Яна Лари – Пари, или не будите Лихо (страница 5)
Не знаю, какого чёрта её переклинило, но уверен, что при других обстоятельствах такая малышка мне бы в жизни не дала. Тут дело даже не в шикарной внешности или достатке, просто другая она. Улыбка, голос, запах, шёлк волос – всё такое же недосягаемое как суперзвезда с постера, на которую подростком пускаешь слюни, помогая себе дымящейся рукой. Только моя дива вдруг соизволила снизойти до простого смертного, и я почти грежу о моменте, когда, наконец, воплощу свои возведённые в идеал фантазии, разочаруюсь в них и забуду, как навязчивый сон.
За нашим рваным дыханием улавливаю стук парадной двери. Приходится через силу отстраниться, сквозь зубы матеря свои поплывшие извилины. Что-то я раньше не наблюдал за собой проблем с самоконтролем.
Выскочив на улицу, поручаю присмотр за Хондой ошалевшему от свалившейся подработки алкашу. Вернее, строго-настрого запрещаю спускать глаза с машины и мочиться на колёса, посулив в случае чего сунуть ему обещанную поллитровку не в руки, а прямиком в зад. Но естественно делаю всё так, чтобы из салона сделка выглядела как можно более миролюбиво, будет обидно спугнуть мечту своих чресл на финишной прямой.
– Идём, – невинно улыбаюсь, вкладывая ключи в подозрительно подрагивающую ладонь. Похоже, моя Снегурочка всё-таки успела осмотреться и теперь пребывает в сомнениях, стоит ли продолжать наше жаркое знакомство в условиях столь же далёких от романтики, как бомж от большой политики. Приходится покрепче сжать пальцы на её запястье. Поздно давать заднюю. Нетронутой не отпущу, теперь уже точно нет.
– Лихо, ты что ли? – кокетливо поправляет жиденький пучок преступно красивая в прошлом женщина баба Валя, – а я тебя за рулём сразу и не признала.
– Добрый вечер! – шлю широкую улыбку выглянувшей на балкон соседке, попутно вспоминая, когда в последний раз менял постельное бельё.
В общагу я захаживаю часто, но редко будучи в абсолютно трезвом уме и никогда без спутницы. По сути, назначение унаследованной от деда комнатушки сводится к территории для перепиха, и далеко не все гостьи проявляют великое рвение вылизывать потом мой скромный заповедник страсти. Особенно убедившись, что продолжения не запланировано.
– Лих, ты уж сегодня потише как-нибудь постарайся. Уважь моё давление... – сказано мне, а подслеповатый глаз оценивающе косит в сторону моей спутницы.
– Непременно!
Женщины! Жуткие собственницы в любом возрасте, неважно это мать, сестра или пожилая соседка, с которой ты имел неосторожность пару раз потрещать по душам. Собственно, вот основная причина, почему я не спешу влезать в хомут отношений. Хотя совсем недавно принципы пришлось в срочном порядке пересмотреть. Но мысли о Лизке гаснут, так и не успев толком оформиться.
Это не измена – мелькает в одурманенном духами моей Снегурочки мозгу.
Во мраке пустого коридора все чувства обостряются: я слышу, как замирает её дыхание, пальцами чувствую, как ускоряется пульс на тонком запястье, ощущаю на языке яркий вкус недавнего поцелуя – клубничный блеск и мятная свежесть моей жвачки. Такая неприступная и податливая одновременно. Чёрт его знает, может это её недосягаемость меня так ломает, накручивая желание до помешательства. Такое чувство, будто красотка не меня хочет, а обиду на упыря своего вымешивает.
Извини, братишка, сегодня ты лишний.
– Слышала, зая? – хриплю каким-то нездоровым задушенным голосом, начиная на ходу расстёгивать молнию на её куртке. – Будь хорошей девочкой и слушайся старших. А старший сегодня я, так что кричи. Громко кричи. Я хочу слышать твои крики.
Она молча, дёргает меня к себе за ремень и улыбается. В темноте не вижу, но уверен, что улыбается – криво, с этим бесящим оттенком превосходства. Уничижительно. Готов поклясться, от возникшей перед глазами картинки начинает из моих ноздрей начинает валить пар. А если начистоту – то я впервые так горю.
Глава 9
Его комната на втором этаже. Крайняя дверь в конце узкого, залитого моргающим светом коридора, до которой мы добирались всё медленнее, отвлекаясь на заедающие замки курток, борьбу с пряжкой мужского ремня и мои неловкие попытки как-то переставлять подкашивающиеся ноги. Впервые со мной такое, чтобы сердце разгонялось до шума в ушах, а легкие вместо воздуха качали горячие потоки чужого дыхания.
Нужно отдать ему должное, целует Лихо просто фантастически: дерзко, яростно, на грани боли – так, словно грезил обо мне всю сознательную жизнь. Это срывает тормоза. От пронзительной новизны происходящего жжёт вены, причём незнакомец сейчас не столько он, сколько я себя рядом с ним не узнаю. И ладно тело бы предавало, но не на пару же с мозгами? Никогда так не теряла голову. Никогда.
