Яна Лехчина – Игла из серебра (страница 30)

Ворон приземлился.

Ольжана погладила его спинку дрожащей рукой.

Чары явно принадлежали не самому Хранко. У него они ощущались иначе: воздух над птицей становился плотным и словно бы… терпким? Ещё до того, как удавалось прочувствовать послание, можно было уловить запах – сушёные травы, дикая ежевика, пергамент. А сейчас Ольжана почуяла над оперением прохладную свежесть.

Как лёгкий ветерок с моря. Или первый морозец. Или мята, сорванная на теремном дворе.

Юрген. Ольжана прикрыла глаза.

На внутренней стороне век – влажная тёмная глубина, словно Ольжана посмотрела на дно колодца. В отличие от Хранко, Юрген не передавал с воронами картины происходящего, только слова. Но он был сильным колдуном, и даже в простой рассказ просачивались образы того, что его окружало. Очевидно, это сообщение Юрген передал из Тержвице – оттуда и ощущение озёрной промозглости.

«Здравствуй! – Это раздалось прямо в её голове – по-мальчишески задорно. – Не думаю, что ты успела по мне соскучиться, но я снова направляюсь к тебе. Пан Авро решил, что мне безопаснее побыть с тобой на время ловли чудовища. – Судя по изменившемуся голосу, он скорчил рожу. – Так что пока все будут заманивать его в ловушку, мы с тобой попутешествуем по холмам да весям: там, где нам скажут. – Хмыкнул. – Спутник твой, наверное, не обрадуется… Но ничего. Придётся потерпеть. Даже если что-то у пана Авро не получится с ловушкой, я всё равно тебя в обиду не дам. Не переживай».

Ольжану обдало жаром. «Не обрадуется» – это мягко сказано.

«У меня есть подвеска с твоим запахом, но если ты подскажешь, где вы сейчас и куда направляетесь, я быстрее вас найду. – Чмокающий звук, как от воздушного поцелуя. – До встречи! – И добавил настороженнее и тише: – Расскажу тебе потом про Йовара».

Послание закончилось. Ольжана выпрямилась и осмотрелась, нет ли Лале, – но видно, он так и остался у костра.

Первый порыв – с этим же вороном передать, чтобы Юрген оставался в Тержвице. Нечего ему тут делать. Их с Лале общение и так было напряжённым, а теперь… Если Лале решит, что Юрген его подозревает, расправится ли он с ним, как с теми наёмниками?

Тут же Ольжана признала: ничто не насторожит Юргена больше, чем слёзная просьба повернуть назад. Он прибежит ещё быстрее – и сразу начнёт задавать вопросы, а ведь Ольжана не сможет ему ответить… Она пока не выяснила ничего, что не покрывала бы данная Лале клятва.

Ольжана вытерла ладони о юбку. Махнула и процедила:

– Лети прочь.

Ей надо хорошенько подумать, а потом – незаметно найти другого ворона и отправить послание, которое не будет стоить Юргену головы. Задерживаться нельзя. Лале не должен увидеть её смятение.

Она похлопала себя по щекам. Расправила плечи и мысленно проговорила: всё в порядке. Ничего не произошло. И тут же вспомнила: как там сказал Лале за игрой в калифову войну? Скорее всего, пан Авро понял, что душегубы не справились, – «значит, скоро он пошлёт к нам кого-нибудь ещё».

Ольжана мысленно выругалась. Ушлый тачератец! Чего он хотел? Чтобы пронырливый Юрген раскрыл Лале – да так, чтобы весть об этом долетела и до Тержвице, и до Птичьего терема, и до Горестного замка? Но как Юрген сможет сделать это, не вступив с Лале бой? Он хорош, но Лале сильнее. Или Авро надеется, что Юрген успеет передать свои подозрения друзьям?

Нужно будет поразмышлять об этом в более безопасное время. Ночью. Или во время купания.

Ольжана обняла себя руками. Сможет ли она сейчас удержать лицо?..

С одной стороны, она не новичок. Чего только не приключалось, пока она жила в Диком дворе… Ольжана тайно выбиралась в соседние деревни вместе с Юргеном и Бойей, а потом дотошно заметала следы. Помогала разыгрывать представления, если нужно было, чтобы Йовар не заметил отсутствие Якоба, – (его, пьяного, тем временем вытаскивали из речки Хранко и Юрген), – или подкупала сластями шишимор, которые должны были устроить бедлам в подвале, чтобы заглушить последствия неправильно сваренного зелья – (бурлило и шипело, как водопад!), – и взять на себя ответственность за лопнувший котелок. Йовар ценил шишимор больше Ольжаны, так что сильно на них не злился.

Да и в конце концов Ольжана, хотя постоянно находилась у Йовара под носом, связалась с госпожой Кажимерой – а потом сбежала из Чернолесья, и её даже не сразу хватились.

Она сплела пальцы в замок. Нет, она явно не так плоха и проста, как обычно о себе думает… Но с другой стороны: где Йовар, уверенный, что страха перед ним достаточно, чтобы держать всех в узде, – а где проницательный Лале, который столько лет ото всех скрывался? Наверняка у него намётанный глаз, и он сразу предположит, что она что-то утаивает…

Ольжана сжала кулаки. Жавора бы его побрал!

