Яна Марс – Мой босс: Искушение соблазном (страница 8)

Он бросал ей вызовы, которые на первый взгляд казались абсурдными: найти архивные финансовые данные десятилетней давности за сорок минут, организовать закрытый ужин с японским партнером, чьи пищевые предпочтения по уровню информации сравнимы были с государственной тайной. Или срочно найти переводчика на сложнейший патентный документ с китайского: переводчика, который не исказит ни единого технического нюанса и выполнит перевод за полдня.

Но Ариана не дрогнула. Она не просто следовала своему плану — она вжилась в него, как в вторую кожу, более прочную и бесчувственную. Ее дни были расписаны по минутам, ее разум работал как сверхточный компьютер. Она предвосхищала его желания, ее аналитические записки были безупречны, ее память стала энциклопедической. Она научилась читать малейшие изменения в его интонации, предугадывая всплеск раздражения еще до того, как он сам его осознавал.

И однажды вечером, уже дома, за чашкой успокающего травяного чая, который Ариана пила теперь регулярно, перечитывая свой собственный "План выживания", она с леденящим душу прозрением осознала: она не просто следует стратегии. Она становитсяегоотражением.

Пункт первый:Пунктуальность до фанатизма.Теперь Ариана сама приходила в офис за полчаса до начала рабочего дня, и ее раздражала любая, даже пятиминутная задержка курьера или задержка с отправкой факса. Она начала измерять эффективность своего дня в сэкономленных минутах.

Следом пункт номер два:Перфекционизм, граничащий с психическим расстройством.Ариана перепроверяла каждую запятую в своих письмах по три раза. Тратила кучу времени на оформление согласно внутренниму регламенту. Она видела ошибки там, где их не видел никто другой, и исправляла их с холодным, безэмоциональным упорством.

Пункт три:Тотальный контроль.Она создала систему планирования и учета, которая позволяла ей контролировать не только свои задачи, но и отслеживать рабочий процесс всего отдела. Если кто-то потенциально мог задержать нужный ей документ, она знала об этом раньше самого сотрудника. Ее мир сузился до "Вольск Групп", и в этом мире она медленно сходила с ума.

Четвертым путктом быланетерпимость к оправданиям.Когда бухгалтерия задержала отчет, прислав формальное извинение о "технических неполадках", ее первой реакцией была не понимающая улыбка, а холодная мысль: "Это непрофессионализм". Ариана мысленно произнесла этоегоинтонацией.

И, наконец,абсолютная дистанция.Она перестала участвовать в кухонных перерывах, отвечала коллегам односложно, ее лицо в рабочее время было такой же непроницаемой маской, как и у него. Она убила в себе не только страх, но и простые человеческие импульсы — желание пошутить, пожаловаться, просто поболтать.

Ариана лишь иногда позволяла себе на пять минут запереться в туалете, дав волю чувствам. А затем нужно было бежать вперед — улучшать показатели эффективности.

Она смотрела на свои заметки, на эти сухие, безжизненные пункты, выведенные ее рукой, и ее охватила тихая, глубокая паника, похожая на осознание того, что ты идешь по тонкому льду и слышишь уже не просто треск, а настоящий гул под ногами. Этот план был написан ею, Арианой Орловой, но духом, логикой, самой своей сутью он дышал им. Чтобы выжить рядом с хищником, она сама начала отращивать клыки и когти, перенимать его повадки, учиться мыслить его категориями. Чтобы не быть сломленной его волей, ей пришлось выковать в себе такую же, железную и безжалостную.

За две недели она полностью убила в себе все человеческое, и, приролзая домой совсем без сил, старалась сильно не рефлексировать. Она будто отключила все чувства. На миг Ариана задумалась о том, что же с ней будет, когда все чувства вернутся, но она тут же отмахивалась — будь что будет, зато сейчас она может абсолютно спокойно выслушивать крики Марка Вольского о своей некомпетентности. И ничего ни в ее лице, ни в движениях, не выдаст настоящей, искренней ярости.

Между ними ничего не изменилось. Он по-прежнему был ее мучителем, а она — его жертвой, отчаянно защищающейся. Но способ защиты, который она избрала, стирал границы между ними. Она перенимала его методы, его хладнокровие, его безжалостную эффективность. Принимала ли Ариана эти стороны в нем и, тем более, в себе? Девушка не знала ответа. Теперь, когда от ошибок других зависила ее жизнь, ей казалось очевидным — это ее единственный путь.

Ариана легла спать, но сон не шел. Перед глазами стояло не его недовольное или раздраженное лицо, а ее собственное отражение в темном окне офиса — строгое, сосредоточенное, лишенное тепла. Она пыталась стать каменной статуей, как он. И у нее получалось. Слишком хорошо.

