Яна Лари – Пять причин (не)любить тебя (страница 39)
Сколько экспрессии и недовольства, надо же! Артист, мать его за ногу…
Я торможу в себе порыв разубедить её. Ну нет у меня уверенности, что Ксюша в полной мере осознала последствия! Пусть полюбуется, чем может обернуться глупая игра, где за тебя решает рандом. Ей полезно.
— Милая, что случилось? — иронично обращаюсь к Ксюше. — Чем именно тебе Дикушин не угодил: тем, что вообще поцеловал или желаньем повторить?
— Да какая разница? — борзо подыгрывает Акелла. — Соглашалась на любого? Соглашалась. И нечего теперь нос воротить!
Не знай я наверняка, как всё происходило, повёлся бы. А так… Идиотизм ситуации ну просто исключительный!
— Ксения, малышка, почему на тебе лица нет? Как будто произошло что-то страшное, — продолжаю сбивать её с толку. — Забей. Хочешь, пойдём куда-нибудь? Перекусим в романтической обстановке, прогуляемся заодно.
Ксения теряется, мнёт нервно пальцами поясок плаща. Что ж она не повторяет за Юрой, что я сую нос не в своё дело? Примерно, как отмахнулась от меня на той вечеринке. Всё. Деточка посмотрела, чем оно чревато? Уже не так весело?
— И Юру с собой возьмём? — ехидно передразнивает меня она.
Злюсь на неё просто нечеловечески! Не нравится тебе Юра? Раньше надо было думать! На будущее, надеюсь, вывод сделала?
Ксюша девушка вспыльчивая и в пылу эмоций неспособна здраво рассуждать. Но я не могу не провоцировать! Границы моего терпения достигли конечной отметки. И меня уже несёт… Я предупреждал, теперь щадить не буду.
— Ты с нами? — как ни в чём не бывало обращаюсь к застывшему в вызывающей позе Акелле.
Если он уже просёк примерно фишку, то Ксюша с меня явно в шоке. Дёргается как от больного.
— Кость, ты что не понимаешь? — срывается она на крик. — Юра утверждает, что это он целовал меня на вечеринке!
— Юра плохо представляет, с кем связался, — произношу спокойно. — Четверо уже прочувствовали на себе твоё обаяние, теперь будут обходить десятой дорогой. А с пятым ты не справишься, что ли?
Она в отчаянье сжимает пальцами виски. Не понимает, где заканчивается стёб и начинается правда.
— У меня сейчас голова взорвётся!
— Да чем ты опять недовольна? — тоже срываюсь на повышенный тон.
— Стикер ведь вытянул он?
— Я, — довольно резко подтверждает Акелла, накаляя её замешательство.
— Тогда к чему был вопрос, целовались ли мы? — убито спрашивает меня Ксюша.
В груди всё переворачивается от её умоляющего взгляда, дольше я молчать не выдержу.
— К тому, что я бы такого не допустил. Ты что думала, что я буду стоять в сторонке? Совсем ку-ку, что ли? Никто к тебе не притронется, пока я рядом. А Юра врёт как Троцкий.
— Не в этот раз, — парирует он борзо. — Врёшь ты, Костян. Нагло и бессовестно.
Я до сих пор не до конца уверен мы заодно или Юра ведёт какую-то свою игру? Репутация у него, конечно, атас. И в принципе она вполне заслужена. Дикушину не впервой поступать как полный кретин. Но что-то я не приметил за ним неявного интереса к Мартышке. Всё громко, топорно и напоказ. Настоящий Юра всегда подходит к делу тонко и обстоятельно. Заморочит так, что встрянешь и не заметишь. Занимательно, однако.
Впрочем, Ксюша тоже никогда не обольщалась на его счёт. За кем бы ни была истина, а жмётся она всё равно ко мне. Хоть и не уверена. Я вижу это по лицу, чувствую по нервозности, с которой она то и дело косится на его одежду.
— А почему я должна верить тебе, Юра?
— Заметь, на мне то, в чём я из той комнаты вышел, — не сдаётся он. — На мне, а не на Косте. Ещё доказательства нужны?
— Твоя футболка была другого цвета, — с триумфом вспоминает Ксюша. — Белая!
— А эта вещь, — показываю, толкая Акеллу в грудь. — Совсем не уникальная. На мне в тот вечер такая же была. Переодел задом наперёд, а сверху рубашку накинул, чтобы ты не узнала…
— Враньё от и до, — запальчиво скалится Юра, возвращая мне удар.
Ха-ха! Во даёт, ненормальный. Жжёт!
Мы никогда раньше не конфликтовали. Я знаю его с горшка, помню ещё нормальным, мировым пацаном. Я хорошо понимаю, через что он прошёл, но и спускать ему с рук эту пакость не буду. Поэтому мой удар достигает цели первым.