Она сорвала ближайшую травинку и пощекотала её кончиком в ноздре.

Шумно чихнула.

Сделала так ещё раз.

Много ли можно прочитать по лицу, если оно – перекошенное, со слезящимися глазами?

Ольжана выбралась из зарослей и вернулась к костру, натирая зудящий нос. К счастью, Лале остался там: ждал её, заложив страницу пальцем.

– Зачихалась, – оповестила Ольжана печально. – Может, вы меня заразили.

(Хоть бы оказалось, что он не видел ворона, хоть бы, хоть бы…)

Лале задумчиво погладил переносицу.

– Я старался быть осторожным, – сказал он. – Но мы всё равно путешествуем вместе, так что…

Ольжана пожала плечами.

– Да ладно. – Поправила платок на плечах. – Я крепкая. Если чудовище не убило, простуда и подавно не справится.

Лале ничего не ответил. Сухо полюбопытствовал:

– Продолжим?

Ольжана глянула на книгу на его коленях. Вызвала у себя зевок и попыталась подавить его, не размыкая губ, – а когда не получилось, прикрыла рот ладонью. Но вслух сказала:

– Конечно.

Вид у Лале – точно она котёнка пнула. В мгновение ока промелькнули изумление, недоверие и… обида?

– А впрочем, лучше в другой раз. – Он прочистил горло. Невесело усмехнулся: – Раньше вы так явно не показывали, что вам скучно.

Ольжана поняла: надо быстрее заканчивать разговор, чтобы остаться наедине с собой, – а иначе лопнет от переизбытка чувств.

– Ну раньше я была влюблена в вас по уши. – Она встала. Добавила: – Простите. Наверное, я просто отупела с того времени. Лучше правда отложить.

– Не извиняйтесь. – Лале отложил книгу. – То, что вы вообще меня слушаете, – удивительно.

Но его очевидно зацепило. «Не один ты догадываешься, что у меня на душе, – подумала Ольжана не без злорадства. – Я тоже кое-что смыслю».

Только вот… Стоит ли сейчас хорохориться? Что, если потом случатся страшные вещи, – и Ольжане придётся умолять Лале не причинять Юргену вред?

Ольжана помедлила. Глубоко и мерно подышала.

Не следует портить и без того натянутые отношения. Это невыгодно.

– Лале. – Она шагнула к нему. – Правда, простите. Не знаю, что на меня нашло. Это низко – использовать такие колкости. Надо либо совсем молчать, либо вести себя достойно.

– Да бросьте. – Лале посмотрел на потрескивающий костёр. – Делайте как вам угодно.

А вот теперь Ольжана почувствовала себя негодяйкой. Пришлось напомнить себе, кто из них убийца.

– Иногда мне действительно хочется вам нагрубить, – призналась она. – Но сами поймите. Вы не представляете, как вы мне нравились. Я не уверена, что до конца смирилась со всеми… изменениями.

Лале кивнул.

– Я понимаю. Не оправдывайтесь. – Указал взглядом на кибитку. – Идите отдыхать.

С удовольствием бы, но… Казалось, беседа не окончена. Напряжение подрагивало в воздухе, как упругая тетива.

Если её пренебрежение сумело расстроить Лале, значит, не так уж ему было всё равно и на неё, и на её благополучие. Разумеется, недостаточно, чтобы не творить жуть, – но может, этим удастся воспользоваться?

Она стояла перед Лале, по-прежнему сидящим у костра, и вспоминала, с каким восторгом некогда слушала его даже самые нудные учебные тексты. Протянула руку, дотронулась до его плеча.

Слегка сжала.

Ужаснулась про себя: ну она и даёт.

– Ладно. – Отдёрнула руку, будто обжёгшись. – Правда пора отдыхать.

Не приведи Длани, она переусердствует и покажется чересчур благосклонной. Лале сразу поймёт: она что-то замышляет. Не дурак же, который размякнет от простого касания.

Лале поражённо промолчал.

Уже в кибитке, задёрнув полог, Ольжана скрючилась и вцепилась себе пальцами в волосы. Юрген, мать его!.. Ну что, что с ним делать?

И тут же приказала себе: рассуждай здраво.

Юрген появится, и, может, Лале ни дня не позволит ему попутешествовать с ними – особенно когда узнает, что за всем стоит пан Авро. К тому же этим он причинит Йовару невыносимую боль: никого в целом свете Йовар не любит так, как Юргена. Лале наверняка порадуют его страдания. А что о ней самой…

Ну поревёт. Попроклинает Лале ещё сильнее. Нет, ради неё Лале и не подумает остановиться, как не остановился и раньше. Кажется, она только что думала о возможной выгоде? Дурёха!.. Даже если она продолжит трогать его за плечи, или позволит зажать себя у кибитки, или скажет, что он самый замечательный и справедливый, – глупости. Ни у её ненависти, ни у её любви нет над ним власти. Она – крохотный караульный в большой партии калифовой войны. Она забавляла Лале, и её восхищения позволяли ему чувствовать себя живым.