Яна Лари – Пари, или не будите Лихо (страница 22)
Расслаблено продолжая держать её за руку, жду вердикта. Мои эмоции притуплены выпитым и, наверное, в глубине души я эгоистично хочу покончить с этой ложью, чтобы освободить себя от угнетающего груза. Её боль – моё наказание, нежеланное, но целиком заслуженное.
– Где ты достала эту безвкусицу?
В голосе чуть ли не мольба напополам с надеждой на совпадение. Значит, историю кулона Лиза не знает.
Открываю рот и закрываю обратно. Не могу. Влечение, трудности – явления временные, а сестра навсегда.
– Бабуля одна встретилась, всем навязывала, – невольно прикрываю подарок Матвея ладонью. – Нужно было купить и тебе?
Обман неприятно горчит на языке, но он ведь никогда не слетает поодиночке. Вот уйду и больше не придётся врать.
– Шутишь? Обойдусь, – по лицу Лизы проходит тень облегчения, отчего и мне дышать становится легче. Кому будет лучше от той правды, если она в целом ничего не меняет?
– Уже собралась? – с недоверчивым одобрением уточняет мать, едва завидев мой понурый силуэт в дверном проёме прихожей.
Хоть стёрла бы улыбку приличия ради.
Дронов, озадаченно потирает пальцами подбородок. Короткий обмен взглядами не оставляет сомнений в том, что удивила их не столько моя скорость, сколько кротость. В правильном направлении думают. Могут же, когда хотят.
Не спеша с ответом, надеваю свой прошлогодний пуховик, затем, обойдя Сашу, отодвигаю пуфик, дабы достать забившуюся за него Мусю.
"Умрррру!" принимается голосить рыжая бестия, не сводя презрительного взгляда с закатившего глаза гостя.
Дронов никогда не числился в ряду её фаворитов. Полагаю, брезгливость единственная причина, по которой моя любимица ни разу не нагадила в его обувь. Справедливости ради нужно отметить, что нелюбовь между ними двумя изначально была взаимной, оно и понятно – кобель кошке не товарищ.
Игнорируя Сашины попытки помочь и Мусины неизменные угрозы умереть, заталкиваю питомицу в переноску. Пресекаю шлепком по кисти поползновения бывшего выхватить у меня из рук чемодан. Проверяю в сумочке наличие очков, ключей от подаренной на двадцатилетие Хонды, документов. Отлично, осталось попрощаться.
– Всё, больше не смею раздражать твои глаза, мамуль. Ухожу вон, – бледно улыбаюсь, не отрывая глаз от медленно покрывающегося красными пятнами лица матери.
– Едем, дорогая?
А вот до Саши посыл моих слов, очевидно, не дошёл. В зелёных глазах чуть ли не слёзы раскаянья, вот-вот замироточит. Ага, теперь наш мученик ещё и рыцарь печального образа.
Его бы не пригреть, а огреть как следует, жаль руки снова марать неохота.
– Едь, Бобик. Нам не по пути.
– Что это за фортеля такие? – заторможено тянет мама, очевидно, шокированная несвойственной мне дерзостью.
– Это моё окончательное решение.
– Выйдешь за дверь, обратно не просись! – бескомпромиссно отрезает она, явно в расчете на то, что проспавшись где-нибудь у знакомых, мне больше некуда будет податься и за неимением альтернатив явлюсь я пред Дроновым аки шавка побитая с повинным поклоном. Ну-ну.
– Как скажешь, – еле дышу от резкой боли в груди, по которой словно пришёлся удар кулаком. Как же плохо мы, оказывается, друг друга знаем.
– Вера не дури, – вдруг отмирает главный виновник наших семейных разногласий, решительно перехватывая мой чемодан. – Куда ты в ночь? Тебе даже пойти не к кому.
– Ошибаешься, – вырываю из мужских рук свой скудный багаж, задыхаясь от неистовой ненависти к его лицемерию, призванному преподнести наше воссоединение не иначе, как личное благодеяние. – Теперь уже есть.
– Да ты, дочь, рехнулась! – взрывается мать, яростно брызгая слюной мне в лицо. – К кому ты собралась? К подонку, который тебя попользовал и даже не проводил до дома? Посмотри на свой вид! Дешёвка.
– Знаешь, а мне плевать. Это только мой выбор. Он – мой выбор.
Осознание ударяет внезапно, подавляя вспыхнувшую было истерику. Я действительно хочу сбежать к Матвею, и причина совсем не в безысходности.
Слава богу, Саша не пытается меня задержать, выбрав позицию пассивного наблюдателя. Ну ещё бы, гоняться за дешёвкой ниже его достоинства, а вот мать в выражениях не скупится:
– Вера, куда ты, совсем ополоумела?! Ты, видимо, забыла на чьи деньги отучилась. Запомни: залетишь – я знать не хочу, ни тебя, ни твоего ублюдка! Живи хоть на улице. Копейки не увидишь!
Забежав в лифт, зажмуриваюсь, будто от удара в спину. Болевой шок не даёт слезам прорваться наружу, я невидяще гипнотизирую расшатанные туфли, обутые на босую ногу. Всё что нас не убивает, делает нас сильнее. Могу по праву считать себя богатырём.
