Яна Лехчина – Игла из серебра (страница 45)

И его самого теперь-то узнал.

Глава IX

Тени пляшут

Ольжана уже спросонья поняла: что-то не так.

Ей даже послышался крик.

Она резко села, выглянула из кибитки и обнаружила, что на поляне не было никого, кроме неё и Сэдемеи. Солнце высоко – значит, ещё день; сколько она проспала? Час? Два? Действительно ли Ольжана уснула сама или Лале сморил её чарами в дороге, чтобы…

Чтобы что? Отомстить за подлитый тачератский мёд? А может, она всё придумала и на самом деле Лале не знал никаких сонных чар – и ни Юргена с утра не заколдовывал, ни её саму. Не станет же Ольжана обвинять Лале во всём, что ей не нравится?

Хотя, конечно, станет.

Ольжана выбралась наружу. В животе холодно защекотало: она правда слышала крик или ей приснилось?..

Нет, она не станет убеждать себя, что всё может быть не так страшно. Другой вопрос: что с этим делать? Ольжана зло ущипнула себя за руку, чтобы соображать быстрее, – и тогда из-за деревьев донёсся странный шум. То ли плеск воды, а то ли свист ветра.

Звук колдовства.

Первым порывом было броситься туда, но Ольжана жёстко себя одёрнула: а что дальше? Даже если Лале напал на Юргена, и даже если он пока с ним не закончил… Что сделает Ольжана? Побросается колдовским огнём? Покричит? Заломит руки? С её участием или без, итог схватки уже предрешён, и как бы ей ни хотелось там оказаться, стоило размышлять здраво.

Ольжана поклялась молчать обо всём, что Лале ей уже рассказал.

Нападения на Юргена среди этих вещей не было.

Она подняла руку, поводила ею по воздуху, – и с ближайшего дерева слетел крупный ворон. О, если бы Ольжана умела передавать другие колдовские послания, весточка первым делом полетела бы к Кажимере, но пока – лишь Хранко и ученикам Дикого двора.

Ольжана плюхнулась перед вороном на колени и притянула ниточку колдовства с той стороны, откуда шёл шум. Запечатлела у себя на обратной стороне век, переложила образ на блестящие вороньи перья: и эти лохматые деревья, и ленту реки за ними, и путь до примерного места, где Лале напал на Юргена.

Оставила руку на переливающейся спинке.

– Юрген в беде, – сказала Ольжана, и подушечки пальцев полыхнули жаром.

Вот так. Не убит. Не ранен. Потому что она не знала ничего, кроме этого, – но Длани, как же важно было передать хоть что-то!..

– Найдите его здесь. – Мысленно сделала изображение ярче. – Расскажите о моём послании Кажимере.

А теперь – словечко о том, кто это сделал. Пожалуйста, хоть одно слово…

– На него напали. Это…

Губы прострелило так, словно Ольжану полоснули ножом. Ей пришлось оторвать руки от ворона, зажать рот. Будь ты проклят, подумала она сквозь слёзы. Если Лале напал на Юргена, это ведь необязательно означало, что он чародей, – но клятва и это сочла намёком. Видимо, других причин быть не могло.

Ворон не стал дожидаться, когда Ольжана придёт в себя. Он тяжело взмыл в воздух, однако Ольжана вскочила и снова приманила его к себе. Представила Тержвице, и хмурого Хранко, и других учеников Йовара вокруг него, и запах сырости, трав и лежалой соломы. Найди их, велела она ворону, едва размыкая пылающие губы. Найди их и веди себя перед ними так беспокойно, чтобы они и не подумали отмахнуться от моего послания.

Ворон описал круг над поляной – и полетел на юг.

Ольжана сплюнула наземь. В слюне – чёрный сгусток от волшбы и немного крови. Она вытерла рот, подобрала юбку и побежала к реке.

Когда она спускалась к берегу, у неё чуть не отказали ноги – похолодели и подкосились, и Ольжана с трудом устояла. А когда она увидела Юргена, лежащего у кромки воды, внутри всё оборвалось. Она кинулась к нему, и обняла его голову, и грудно взвыла, как раненое животное. Даже Лале, и того она заметила позже – лишь краем глаза, чёрный образ у поваленного дерева.

– Да бросьте вы. – Голос показался приглушённым, точно Лале говорил с противоположного берега. – Он живой.

Ольжана вскинула лицо. Её руки, обнимающие Юргена, дрожали. Губы тоже не слушались, поэтому единственное, что она смогла – бросить злой взгляд.

Юрген был бледным и насквозь мокрым. Глаза закрыты, пряди прилипли ко лбу.

– Т-ты ут-топил его, – процедила Ольжана, клацая зубами. – Т-ты…

Лале подошёл ближе. Рукава закатаны, на пальцах – чёрные следы от волшбы. Видать, всё это далось ему не так уж и легко; но сам он выглядел сухим, а значит, Юрген не успел зачаровать воду, чтобы побороться.

