе.
— Алёна, это Михаил, наш новый юрист. Будет курировать регистрацию ООО и посоветует как решить вопросы с опекой. Вам нужно обсудить список документов.
Они расположились в офисе. Разговор шёл исключительно о процентах, уставном капитале, статьях закона о защите прав детей. Артём говорил чётко, взвешенно, глядя на бумаги, а не на неё. Его отстранённость была оглушительной.
Аля отвечала автоматически, подписывала, куда показывали. Внутри всё сжималось. Он отгородился. Сделал выводы. И, возможно, был прав. То, что едва не случилось, могло разрушить всё, что они с таким трудом строили.
Когда юрист ушёл, Артём задержался в дверях.
— Документы подадим в конце недели. Будь готова к визитам из налоговой. И… держи дистанцию с подругой-блогером. Слишком много эмоций в публичном поле. Опека может трактовать это как нестабильность.
— Вика помогает нам, — попыталась возразить Аля.
— Помощь должна быть управляемой, — парировал он. Его взгляд на секунду стал твёрдым и пронзительным. — Или ты хочешь, чтобы твои личные драмы стали достоянием общественности и поводом для изъятия ребёнка?
Он не сказал это зло. Скорее, констатировал факт. Но от этого было ещё больнее. Он снова был инвестором. Холодным, расчётливым партнёром. А она — проблемным активом, который нуждался в жёстком контроле.
Весь день Аля работала как заведённая, пытаясь загнать подальше обиду и растерянность. Она проверяла закваску, сверялась с Денисом по температуре в печах, звонила Насте по поводу нового заказа на торты. Делала всё, чтобы доказать ему — и самой себе — что она профессионал, а не эмоциональная женщина, которая вот-вот сорвётся.
Вечером, когда она собиралась уходить, её догнал Денис.
— Алёна Игоревна, я… я хочу предложить идею.
— Говори, — устало ответила она.
— Мы могли бы попробовать печь не только хлеб, но и основу для пиццы. Для кафе и пабов. Это стабильный продукт, простой в производстве. И спрос есть.
Идея была дельной. Практичной. Именно такой, какую одобрил бы Артём. Без "души", зато с чёткими перспективами.
— Хорошо, — кивнула Аля. — Тогда даю тебе два дня на рассчеты.
Денис улыбнулся, явно довольный, что его инициатива нашла отклик. Аля же чувствовала странную горечь. Она всё больше делала то, что "надо", а не то, что хотелось. Её мечта о пекарне с "хлебом, пахнущим домом" постепенно обрастала суровыми требованиями рынка и страхом перед опекой.
По дороге домой она заехала к маме. Маргарита Вениаминовна встретила её с пирогом и тревогой в глазах.
— Доченька, ты худая как щепка! Илья звонил, пока тебя не было. Напомнил, что у Сонечки через два дня выступление в лагере — какой-то концерт для родителей. Нужно светлое платьице и белые банты. Ты же не забыла?
Аля закрыла глаза. Конечно, она забыла. Снова. В вихре дел и вчерашнего срыва это вылетело из головы.
— Помню, мам, — солгала она, с трудом выдавливая улыбку. — Всё куплю.
Она сидела на мамином диване, ела тёплый пирог и слушала, как мать ругает соседку. И понимала, что этот простой, обыденный мир — с пирогами, концертами, соседскими склоками — уходит от неё. Теперь она не может отключиться от онлайн-встречи и пойти на кухню, готовить суп на ужин, как было совсем недавно, на ее прошлой работе. Теперь ее мир теперь крутился вокруг вечного страха ошибиться.
Перед сном она проверила таймер. 50 дней 08 часов 17 минут.
Времени оставалось всё меньше. А путь к цели становился всё сложнее. И теперь на этом пути ей предстояло идти одной. Без поддержки, без тепла, без права на слабость. Потому что любая слабость могла стоить ей дочери.
Она легла спать, но сон не шёл. Перед глазами стояло лицо Артёма. Таким, каким оно было той ночью — без маски, усталым, человечным. И таким, каким оно было сегодня — холодным и недосягаемым.
Они оба сделали выбор. Он — в пользу бизнеса. Она — в пользу выживания. И этот выбор пролёг между ними глухой, невидимой стеной. Возможно, самой прочной из всех, что ей предстояло разрушить.
29. Тихий саботаж
Воздух в цеху был наполнен привычным гулом и запахом свежего теста, когда у Али зазвонил телефон. На экране светилось имя поставщика муки, сельхозкооператива «Нива».
— Александр Петрович, здравствуйте! — бодро начала Аля, ожидая обсудить детали следующей поставки.
— Алёна Игоревна, — голос в трубке звучал неловко, почти виновато. — Вот, звоню... Знаете, тут такое дело, у нас планы поменялись. На производстве реконструкция, так что... на ближайшее время приостанавливаем все мелкие отгрузки. Совсем неудобно выходит, понимаете...