Оставшиеся этажи снова смеюсь до икоты.
Впервые на своей памяти сажусь за руль пьяной поэтому, пристегнувшись, концентрирую всё внимание на дороге, благодаря чему получается продержаться в относительном тонусе до самой окраины. По памяти проделываю тот же маршрут, что и в прошлый раз, и только перед предпоследней дверью на втором этаже общежития, мнусь в нерешительности, покрываюсь холодным потом и гадая, что делать, если вместо Матвея дверь мне откроет полуголая девушка. Тогда меня вело от желания, а сейчас колотит от страха оказаться совсем никому не нужной. Особенно ему...
Всё хорошо. В случае чего, просто сделаю вид, что ошиблась комнатой. В конце концов, он мне ничего не обещал.
Вопреки опасениям на мой настойчивый стук открывает сам хозяин комнаты. Из одежды на Матвее только спортивные штаны, тем не менее выглядит он скорее злым, чем заспанным. Волосы взъёрошенные, на полу виднеются обломки стула, капельки пота медленно стекают по часто вздымающейся груди, пресс подрагивает, а правая рука со вздутыми жгутами вен сжата в кулак.
– Ты один?
Моргнув пару раз, Лихо криво ухмыляется, затем открывает рот, наверняка намереваясь капитально пройтись по моему самолюбию, но в следующий момент просто притягивает к себе и прижимается к губам в коротком болезненном поцелуе.
– Теперь уже нет.
Глава 29
"От: Лиза
Возвращайся, Саша уехал"
"От: Лиза
Ответь на звонок. Пожалуйста"
По мере пролистывания ленты сообщений в своём смартфоне, понимаю, что никогда ещё утро первого января не было таким бодрящим. Голова раскалывается, вызывая нестерпимое желание снять её с плеч и отложить на полку до лучших времён, но я взволновано продолжаю читать, ощущая как брови, встретившись на переносице, всё больше норовят наползти друг на друга.
Куда возвращаться? Кто вообще такой этот Саша?..
"От: Лиза
Вернись домой, не дури. Мама вроде бы успокоилась. Жду"
Твою ж за ногу! Что ромашка делает у меня дома?! Мы ж расстались! Я не мог так с Лизой поступить после всего. Или вчерашняя реакция Веры на чёртово признание, окончательно угробила мои предохранители вместе с мозгами, и я не ограничился погромом комнаты?
"От: Лиза
С тобой всё в порядке?"
Нет! Со мной не всё в порядке!
Заблокировав сенсорный экран, продолжаю гипнотизировать смартфон и с обреченностью тонущего ищу в провалах памяти хоть один веский довод в пользу собственного благоразумия, да толку? Мне и здравому смыслу окончательно стало не по пути ещё в тот момент, когда я впервые привёл Веру к себе. Именно с той ночи всё пошло наперекосяк: раздражительность, вечный голод, скачки настроения, одним словом – ломка. И всё равно знакомство с ней стало самым ярким событием в моей жизни. Если не считать сегодняшнего сна, когда она сама постучалась в мою дверь.
– Чёрт бы тебя побрал! – в сердцах стучу кулаком по матрасу и тут же подрываюсь от недовольного шипения. С груды скомканного покрывала на меня смотрит сам дьявол и судя по вздыбленной шерсти, собирается вцепиться мне в горло.
Убедившись, что крестного знамени рыжее исчадье не боится, пытаюсь незаметно дотянуться до подушки. Животных я принципиально не бью, но обороняться, видимо, всё-таки придётся.
Наглая морда семейства кошачьих, презрительно проследив за движением моей руки, угрожающе виляет задом увенчанным коротким обрубком хвоста – безусловный признак, что через пару секунд мне хана.
Кряхтя и проклиная разом все напитки градусом крепче кефира, выставляю впереди себя подушку, твёрдо намереваясь обездвижить противника. Мне бы продержаться хотя бы пока пройдёт приступ головокружения, но полосатый недруг, не ведающий мук похмелья, оказывается чуточку расторопнее: в последний момент вытягивает голову из-за края подушки и вонзает мелкие зубы мне в основание большого пальца. Не сказать, что больно, но обидно до ужаса. Меня уделал какой-то шибанутый кот!
Нависаю над распластанным под подушкой рыжиком, и по взгляду вижу – если сейчас не обозначу, кто в доме главный, то дело дрянь. Не разрывая зрительного контакта, склоняюсь ниже – практически нос к носу – и выдержав внушительную паузу, строго произношу:
– Не помню, откуда ты взялся, но здесь хозяин я. Захочешь гадить – мяукаешь один раз, нужен хавчик – два, гудят яйца – молча скребешься в дверь. Понятно?
– С третьим пунктом ты чуток погорячился, Муся – девочка. Да и в первых двух смысла ноль, она у меня не полиглот. Отпусти, пожалуйста, несчастное животное.
Вскинув голову, с недоумением смотрю на вошедшую Веру. Щеки горят румянцем, на распушенных волосах блестят снежинки, готов на что угодно поспорить – она в этот самый момент пытается побороть застенчивую улыбку.
Ледышка улыбается мне. В моём доме. Я даже сам не понял, как зашарпанные стены, видевшие только разврат, с её приходом вдруг стали светлыми и родными.