– Он живой, – повторил Лале. – Смотрите: он дышит. А если положите руку ему на грудь, почувствуете, что у него бьётся сердце. Я не хочу его убивать, но мне нужно, чтобы он не мешался.

Ольжана недоверчиво опустила глаза. И вправду – грудь Юргена слегка вздымалась. На шее редко, но ровно билась жилка.

Лале наклонился, для удобства упёрся руками в колени.

– Это вроде сна, – сказал он, – которым спали стражи в хал-азарских гробницах. – (Ольжана не думала, что способна разозлиться ещё сильнее, но сейчас чуть не вскрикнула: они что, на уроке колдовства?) – Погрузить человека в подобный сон сложнее, чем убить, и я бы не сделал этого просто так. С Юргеном всё будет в порядке.

– Неужели? – Ольжана рассеянно гладила макушку Юргена. – Он будет валяться здесь на виду у всех, без еды и воды, и любое дикое жив…

– В этом состоянии, – перебил Лале, – он не нуждается ни в воде, ни в пище. Если позволите, как спячка у медведя.

Его рот слегка дёрнулся, будто Лале захотел усмехнуться, но сдержался.

– А на виду он только пока. Для того чтобы вы посмотрели и убедились, что я его не убил.

Ольжана вцепилась Юргену в плечи.

– Что это значит?

– Мы оставим его здесь. – Лале выпрямился и сделал широкий жест рукой.

Затрещал один из прибрежных вязов, самый мощный и кряжистый. Кора ввалилась внутрь, и глубокая трещина располовинила ствол.

От мысли, что Юрген будет заперт внутри дерева, на Ольжану нахлынула волна дурноты.

– Ольжана. – Лале опять повернулся к ней. – Здесь он будет даже в большей безопасности. Юрген не умеет сидеть на месте, а так его не заденет всё то, что скоро произойдёт.

– А что произойдёт?

Лале сделал вид, что не услышал.

– Это колдовство никак не повлияет на его будущее, – сказал он. – Разум, память, тело – ничего не пострадает. Юрген просто поспит и проснётся, когда придёт время, в новолуние или чуть позже. А теперь, если позволите, пора заканчивать.

Прибрежная почва забурлила, как кипящий суп, и Ольжана поняла, что Юргена отволакивает от неё.

Дальше всё произошло быстро. Ольжана разжала хватку и позволила Юргену откатиться к вязу. Лале с усилием, не без помощи колдовства, приподнял его, – голова Юргена бессильно свесилась на плечо, светлая прядь трогательно перечеркнула лоб; веки опущены, рот приоткрыт – он показался совсем беззащитным и юным. Ольжана возненавидела себя за то, что допустила всё это.

– А если вы умрёте, – спросила она, – эти чары… – Боль!

Проклятая клятва.

Ольжана потёрла губы и приготовилась перестроить предложение, но Лале понял и так. Он подпирал Юргена к стволу – обернулся, приподнял брови от удивления. Ответил:

– Да. Если я умру, чары иссякнут без моего участия. Примерно в новолуние.

Ольжана так и продолжала сидеть у реки. Её юбка была перепачкана в земле, и руки бездумно мяли грязную ткань.

– Ну уж здесь вы могли соврать.

– Мог бы, – согласился Лале, перехватывая Юргена за плечи. – Но вас я не боюсь. – (Ещё бы, подумала Ольжана.) – И даже если вы попытаетесь убить меня сегодня ночью, я пойму.

У меня всё равно ничего не получится, отозвалась Ольжана мысленно. Неуклюже поднялась.

Когда Юрген оказался внутри, вяз утробно застонал и принялся срастаться вокруг его тела. Кора потянулась к коре, но в нескольких местах образовала впадины, похожие на дупла. Может, для воздуха?

– Ладно я. – Ольжана отряхнула подрагивающие ладони. – Меня и не стоит бояться. Но страх вы явно потеряли. – Помедлила, надеясь, что клятва не сочтёт это намёком: – Что, если одна из птиц над этим лесом – чей-то соглядатай?

Вяз затих. Юрген остался внутри – и не догадаться, что кто-то был здесь замурован.

Никчёмная дура, сказала себе Ольжана. «Ты могла бы попробовать отстоять его. Могла бы разок огреть Лале заклятием…» Делу бы это не помогло, но, может, все её размышления о рассудительности – лишь повод, чтобы оправдать собственный страх?

– Выбора нет. Это раз. – Лале огляделся. – Два: не думаю, что Кажимера направит своих учениц в такой глухой лес, когда ей нужны силы для ловли чудовища. И три…

Он отдышался. Вытер взмокший лоб – наверное, нелегко таскать на себе взрослых парней и прятать их в деревья, но Ольжана не испытала ни толики сочувствия.

– Держите. – Лале вытащил из-за пояса зачарованное перо, которое послали Юргену из Тержвице. – Вот вы отказались смотреть, а зря. Любопытная вещица.