Яна Лари – Пять причин (не)любить тебя (страница 40)
Подбадриваю себя как умею. Приходится вспомнить всех красавиц, что для него позировали… Вернее, ту малую их часть, о которой я знаю. Метод срабатывает безотказно! Теперь мне охота треснуть Костю за одни разговоры о других девушках. Страшно подумать, скольких он совратил если не на деле, то мысленно! Это что такое? Столько лет с ним бок о бок живу, его музой не то что не побывала, даже намёками позировать не предложил. Цветы дарил, заступался, коленки целовал… Где, чёрт возьми, мои фотографии?
Ради нескольких щекочущих нервы кадров можно и попытаться разбудить в себе тигрицу.
Не иначе как на кураже расстёгиваю даже верхний болт на шортах.
— Я готова! — Поднимаю глаза и сразу наталкиваюсь на внимательный взгляд Соколовского. Костя, оказывается, не так уж и занят был. Давно он за мной наблюдает?
— Ты вся в мурашках, — отмечает он глухо.
— Это плохо? Некрасиво? — вырывается у меня. Распахнув пошире курточку, растерянно осматриваю стянутую утренней прохладой кожу. — А по-моему, так даже лучше…
Подняв руки, зачёсываю пальцами волосы за спину. Кот ничего не говорит, просто смотрит на меня пронзительно и цепко.
Горячая волна поднимается по телу и оглушает желанием, густо разбавленным природной стыдливостью. Вспыхнув, пытаюсь запахнуть на себе куртку, но меня на середине движения тормозит властный окрик:
— Замри. Вот так… Голову чуть ко мне поверни.
Сердце стучит так, что, кажется, вот-вот пробьёт грудную клетку.
Брови Кости сведены к переносице, губы плотно сжаты. Но щёлкнув пару раз фотоаппаратом, Кот мне улыбается так обаятельно, как он один умеет.
— Что-то выдержка моя совсем ни к чёрту стала! Руки дрожат, представляешь? Всё. Буду по выходным свадьбы щёлкать, — делится планами, вызывая у меня слепящий вал восторга. — Хотя… Конкретно с этими снимками можно взять главный приз на конкурсе… сделать карьеру… стать востребованным, ультрамодным фотографом… грести бабло лопатой… Но фиг кому я их покажу! В сейф запру. Слишком они… живые, личные. Моё. Не отдам.
Мы не задерживаемся долго, а снимков набирается за пятьдесят. Соколовский отдаёт мне свою толстовку, и мы устраиваемся на парапете, отбираем фото на печать.
— Теперь понятно, почему к тебе такие очереди, — восхищаюсь картинками на дисплее фотоаппарата, устроив голову на его плече. — Я даже не подозревала, какой ты талантливый.
— До сегодняшнего дня я тоже не догадывался, — смеётся Кот мне в волосы. — Будешь моей эксклюзивной моделью. Ты создана, чтобы тобой любоваться.
— А ты… Ты просто лучший, Костя! Всегда и во всём. У меня нет слов… Правда.
Я не преувеличиваю. Помимо очень эффектной внешней эстетики ему удалось поймать в объектив столько женственности, что дух перехватывает. Застывшие кадры бьют в самое сердце. Это как увидеть себя его глазами: страстными, влюблёнными, упоёнными. Тут даже слов не надо, чтобы прочувствовать, что отношение Кости ко мне не является мимолётным или просто данью гормонам. Фотографии буквально сияют любовью.
— Надо как-нибудь повторить, — задумчиво произносит Костя.
Я запрокидываю голову, чтобы видеть его лицо.
— Что именно?
— Хочу в свою коллекцию парочку более откровенных снимков.
— Решил воспользоваться ситуацией?
— А ты разве не хочешь меня отблагодарить?
Мне резко становится жарко от того, как хрипло и близко к моим губам он говорит.
— Ну и расценки у тебя, Соколовский! — смеюсь немного пьяно. В лёгких пожар и голова идёт кругом…
— Это что сейчас было? — удивлённо выдыхает он мне в ладонь, едва я накрываю рукой его губы. — Знаешь же что для тебя особый тариф, так какого чёрта…
— Погоди, — отвечаю, с любовью поглаживая колючую щёку. — Понять тебя хочу. Просто всю ночь думала… Ты молчал, потому что боялся меня разочаровать?
— Нет, я злился, что ты готова была очароваться любым. А я хотел стать твоим осознанным выбором. Поэтому ждал, когда ты наиграешься.
— Ревнивец.
— Страшный, — усмехается, смущённо пряча глаза.
— Эй? — Фиксирую пальцами его подбородок. — Посмотри на меня…
— Смотрю…
— Поцелуй меня, Костя. Я выбираю тебя…