– Жених звонит? – шепчет с ироничной полуулыбкой мне в губы, одной рукой проводя манипуляции с дверным замком, а второй продолжая вытягивать заправленную за пояс моей юбки водолазку.
Мысли ещё в машине зависшие где-то между беспамятством и сознанием, притупляют всё, что выходит за пределы наших льнущих друг к другу тел, поэтому я вздрагиваю, с трудом узнавая сквозь пелену помутнения рингтон своего телефона. Лизка. Опять будет выпрашивать уломать отца отпустить её на свидание. Перебьётся. Нарвётся на какого-то отбитого… вроде этого Лиха и прощайте мозги. Даже мои сбоят от такого напора, куда там невинной ромашке.
– Сестра.
– Почему не отвечаешь?
Жёсткие пальцы, проникнув под водолазку, поднимаются к лопаткам и уверенно, с дразнящим нажимом поддевают застёжку лифчика. Механизм поддается в один щелчок, от которого в груди взрывается раскалённый добела шар, стекаясь к низу волнами мурашек. Я не узнаю своё тело, да что там – едва справляюсь с эмоциями, пока этот бесноватый вандал каким-то совершенно непостижимым образом ухитряется контролировать нас обоих.
Как можно быть таким страстным и собранным одновременно? Он же не робот, а я давно не девочка – чувствую, как дышит загнанно, вижу, как смотрит своими невыносимо наглыми, потемневшими до чёрноты глазами. Ни зрачков в них, ни дна, одна только голая похоть.
– Потому, – почти не соображая, откидываю голову назад и сильно сжимаю у корней волосы на его затылке. В ответ кожу на шее стягивает долгим тянущим поцелуем. – Стой! Не так радостно. Перестань, дикарь!
– Не дерзи, – лизнув напоследок саднящую метку, Лихо скользит влажными губами вверх, к челюсти. Из-за спины слышится скрип открываемой двери и правую часть лица обдаёт сквозняком. – Тебя же кроет от всей этой аморальности, верно? – шепчет он, напирая, будто зверька в угол загоняет, а не девушку приводит в свою обитель.
Кусаю губы, мучительно сдерживая резкую отповедь. Я действительно слегка на взводе, будто пытаюсь поквитаться с ним за проступок Саши. Так глупо, ведь меня сюда никто насильно не тащил, а мой без пяти минут второй мужчина пока превосходит самые горячие ожидания. Теперь мы квиты, Дронов, так что ариведерчи. Я буду счастлива, и даже не тебе назло, а просто буду. Обязательно буду.
Жмурюсь вместе со звуком шлепка по выключателю, ослеплённая вспыхнувшим светом, а открыв глаза сразу же возвращаюсь во власть его тёмного гипнотического обаяния. Хорош подлец. Не так, чтобы один раз глянуть и поплыть, нет. Сначала в нём цепляет наглость и только потом уже порядком поупиравшись с опозданием понимаешь, что всё – увязла. Агрессивный, наглый, опасный... у нас определённо не может быть ничего общего кроме убийственного неутолённого голода.
Остатки трезвого ума трачу на то, чтобы стянуть с себя куртку и отбросить вещь в сторону. Сверху падает тяжёлая мужская кожанка. Подавшись вперёд, Лихо ловит мою нижнюю губу зубами – жадно ловит, с обещанием грядущего наслаждения, но жара его рта не хватает, чтобы сдержать волну крупной дрожи. В комнате холод стоит собачий, только иней на стенах не блестит.
– Твою мать, – выдыхает хриплым смешком мне в переносицу. – Окно забыл…
Безотчётно удерживаю его за край свитера. Сама мыль о том, чтобы прерваться сейчас невыносима. После секундной заминки Лихо накрывает мои кисти ладонями, в очередной раз поражая шириной и жаром своих рук. Мои пальцы практически тонут в них, заставляя чувствовать себя дерганым подростком, будто мало того, что я даже на каблуках едва дотягиваю парнишке до подбородка.
– Плевать на окно, – медленно тяну вниз бегунок на молнии потёртых джинсов. – Мне нормально.
Ночь в его глазах волнующе сгущается, повышая температуру вокруг нас на несколько градусов.
Ну-ка, набросится – нет? Держится. И улыбается иронично, в который раз за вечер утирая мне нос своей выдержкой.
– Нормально вставить красивой девушке, а не синюшному сугробу. Разувайся пока.
Сказано тихо, но отрывисто – будто отдан приказ, и пока он включает стоящий посреди комнаты электрокамин, мои пальцы сами собой покорно тянутся к молнии на высоких сапожках. Грубо, да, но сейчас это только заводит.
Мебели здесь почти нет. На полу у дальней стены вижу даже не кровать – матрас, кое-как прикрытый скомканной простынёй. Внутренний голос тут же брезгливо напоминает о гигиене. Заикается и сразу замолкает, как только по-мужски красивые руки принимаются стягивать мешковатый свитер. Сглотнув, нервно дёргаю заевший бегунок. Влечение, волнение – всё на пределе. Я раньше понятия не имела, что одно присутствие мужчины способно так обезоружить.