Яна Марс – Мой босс: Искушение соблазном (страница 26)

Она медленно приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо. Приглушенный свет ламп выхватывал из полумрака резкие черты, но сейчас они казались усталыми, почти мягкими. В его глазах не было привычной насмешки или расчета, лишь глубокая, неприкрытая уязвимость. Это зрелище было опаснее любого его гнева. Оно растапливало лед вокруг ее сердца и будило в ней что-то опасное, почти материнское, острое желание прикоснуться к этой обнаженной боли.

И она почувствовала, как в горле подступает комок. Опьяненная близостью, этой редкой откровенностью, она готова была рассказать ему все — с этим теплом из самых потаенных уголков души выползла тень прошлого. Рассказать о документе с подписью отца. О своем страхе за родителей и глубоком желании все исправить, даже несмотря на запреты. О желании попросить его о помощи и обелить имя ее отца. Слова жгли ее изнутри, просясь наружу. В этой тишине, глядя в эти беззащитные глаза, она могла спросить. И, возможно, он бы ответил.

Но страх и стыд сдавили горло ледяными тисками. Стыд за отца? Или за себя — за то, что хотела использовать его, Вольского, чтобы докопаться до правды, в то время как ее тело и сердце уже принадлежали ему безраздельно?

Сердце Арианы сжалось от внезапного, ясного осознания: она не хочет. Не хочет просить. Не хочет, чтобы ее боль и ее борьба стали разменной монетой в этих странных, хрупких отношениях. Нет, она никогда и не хотела им пользоваться — с самого начала Ариана лишь хотела его помощи. Но сейчас она поняла, что не хочет видеть в его взгляде подозрение, что все это — ее расчет, ее долгая игра. Принести сюда тень своего отца значило осквернить это мгновение, эту призрачную близость, которая была сейчас ей дороже любой мести или справедливости.

Она сама поможет отцу. Сама. Без него.

И вместо исповеди о прошлом, с ее губ сорвалась другая, не менее страшная правда — о настоящем.

— Я не знаю, где заканчиваюсь я и начинаешься ты, — тихо сказала она, ее пальцы невольно легли на его грудь, над тем самым сердцем, что билось так ровно и властно. — Я тоже… пряталась. За своим планом выживания. За маской крутой деловой женщины, которой нельзя сломать…

Ариана сделала паузу, подбирая слова.

— А теперь… теперь, когда тебя нет рядом, даже на пять минут, я чувствую себя отключенной от источника жизни. Как будто я забыла, как дышать самостоятельно. Это безумие, Марк. Это болезнь.

— Ты думаешь, со мной иначе? — наконец произнес он, и его голос был тихим и хриплым. — Я человек, для которого расписание — это закон, и мне тяжело не нарушить собственные правила из-за призрака твоего аромата. Потому что в голове у меня был только запах твоих волос в лифте с утра.

Она посмотрела ему прямо в глаза, больше не прячась.

— Под моей маской — женщина, которая с ума сходит от твоего прикосновения. Которая ждет этих украденных секунд в лифте. Которая ненавидит твое молчание и боится твоих слов. Которая… которая не знает, кто мы сейчас, и не представляет, что будет завтра. И это сводит ее с ума.

Он слушал, не двигаясь, его взгляд был прикован к ее губам, выговаривающим эти опасные, неосторожные слова. Его обычная маска — маска неприступного, все контролирующего короля — таяла на ее глазах, оставляя после себя лишь обнаженную, почти шокирующую искренность.

— Завтра, — он медленно провел большим пальцем по ее нижней губе, и ее все тело содрогнулось от этого ласкового жеста, — я буду твоим начальником. А ты — моим лучшим стратегом и самой невыносимой подчиненной.

— А сейчас? — едва слышно выдохнула Ариана.

—Сейчас… — его рука скользнула ей за шею, притягивая ее ближе. — Сейчас ты невыносимо красива.

Он наклонился и прижался губами к ее лбу. И для нее, в этой тишине, под тяжестью его руки и теплом его дыхания на своих губах, эти слова значили гораздо больше, чем любые громкие признания. Они значили все.

Их губы встретились в поцелуе, который стал их признанием. Признанием в том, что они оба заблудились, в том, что они оба боятся. И признанием в том, что несмотря ни на что, они не хотят быть нигде, кроме как здесь — в обьятиях друг друга.

— Ты вошла в мою жизнь, Ариана Орлова, как стихийное бедствие. Сначала — как раздражающая помеха, которую нужно было сломать. Потом — как угроза моему контролю. А теперь…, — прошептал он. — Теперь ты — моя. Единственная, с кем я могу быть просто мужчиной. Уставшим. Сломанным. Нуждающимся.

Эти слова разом сожгли все ее страхи и сомнения. Она обвила его шею руками, втянула его знакомый, горьковато-сладкий запах, смешанный теперь с запахом их любви, и притянула к себе. Новый поцелуй был медленным, глубоким, исследующим.