Юра не отстаёт. Набрасывается на меня резко и с диким рыком. Кулаки разрезают воздух как масло и беспощадно вколачиваются в мясо. Дикушин крупнее, но я более юркий, так что держимся на равных.
— Да вы чего? Немедленно перестаньте! — требует Ксюша, словно её слова нас разнимут. — Соколовский! — взывает она ко мне, наверное, как наиболее адекватному.
— Кто победит, тот забирает даму! — подливает Юра масла в огонь.
Я хотел дракона — вот он. Сыплет ударами как из автомата.
— Держись, придурок. Ты сам это сказал… — шипит она отрывисто. А затем раздаётся характерный свист и ему по голове прилетает рюкзаком.
Ксюша ученица прилежная, постоянно таскает с собой пару килограмм учебных пособий. Утром снова имел возможность проверить — у неё сейчас с собой вес способный не прибить, но оглушить конкретно. Я пользуюсь заминкой, чтобы взять Юру на болевой. Теперь у меня под контролем даже его дыхание.
— Слышал, дама сама выбрала, — говорю ему. — Уймись.
— Ой, иди на хрен, — беззлобно бросает он. — Такие единодушные, аж блевать охота. На свадьбу не зовите, не хочу уснуть, пока вы в загсе определяться будете.
— За нас не волнуйся. Но приглашения не жди. Не хочу фальшивых поздравлений.
— Это ты мне так предложение делаешь? — хихикает Ксюша смущённо.
— Сделаю, не сомневайся! Когда слушаться меня научишься… — обещаю строго.
— Ну хоть морозиться перестали! — закатывает глаза Юра. — Ей-богу, задрали кругами ходить. Без пинка под зад и к зиме объясниться не сподобились бы. Ладно, пошёл я. Благодарить не надо! Сына именем моим назовёте.
Вот и вся драка. Юра поднимается с земли, отряхивается и, не оглядываясь, идёт налево. А мы с Ксенией, как и собирались, сворачиваем к дому.
— И всё-таки я не поняла… — Она тормозит меня спустя всего пару пройденных метров. — Почему ты так долго молчал?
— Разве? По-моему, ответил. И не раз. Но ты хотела идеального! — психую.
— Ну, правильно. Такого, как мой лучший друг! — посмеивается Ксюша. Интересно, как я должен был это понять?
Домой мы возвращаемся в хорошем настроении. День выдался не простым, но под конец нехило разрядился.
— Уговор на завтра в силе? — спохватываюсь я, когда мы оказываемся уже у подъезда.
— Разумеется! Нужно же решить, как быть с твоим гаремом? — шурша букетом хризантем, напоминает мне Ксения.
Скажет тоже! Тот гарем только в её фантазиях. Но пытка меня ждёт, что и чертям не снилась.
39. Я выбираю тебя
— Ну что, Ксень, готова раздеться на камеру? Затею ещё не поздно отменить, — издевается Костя, помогая мне сойти с шаткой лесенки на крышу нашего дома.
— И часто ты отменяешь фотосессии? — Сдуваю с лица прядь волос, хватаясь за его предплечье.
Двадцатисантиметровые шпильки совсем не годятся для таких экстремальных подъёмов. Этот момент я как-то не продумала, одержимая идеей затмить сегодня всех его клиенток своей сексапильностью. Сдаться, пройдя такое непростое испытание, будет обидно вдвойне.
Его широкие ладони обжигают талию, вытягивая меня наверх. Под короткой кожанкой на мне только длинная цепочка.
— Для тебя готов сделать исключение…
Он обрывается на полуслове, когда мы встречаемся взглядами. Молча опускает меня на кровлю.
— Соколовский, а почему ты меня так отговариваешь? В этом точно нет ничего непристойного?
— Я уже сомневаюсь… — отвечает хрипло, медленно проскальзывая руками по моим бёдрам. — Ты уверена, что надела именно шорты? Они не шире трусов!
— Вот чего на мне нет, того нет, — хихикаю, сама смущаясь своего признания. Выскользнув из тёплых объятий, осматриваюсь вокруг.
Чтобы не попасться на глаза случайным зрителям, для съёмки Кот выбрал раннее утро. Нам очень повезло с рассветом. Насыщенное розовым золотом небо красиво бликует в окнах высоток. Декорации потрясающие! Только простор, бетон и ветер.
— Полностью раздеваться не надо, — проводит инструктаж Костя, сосредоточенно настраивая навороченный фотоаппарат. — Используем сочетание одежды и «случайно» обнажённого тела.
Я расстёгиваю курточку и взволнованно сжимаю руками края, царапая молнией ладони. Соколовский предупреждал, что нужно расслабиться и воспринимать происходящее как приключение, а у меня с этим наметилась серьёзная проблема. Переживаю адски! С чего вдруг? Вроде не в первый раз мы наедине и не в первый раз перед ним оголяюсь, но трясёт меня так, что зуб на зуб не попадает. Блин, что ж так не вовремя моя скромность проснулась?