И самый тревожный вопрос висел в воздухе: что останется от нее, Арианы Орловой, с ее болью за родителей, с ее старыми подругами, с ее любовью к сладкому и дурацким сериалам, если эта игра затянется? Сможет ли она когда-нибудь снять эту маску? И не станет ли маска в итоге ее настоящим лицом? Она вступила в схватку с демоном и с ужасом понимала, что начинает понимать его логику. Понимать его логику, его мотивы, его извращенную эстетику безупречности. А что, как не это понимание, не это зеркальное отражение, является первой, самой страшной стадией полного и окончательного поражения.

11. Тень прошлого

Еще несколько недель пролетели в сумасшедшем, выматывающем ритме. После ее странной внутренней метаморфозы Вольский не стал добрее или мягче — это было бы против его природы. Но откровенно унизительных, абсурдных поручений стало заметно меньше. Они сменились сложной, интенсивной, но профессиональной работой. Теперь он требовал от нее не просто слепой скорости и исполнительности, а глубины анализа, стратегического мышления, умения видеть картину в целом. Ариана чувствовала, что ее проверяют на прочность уже другими методами — испытывали не ее выдержку, а ее интеллектуальный потенциал.

Именно новая задача — подготовить справку по поглощению "Вольск Групп" сети региональных логистических центров "ТрансЛогик" около десяти лет назад — и привела ее в корпоративный архив. Вольский бросил это поручение на бегу, упомянув, что потенциальные инвесторы из Азии интересуются долгосрочной стратегией компании, и нужно показать им успешный кейс интеграции.

— В такой технологичной компании — и бумажный архив? — с легким удивлением подумала Ариана, как и каждый раз, попадая в царство тишины, стеллажей и папок. Но в этот раз она сказала это вслух. И ее тут же поправил пожилой архивариус, выдавший пропуск:

— Цифровые носители ненадежны, барышня. А здесь — противопожарная система, климат-контроль и никакого доступа извне. Все как у швейцарских банков, только информация вместо золота.

Найдя нужный сектор, Ариана взяла с полки увесистую папку с делом "ТрансЛогик". Усевшись за единственный стол, она открыла ее и ахнула. Внутри царил настоящий хаос. Документы по "ТрансЛогик" были перемешаны с какими-то отчетами по маркетинговым кампаниям, счетами за обслуживание оргтехники и даже старыми заявками на канцелярские товары. Никакой хронологии, никакой систематизации. Похоже, материалы сдавал в архив кто-то отчаянно ленивый, либо очень некомпетентный.

"Глупый, необразованный сотрудник, — с досадой подумала она, — подшил не те бумаги и сдал в архив, даже не глядя. И ведь их приняли!".

С досадой вздохнув, Ариана принялась наводить порядок. Она разложила документы по стопкам, пытаясь отделить зерна от плевел. Это отнимало драгоценное время, но иного выхода не было. И вот, перебирая бумаги из очередной стопки, взрлядом Ариана зацепилась за технический акт приемки какого-то мудреного серверного оборудования. Это был стандартный документ, подписанный представителями подрядчика и принимающей стороны. И в графе "Принял" стояла подпись и расшифровка: "Старший инженер С.О. Орлов".

Сердце ее пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной силой. Она знала эту подпись — чуть угловатую, с резким росчерком в конце. Подпись ее отца.

Десять лет назад... Как раз в тот период, когда дела отца пошли под откос. Она была тогда подростком, но хорошо помнила, как из уверенного в себе профессионала он превратился в замкнутого, подавленного человека, твердившего что-то о "несправедливости" и "предательстве". Он никогда не говорил подробностей, отделываясь общими фразами: "Не срослось", "Не повезло".

Она схватила документ и стала лихорадочно изучать его. Акт не имел никакого отношения к "ТрансЛогик". Он был составлен для совершенно другого проекта — модернизации IT-инфраструктуры в одном из филиалов холдинга. Он явно попал сюда по ошибке, затерявшись в общей куче бумаг из-за чьего-то разгильдяйства.

Ариана медленно опустила листок на стол. Это была всего лишь ошибка, крошечный сбой в безупречной системе Вольского, доказательство чьего-то непрофессионализма. Но почему именно эта ошибка? Почему она, из тысяч папок и миллионов документов, нашла именно этот, с единственным упоминанием ее отца, человека, чья карьера рухнула после работы на компанию, связанную с "Вольск Групп"?

Она сидела в пыльном полумраке архива, и холодная дрожь пробежала по ее спине. Возможно, она искала смысл там, где его не было. Нужно будет обязательно распросить об этом отца — что, если она сможет как-то помочь ему?