Яна Лари – Попалась! или Замуж за хулигана (страница 23)

— Да ладно? Снова?! — Как-то убито смотрит на меня Ярина, потирая щёку. — Какое совпадение, у тебя вдруг зачастили факультативы допоздна, а у Игоря завалы на работе и командировки.

Мне нечего сказать в своё оправдание. Домой я в последнее время не тороплюсь под любыми предлогами. Но упрекать меня в подобной подлости уже за гранью!

— То, что ты с маникюра пришла именно в тот момент, когда мы с «женихом» решили предаться страсти — вот это «совпадение». А то, что нас с Игорем обоих домой не тянет — это уже закономерность. Так может, поищешь причину в себе? — выпаливаю на взводе.

— Ах, вот как мы заговорили. Теперь я сестра плохая! — недобро прищуривается Ярина. — А ведь я узнавала, Аля. Не было у него никаких командировок уже пару месяцев… И знаешь, что, хорошая моя? Иди-ка ты от греха подальше. Прямо сейчас. Попробуешь заодно настоящей жизни за пределами стен, где тебе всё готовое на блюдечке подают. Может, тогда меня поймёшь.

— И пойду!

На эмоциях первым делом срываюсь в прихожую, чтобы достать спортивную сумку. Усердно трамбую в её вместительные недра свои вещи, а те, как назло, не убывают. Чем Ярина, уперев руки в бока, незамедлительно колет глаза.

— Иди-иди. Только грузчика найми, приданного не унесёшь ведь.

Зачатки практичности в последний момент гасят желание выскочить из квартиры с пустыми руками. Сестра на себя всё равно ничего не натянет, а будущий муж меня, бесприданницу, ещё и высмеет.

Действуя скорее на инстинктах, чем обдумав как следует свой порыв, отправляю Амилю сообщение с одной краткой, но ёмкой фразой: «Забери меня».

Гордость со мной впервые не спорит, ведь съехать к нему не сегодня, так завтра всё равно пришлось бы. Если откажется, вызову такси, невелика беда. Правда, не так я себе представляла проводы в самостоятельную жизнь — со скандалом и криками. Ох, не так.

В итоге Ахметова я встречаю в самом дурном расположении духа. На нерве всё в нём раздражает больше обычного: от наглого взгляда и до весёлой сверх меры усмешки. Мне хочется сбежать от него, ещё не вкусив сомнительной прелести супружеских будней. Что же будет потом?

— Что ты делаешь? — Вжимаюсь в спинку кресла, когда он тянется ко мне со своего водительского места.

— Пристёгиваю тебя, — хмыкает Амиль.

— Я сама в состоянии…

Мою речь прерывает короткий щелчок.

— Я знаю, — сообщает он спокойно, являя собой квинтэссенцию обходительности, внимания и прочих дивных качеств, за которыми наверняка скрывается подвох. — Просто хочу за тобой поухаживать.

— С какой целью? — не позволяю себя провести. Изо всех сил стараюсь не засматриваться на его скуластый профиль, не думать, он-то отчего так сильно осунулся…

— Ты явно не в духе, а моя девочка эмпат. Не хочу, чтобы вы покусали друг друга, — Амиль теряет голос, громко сглатывая, словно говорит не совсем то, о чём подумал.

Мать его, ещё и крыса! Как я могла забыть?

Неожиданно напряжение находит себе выход в безудержном смехе.

— Ты спишь на лоджии, — так же резко становлюсь серьёзной.

Ахметов прижимается сухими губами к костяшкам моих пальцев так тесно, что кожей чувствую его ухмылку.

— Хорошо, — соглашается после небольшой паузы, хитро прищуривая правый глаз. — При условии, что ты будешь кормить меня домашней едой хотя бы раз в день.

Неловко опускаю взгляд на свои колени и высвобождаю кисть из его руки.

— Я бы на твоём месте не стала испытывать удачу.

— Лучше не испытывай моё терпение, — советует он беззлобно. — Кстати, я на сегодня снял нам три домика у пруда. Заселяемся после обеда. Ты точно не хочешь больше никого пригласить? Только свидетельницу?

— Не хочу. — Мотаю головой рассеяно.

Холодею, словно в прорубь окунулась.

Это что получается? Один домик для Насти, один для свидетеля со стороны Амиля и его девушки… А нам с Ахметовым опять вместе ночевать? Я не готова снова оказаться с ним в одной кровати.

Пансионат, где нам предстоит провести последние часы холостой жизни, находится в лесной зоне загородом. Всю дорогу я только и делаю, что пытаюсь побороть неловкость. Мне так не по себе от его мимолётных, но жгучих взглядов, что сразу по прибытии принимаюсь высматривать среди припаркованных машин лиловую иномарку Насти.

За Пелевиной не водится привычки опаздывать, но ничего и близко похожего на её малютку, цвета «бешеный баклажан» поблизости не видно.

— Ну, что я могу сказать, — заговаривает Амиль, опираясь на дверцу и с интересом осматриваясь по сторонам. — В реальности здесь даже круче, чем на снимках с сайта. Ты выбрала отличное место.

— Потому и выбрала, что место проверенное, — усмехаюсь, натягивая на руки варежки. — Прошлой зимой Игорь снял для нас вон тот коттедж на Новый год. — Указываю взглядом на деревянную постройку с мансардой.

