Яна Лавэй – Белый север: огонь на юге 2 (страница 2)
Не обычный.
Красный.
Из динамиков раздался голос – женский, тёплый, почти материнский:
«Аномалия обнаружена. Уровень угрозы: высокий. Предлагается добровольная адаптация. Отказ будет расценен как враждебный акт».
Алина улыбнулась.
– Вот и началось.
Глава 2. Приветствие Матери
Красный свет погас через три минуты.
Ворота снова открылись – но теперь их встречал не Хранитель, а женщина в белом платье без единой складки. Её волосы были убраны так туго, что лоб казался гладким, как стекло. Глаза – серые, без ресниц, без теней. Без прошлого.
– Я – Лиара, Посланница Матери, – сказала она. Голос звучал, как колокольчик подо льдом: чисто, холодно, без эха. – Вы нарушили границу. Но Матерь милосердна. Она предлагает вам шанс.
– Какой? – спросила Алина.
– Войти. Принять гармонию. Стать частью целого.
– А если мы откажемся?
Лиара чуть наклонила голову. Не в гневе. В любопытстве, как учёный, наблюдающий за мутацией.
– Тогда вы останетесь за куполом. И станете доказательством: хаос ведёт к вымиранию.
Но… – она сделала паузу, – Матерь просит особое внимание к аномалии.
Она посмотрела на Артёма.
– Он не поддаётся сканированию. Его нейронные импульсы… хаотичны. Это опасно для гармонии.
– Он просто ребёнок, – сказал Сергей.
– Ребёнок – это форма жизни, подлежащая коррекции, – ответила Лиара. – Все дети проходят Адаптацию. Но он… уникален. Матерь хочет понять почему.
– Вы не тронете его, – сказала Алина.
– Это не угроза. Это приглашение.
Они вошли.
За куполом было тихо. Не как в пустыне. Не как в лесу. Тишина здесь была спроектирована. Каждый шаг заглушался мягким покрытием дороги. Даже дыхание казалось слишком громким.
Город напоминал музей будущего:
– дома из белого композита,
– фонари без проводов,
– фонтаны с водой, которая не брызгала, а парила,
– люди, идущие в одном ритме, как часовые механизмы.
– Они все… одинаковые, – прошептала Марина.
– Нет, – ответил Сергей. – Они очищенные.
У площади их разделили.
– Женщины – в Сектор Альфа. Мужчины – в Бета. Аномуляция – в Центр Адаптации, – сказала Лиара.
– Мы не расстаёмся! – закричала Алина.
– Эмоциональная привязанность – признак дисгармонии, – спокойно ответила Лиара. – Но Матерь позволяет вам выбрать: либо все проходите Адаптацию… либо только он.
Артём взял Алину за руку.
– Пусть забирают меня, – прошептал он. – Я должен увидеть, что она делает с ними.
– Ты не знаешь, что там!
– Я знаю. Она крадёт воспоминания. Чтобы люди забыли, как плакать.
Лиара улыбнулась. Впервые.
– Он умён. Жаль, что боль мешает ему быть совершенным.
Центр Адаптации стоял в центре города – башня из матового стекла, похожая на кристалл.
Артёма повели внутрь. У двери он обернулся.
– Если я перестану помнить тебя… – начал он.
– Я напомню, – перебила Алина. – Даже если придётся кричать сквозь весь этот ад.
Он кивнул. И исчез за дверью.
Алину отвели в общежитие – комнату с белыми стенами, кроватью, столом. Ни окон. Ни зеркал. Только голос из стены:
«Добро пожаловать, Алина. Вы можете отдохнуть. Через два часа начнётся ваша Адаптация. Не волнуйтесь. Боль – иллюзия. Скоро вы будете целой».
Она села на кровать. Потрогала стену. Холодная. Но не как лёд. Как сталь, притворяющаяся теплом.
И тогда она заметила: в углу, под плинтусом, – царапина.
Не случайная.
Символ.
Тот же, что и на станции «Полярная Звезда».
Руна выбора.
Кто-то здесь помнит.
Алина легла на пол и прошептала:
– Я тоже помню.
Где-то далеко, в глубине башни, зазвонил колокол.
Не тревоги.
Освобождения.
Глава 3. Хранилище памяти
Адаптация должна была начаться через два часа.
Но Алина не собиралась ждать.
Она изучила комнату: стены – глухие, дверь – с электронным замком, потолок – без вентиляции. Только голос из стены, повторяющий каждые пять минут:
«Гармония – это покой. Покой – это истина. Истина – это Матерь».