Его ладони скользили по ее телу, каждое прикосновение было вопросом и благодарностью. Каждый вздох — молитвой. Она смотрела ему в глаза, тонула в них, и видела, как в них отражалось ее собственное преображенное лицо.

Они двигались в унисон, казалось, их души, так долго и яростно отказывавшиеся друг от друга, наконец нашли общий язык. Она плакала, не сдерживаясь, а он пил ее слезы своими поцелуями, словно они были единственным источником влаги в выжженной пустыне его жизни.

Пик наслаждения нахлынул на них не взрывом, а медленной, всепоглощающей волной, которая смыла последние остатки страха и недоверия. Он рухнул на нее, зарывшись лицом в ее шею, и его могучее тело содрогалось в ее объятиях. Она держала его, гладя по влажным волосам, шепча бессвязные слова.

Они лежали так, сплетенные, не в силах и не желая разделяться. Город за окном начинал светлеть, очертания небоскребов проступали в предрассветной мгле. Ариана чувствовала — пока он держал ее в своих объятиях, словно она его самое главное сокровище, у нее хватало смелости надеяться и мечтать.

35. Побег

Вчерашний день был особенно напряженным — серия сложных переговоров, каждое слово в которых было отточенной сталью. Ариана, как всегда, работала на износ, предвосхищая его желания, гася потенциальные конфликты, будучи его идеальным отражением. Но сегодня она почувствовала, как нервы натянуты до предела, и усталость стала тяжелым свинцом в костях.

Он вошел в ее кабинет без стука, что уже было нарушением их негласных "офисных" правил.

— Собирай вещи, — сказал он без предисловий, его голос был низким и лишенным привычной повелительной резкости. В нем слышалась та же усталость, что и у нее, но смешанная с чем-то еще — с решимостью.

Ариана подняла на него удивленный взгляд. — Собрать вещи? Куда? У нас в одиннадцать конференция с японскими партнерами...

— Ее перенесли на понедельник, — коротко бросил он. — Мы уезжаем. На пару дней.

— Уезжаем? Куда? — она не понимала, чувствуя легкую панику. В его расписании не было никаких командировок.

— Просто уезжаем, — он подошел ближе, его взгляд скользнул по ее лицу, по темным кругам под глазами, которые она тщетно пыталась замаскировать. Он быстро поцеловал ее в лоб.

Ариана удивилась проявленной нежности и быстро собрала вещи. По дороге до его квартиры она ненадолго уснула.

В квартире же Марк дал ей немного времени, чтобы собрать сумку.

— Надень что-нибудь... простое. Джинсы. Свитер. Удобную обувь.

Через сорок минут его черный внедорожник плавно выруливал из подземного паркинга в вечерний поток машин. Марк был за рулем, его пальцы уверенно лежали на руле. Он снял пиджак и галстук, и в простой темной водолазке он выглядел моложе, менее недосягаемо. Ариана сидела рядом, в мягких джинсах и объемном кашемировом свитере под новым пальто, которое она с радостным удивлением обнаружила в своей части его гардеробной. Она смотрела на город, уплывающий за тонированным стеклом, и чувствовала, как клубок напряженности в ее плечах понемногу начинает разматываться.

Они ехали молча, но это молчание было комфортным, общим. Он включил музыку — тихий, меланхоличный джаз. Марк не смотрел на нее, но его присутствие было осязаемым, заполняющим собой все пространство салона.

Она не ожидала, что он свернет на парковку у большого фермерского маркета на выезде из города. Магазин был стильным, с прилавками из темного дерева и аккуратными рядами свежих овощей и фермерских продуктов.

— Мне кажется, у нас пустой холодильник, — сказал он, заглушая двигатель. В его голосе прозвучала легкая, непривычная неуверенность. Ариана все еще не до конца понимала, о чем идет речь.

Войдя внутрь, Ариана на мгновение застыла. Это было так далеко от их привычной реальности. Здесь пахло свежеиспеченным хлебом, спелыми фруктами и влажным деревянным полом. Они взяли большую плетеную корзину и пошли между рядами.

Именно здесь, среди кочанов салата и пучков зелени, с ними произошла метаморфоза. Они перестали быть начальником и ассистенткой, любовниками, разрывающимися между страстью и ненавистью. Они стали просто мужчиной и женщиной, выбирающими еду на ужин.

— Я планирую сделать стейки, — он взял упаковку с двумя толстыми кусками рибая, изучая мраморность прожилок с профессиональным видом, каким изучал финансовые отчеты.

— Хорошо, — ответила Ариана, находясь в шоке.

Потом Марк, к ее изумлению, спросил ее мнение о соусе. Они вместе выбирали овощи для салата — он с серьезным видом отбирал помидоры черри, а она, улыбаясь, положила в корзину авокадо. Он взял пару бутылок минеральной воды, а она, набравшись смелости, протянула ему веточку свежего розмарина.

— Для аромата, — пояснила Ариана.