— Секунды не сомневался в твоей дотошности, — подкалывает Амиль, глядя на вековые сосны с такой открытой улыбкой, что это звучит почти по-дружески.

Вот же… подлец харизматичный. Змий подколодный! Красавчик… Так, хватит, это уже из другой оперы, а тема оперы с недавних пор для меня больная.

— Ах вот, значит, как, да? — притворно возмущаюсь. В груди зарождается лёгкость, несмотря на дивной паршивости утро. — Свалил всё на меня, ещё и придираешься.

— Всё по классике. Я зарабатываю, ты отвечаешь за комфорт, — насмешливо, но непреклонно сообщает Ахметов.

— Даже не мечтай сделать из меня домохозяйку, — предупреждаю на полном серьёзе.

— Поверь, мечтаю я совершенно о другом.

Его слова не несут никакой конкретики, но тон…

У меня как-то по-особому перехватывает дыхание. Даже не сразу соображаю, что стою и тупо пялюсь на губы будущего мужа, с которых только что сорвался полушёпот, вдруг оказавшийся таким… вкусным.

Заправляю волосы за ухо, невольно морщась. Как бы я ни старалась дистанцироваться, проступки Амиля никак не идут из головы. И, если сестру, временами путающую берега, не умеющую ценить хорошее отношение, избалованную и подверженную припадкам ревности я ещё с натяжкой способна оправдать… То череда не самых приятных моментов и чувств, спровоцированных Ахметовым, слишком ярко врезались в память.

— Мечтать не вредно, — хмыкаю себе в шарф.

— Как знать…

Амиль вдыхает полной грудью и прикрывает глаза. Это выглядит очень интимно, словно он по старинке в полной темноте проявляет свежий фотоснимок. Наверное, я даже смогла бы увлечься им, будь мы чуть меньше женихом и невестой и чуть больше обычными незнакомцами.

Но стоит вспомнить, что он взрослый, здоровый парень с определёнными потребностями и не самым покладистым характером, а нам уже ночью снова придётся как-то делить постель, я начинаю хотеть домой, как маленькая девочка, потому что мне становится жутко страшно.

— Кайф! — подытоживает Амиль, после чего обходит машину и достаёт из багажника ведро с маринованным мясом и шампуры. — Давай сразу двинем к шашлычной площадке. Есть хочу зверски. Кир отчитался, что они уже раскочегарили костёр, нас ждут. Хотя нет… — Хмурит брови, убирая мобильный в карман. — Телефон садится, сначала нужно поставить его на зарядку. Ты со мной?

Отрицательно покачав головой, бреду в противоположную сторону, откуда к небу вьётся тонкая нить дыма. Вливаться в незнакомую компанию проще вместе, поэтому особо не тороплюсь, ожидая, когда Ахметов меня нагонит.

На скользкой дорожке с высаженными по бокам туями мне на талию уверенно ложится мужская рука, удерживая на месте, а вторая ладонь плотно накрывает глаза.

— Амиль? — спрашиваю растерянно. Как-то быстро он. Бежал, что ли? Не дождавшись ответа, стягиваю варежку и пытаюсь выяснить личность шутника на ощупь. Исследую куртку из мягкой кожи… Крепкую шею… Лёгкую щетину на щеке… — Ахметов, так нечестно! Я тебя узна… — обрываюсь на полуслове, коснувшись пальцами мягких волос.

Не он.

Меня это открытие конкретно пугает. Дёрнувшись, начинаю терять равновесие, выдержку и почву под ногами, ну или по-простому — плюхаюсь в сугроб между туями.

Сверху незамедлительно наваливаются ещё килограммов семьдесят чужого веса, да так втрамбовывают в снег, что тот забивается не только за шиворот, но ещё в рот и даже в ноздри. Клянусь, если бы я пользовалась косметикой, то на некогда белоснежном насте, сейчас отпечаталась моя перекошенная физиономия.

— Алька, я, конечно, мечтал, что ты меня завалишь, но, признаться, не настолько в прямом смысле.

В подлом смешке, щекочущем мне затылок, не слышится и толики раскаянья.

Руслан, чтоб ему пусто было!

Как? Вот как он здесь оказался?!

— Ну и что ты тут забыл? — сплёвываю вместе со снегом, как только получается спихнуть с себя ополоумевшего Чепразова и худо-бедно встать на карачки.

— Да так, ищу потерянную голову, — посмеивается Рус, помогая мне подняться. Длинные мужские пальцы назойливо порхают по моим щекам и шее, помогая стряхивать ледяное крошево.

— А, ну тогда удачных поисков.

Я отхожу, намереваясь поскорее продолжить путь.

— Да ладно тебе, не ворчи. Я Пелевину привёз, — его признание заставляет меня замереть, теряясь в не самых радужных догадках, которые он, разумеется, спешит подтвердить. — Вы тут все парами собрались, а Насте одной пришлось бы скучать. Вот я и напросился составить ей компанию по старой дружбе. От тебя же, Кисова, приглашения хрен дождёшься.

Я нехорошо прищуриваюсь, потирая ушибленное бедро.

— Правильно, и не жди. Мало того что явился непрошено-незвано, так ещё претензии какие-то невнятные кидаешь. Зачем ты здесь? — допытываюсь строго.