Аля замерла, сжимая телефон. «Мелкие отгрузки». Раньше почему-то их все устраивало.
— Но мы же договорились! У нас контракт... — попыталась она возразить.
— Хотел бы вам помочь, — поставщик засуетился. — Но форс-мажор, сами понимаете. Ничего не поделаешь. Может, осенью возобновим... Как-нибудь...
Он быстро попрощался и положил трубку. Аля стояла посреди цеха, смотря в пустоту. Отказ был таким внезапным и надуманным, что в воздухе повис немой вопрос: «Почему?»
Вечером, когда Артём заглянул за отчётами, она поделилась с ним странной новостью.
— Отказались? — переспросил он, его брови чуть сдвинулись. — Без объяснений?
— Ссылался на реконструкцию, — пожала плечами Аля. — Но звучало это... неубедительно.
Артём ничего не сказал, но его взгляд стал собранным, острым. Он достал телефон, пролистал местный городской паблик в соцсетях — место, где обычно кипела вся жизнь Сосновска. И среди объявлений о продаже картошки и поиске пропавшей кошки его взгляд зацепился за пост без подписи.
«
Комментарии под постом уже начинали разогреваться: «Я тоже сомневалась, там цены высокие!», «Надо проверять таких кустарей!»
Артём молча повернул экран к Але. Та прочитала, и по её лицу пробежала тень.
— Это... бред, — выдохнула она. — Мы каждую партию проверяем. У нас не могло быть сырого хлеба.
— Знаю, — спокойно сказал Артём. — Но кто-то очень хочет, чтобы все думали иначе.
Они стояли друг напротив друга, и в тишине цеха их мысли работали в унисон. Слишком удобно и слишком вовремя. Сначала поставщик, теперь анонимный отзыв.
— Илья, — тихо произнесла Аля, не как вопрос, а как констатацию леденящего душу факта.
— Скорее всего, — кивнул Артём. — Но доказательств нет. Нигде. Всё чисто и анонимно. Он действует через третьих лиц, намеками и шёпотом.
Он подошёл к окну, глядя на темнеющий город.
— Это только начало, Аля. Он не станет ломать тебя в лоб. Он будет медленно травить. Подрывать репутацию, перекрывать поставки, создавать ощущение, что всё вокруг рушится. Чтобы ты в конце концов сама сдалась, почувствовав себя загнанной в угол.
Аля смотрела на его спину, и по телу пробежал холодок. Это была не война, а осада. И враг был невидим, призрачен, а значит, страшнее вдвойне. Она сжала кулаки. Страх отступал, уступая место холодной, ясной решимости. Если он хочет тихой войны, он её получит. И сдаваться она не собиралась.
Артём повернулся к Але. Его лицо, секунду назад задумчивое, вновь выражало холодную собранность.
— Муку найдём. Это решаемо, — сказал он, возвращаясь к столу и открывая ноутбук. — У «Нивы» не один кооператив в области. Созвонимся, поедем, посмотрим сырьё. Дороже, возможно, но это временно.
Он посмотрел на Алю, и в его глазах вспыхнула знакомая искра расчёта.
— А вот второе... У Галины Ивановны сын, Сергей, в том самом кооперативе работает, верно? Не главный, но свой человек. Думаю, стоит с ним поговорить. Узнать, каким ветром их «реконструкцию» надуло. Возможно, найдём и рычаги, и нового поставщика в одном лице, да ещё и с местной, проверенной мукой.
Мысль была гениальной в своей простоте. Использовать их реальные связи против безликой атаки Ильи.
— Только осторожно, — предупредила Аля. — Галина Ивановна... она может не так понять.
— Она поймёт, что мы боремся за общее дело, — парировал Артём. — И что её сыну здесь тоже есть перспектива.
Артём отправился на поиски Галины Ивановны и в присутствии Али изложил ей свой план. Женщина нахмурилась, услышав про «Ниву».
— Отказали? — фыркнула она. — Небось, кто-то пошустрее деньги подсунул. У них там небось уже новый председатель... — Но потом её взгляд стал внимательным, когда Артём заговорил о Сергее.
— Мой Сережа там зря не пропадает, — с гордостью в голосе сказала она, когда Артём закончил. — Он всё про их дела знает. Я ему скажу. Пусть разузнает. Чтобы наше дело не страдало.
И тут Артём, глядя на её суровое, но преданное лицо, добавил:
— Галина Ивановна, если всё получится, и мы сможем наладить поставки через Сергея, я готов рассмотреть вопрос о его официальном трудоустройстве у нас. С полным соцпакетом. Заместителем по закупкам сырья. Чтобы всё было прозрачно и под контролем.