Яна Лари – Приструнить босса (страница 17)
— Ты… Ты что?.. — поднимаю на него недоверчивый взгляд, мигом приходя в себя. — Я же всё-всё отстирала на совесть. Рубашки снова как новенькие. Так зачем?!
Почему я взвилась, даже сама себе не могу объяснить. Мне вдруг становится очень обидно, что мои старания оказались бессмысленными и напрасными!
— Я брезгую. К тому же твой дед уже нашёл вещам применение. Теперь его огород стерегут самые модные пугала во всей Трансильвании.
И без того пасмурное моё настроение громыхает над нами грозовой тучей.
— Я убила на стирку полдня… — перехожу на угрожающий шёпот.
— Скажи спасибо, что не из зарплаты вычту, — перебивает он усмехаясь.
— А ну-ка, снимай трусы, чистоплюй, — рычу, вне себя от ярости. — Хватит из меня дуру делать!..
Я вдруг решаю, что стриптиз — отличная идея, если одним глазком и быстренько. Чего я там не видела? Никто даже не успеет толком смутиться!
— Юль, ты хорошо подумала? Я ведь реально это сделаю…
— Снимай-снимай давай. — Толкаю его к спальне. — Я ещё не сбрендила, тебе на слово верить.
Хаматов довольно энергично для человека, которого принуждают раздеться, открывает дверь и с издевательским поклоном пропускает меня вперёд.
Комнату освещает только свет с крыльца. Я деловито прохожу к кровати, присаживаюсь у изголовья и включаю настольную лампу. Так и обзор прекрасный, и на колени не придётся плюхаться перед его достоинством… или недостатком, если верить снимку. Это мне ещё предстоит выяснить.
— Ну-с… Чего мнёшься? Ты собираешься доказывать свою невиновность или признаешь вину, не снимая портков?
Хаматов встаёт передо мной, поддевает пальцами резинку трусов и чего-то медлит.
— Милая полоска, — решаю помочь ему справиться с неловкостью. Я же не живодёр какой-то мужскую гордость щемить без прелюдии. — Уверена, сзади ты в них похож на арбуз. А теперь ботву покажи и свободен.
— Романтика повесилась на люстре… — бормочет он, закатывая глаза.
— У нас тут следственный эксперимент. Не стесняйся. Представь, что меня нет.
Он бесит свой медлительностью. Как будто цену себе набивает.
С каменным лицом снимает трусы, гордо расправляет плечи…
Эти последние три-пять минут я мысленно настраивалась на абсолютную невозмутимость, но… Сюрприз!
— King?.. — читаю сокрушённым шёпотом надпись на его члене.
— Ну что, убедилась? Как извиняться будешь? — звучит надменно сверху, пока я ошеломлённо таращу глаза на царскую корону.
— Но в остальном же похожи, — настаиваю, хмурясь.
Я всё-таки, на минуточку, уличить его собираюсь, а пока только и делаю, что позорюсь по всем фронтам.
— Твой меньше, — добивает меня морально Хаматов.
— Он не мой! И это может быть оптический обман. Линейки рядом не стояло.
Меня одолевают смутные сомнения, которые ну никак не хотят улетучиваться. Хаматов на всяких аферах собаку съел — нельзя ему верить ни под каким предлогом. И торчать ему извинения тоже… чревато.
— Ларионова, ну ты и… душнила! У меня тату. Не за пять секунд же я её набил?
— А вот это мы сейчас и проверим. — Плюю себе на ладонь и под резкий выдох босса начинаю энергично стирать надпись с кожи. — Ты со школы мастерски подделывал татуировки. Я уверена, что это очередной твой глупый розыгрыш!
— Шок-контент, бляха…
Если это не перманентный маркер, я хоть что-нибудь да сотру… — сама себя впутала, сама себя уговариваю. Мне просто жизненно важно доказать его причастность. Ведь если не он, то кто тогда?
— Ну же… — Усиливаю нажим, потому что надпись въелась намертво.
«Святые угодники, какой незабываемый позор!» — мысленно содрогаюсь. А тем временем…
У Хаматова конкретно так стоит!
Возникшую вдруг неловкость, кажется, можно потрогать рукой. И обжечься!
Нужно признать, что я обозналась, извиниться и в срочном порядке уносить ноги.
Но босс такой разгорячённый, сам толкается в мою руку, сгребает в кулак мои волосы и склоняется надо мной как коршун. А потом издевательски шепчет в запрокинутое лицо:
— ТАК у тебя ничего не получится.
— Пожалуй, ты прав. Мне пора. — мой встречный взгляд, по идее, должен уже либо испепелить Хаматова, либо остудить. Но куда там!
— Так быстро сдаёшься? Ну-ка, открой пошире рот и скажи: «А-а-а…».
Вот дьявол во плоти! Я сама запёрлась к нему в спальню, сама заставила его спустить трусы, сама схватила его за член…
Казалось бы, несложно догадаться, к чему всё идёт?
А вот и нет!
— Вова, я зайду на пару слов? — Стучит в дверь мой дедушка.
Вот это реально шок-контент!
Я безотчётно шарю напуганным взглядом по комнате. Ни штор, ни шкафа нет. И кровать низкая!
— Поздняк метаться, — Хаматов бьёт по выключателю прикроватной лампы и толкает меня на матрас. — Буду тянуть с ответом, он войдёт. Так что засовывай свою гордость в задницу и лезь ко мне под одеяло. Так и быть, прикрою тебя.
— А как… — только собираюсь спросить, куда он дел трусы, как меня шёпотом перебивают.
— Должна будешь! — рявкает, накидывая на меня одеяло, а затем лезет под него сам и горячим боком вжимает меня в стену. — Входите, конечно!
Вот вам и «следственный эксперимент». Так он ещё и голый полностью…
Мать честная!
Глава 16
Юля накрывается с головой и упирается лбом мне в бок. А я сгибаю правую ногу в колене, придавая одеялу естественный объём. В полумраке сам бы не допёр, что в кровати ещё кто-то есть.
Боже, вот это я понимаю экстрим! Не девушка, а катастрофа…
Но этим она и берёт. Эндорфины бьют в голову. Мне бы думать, как не спалиться сейчас, но где там!
Всё мысли ниже — под рёбрами, где кожу жжёт её быстрое дыхание. Едва держу себя в руках, сейчас бы о вечном уместнее думать. А то, как заподозрит дед чего — лететь нам обратно без самолёта…
Но организму не объяснишь, что наш стремительный марш-бросок до кровати — обманный манёвр. Он настроился!
Такую возможность и ТАК обломать!
Ноги нашей к вечеру здесь не будет.
Дверь открывается, и в комнату, шаркая, входит дед. Тень за его немалой спиной искажает действительность. Он будто подрос и стал шире.
— Ты чего впотьмах сидишь?
— С похмелья глаза до сих пор режет.
— А дышишь чего, будто вагоны разгружал? — Он, подслеповато щурясь, приближается, на что-то наступает, сгибается, чтобы поднять… — Трусы?..
Ага. Посреди комнаты. Всегда так раздеваюсь.