Яна Лари – Пари, или не будите Лихо (страница 21)
Машина заворачивает в мой двор. Разглядев яркое освещение во всех окнах родительской квартиры, трачу последние мгновения покоя на судорожные попытки довести свой внешний вид до приемлемого. Впрочем, в мятом платье и с посиневшими от холода ляжками сделать это так же маловероятно, как убедить сестру, что всё в жизни происходит к лучшему.
Из зеркала заднего вида на меня таращится взлохмаченная ведьма, с опухшими на пол лица губами – отличный пример для подражания, ага. Я себе омерзительна, и это ещё одна весомая причина держаться от Матвея подальше. Ждать счастья от роли временной подстилки всё равно что искать его в дозе героина – и то и другое убивает личность, вытаскивая на первый план животные инстинкты.
Вой метели, лязг парадной двери, гудение лифта – реальность возвращается, заглушая последние остатки беспечности, остаётся только смутное сожаление, головокружение с тошнотой и извечный вопрос: "Что дальше, если плыть по течению ниже жизненных принципов, а грести против волн уже не получается?"
Провалив все три попытки самостоятельно попасть в квартиру, со всей злости луплю по дверному звонку. Нервы сдают. Каблуки расшатаны до такой степени, что не терпится немедленно разуться и не глядя швырнуть их в мусорное ведро, а лучше в окно, желательно закрытое, чтобы наверняка заглушить все мысли звоном битых стёкол. Однако, к сожалению, воплотить свои фантазии мне не суждено: во-первых, нагнувшись, я отвлекаюсь на попытку затереть позорное пятнышко на подоле платья, а во вторых... дверь мне открывает тот, кого видеть я вот совсем не хочу.
Саша, собственной кобелиной персоной.
– О! Др... Дронов! – одна его фамилия колом в горле встаёт, не давая себя даже выговорить с первого раза. – А чего без намордника? Кто впустил в дом эту чёртову псину? – Ору, приваливаясь к дверному косяку.
За пару секунд выражение его красивого лица сменяется с потрясённого до откровенно издевательского. Выразительно присвистнув, Саша снимает один из украшающих зеркало рождественских венков и с гаденькой ухмылкой водружает его мне на голову.
– Ну что, нагулялась... шальная императрица? Глядя на тебя, мы явно квиты. Отомстила, успокоила душу? Надеюсь, теперь ты готова засунуть свою гордость туда, где ей место и перестанешь дурить. Отчасти это и моя ошибка, нам давно уже пора съехаться.
Они что, сговорились?!
Глава 28
– Саш, ты что-то путаешь, – так и стою на пороге, икая от нервного смеха. – Сегодня Новый год, а не День дурака. Но шутка про переезд зачётная. Молодец, я оценила.
– Вера, не устраивай концертов, – шипит Дронов, провожая напряжённым взглядом вывалившуюся из лифта компанию обмотанных гирляндами старшеклассников. – Заходи уже, дай закрыть дверь.
– Она закроется только за тобой, так что одевайся, будь добр.
– Выставишь вон маминого гостя? Я тебя не узнаю, ma belle, – разыгрывает он искреннее недоумение и добавляет таким же притворно-доверительным шёпотом: – Ты точно не под кайфом?
Вот оно что, мамин гость, значит. Следовало догадаться, что она с толком использует дежурство отца в новогоднюю ночь. Помирить нас решила без лишних помех. Прекрасно, давно пора разъяснить обоим что к чему.
– Под чем я, не твоё собачье дело, Бобик. Пошёл вон, – огрызаюсь нарочито громко. Может, увидев истинное лицо своего обожаемого Сашеньки, она, наконец, прозреет. Хотя о чём это я? Нет, конечно.
– Завязывай строить из себя обиженную добродетель, – пренебрежительно взмахивает он рукой, распространяя вокруг себя тонкий аромат парфюма. Помню, лично ему выбирала. Теперь меня мутит от одного его запаха, не говоря уже о присутствии самого Сашки. – На первый раз закрою глаза, но моё терпение не безгранично. Когда тебе надоест шарахаться по притонам могу назад и не принять.
Развязно улыбаясь, сбрасываю на пол подаренную Дроновым шубу и шатающейся походкой направляюсь к бывшему. Бывший, даже слово такое – болезненно-пренебрежительное, как ругательство. Ему очень идёт. Хмыкнув своим мыслям, медленно провожу подушечками пальцев вдоль идеально ровного носа, спускаюсь к мягким чётко очерченным чувственным губам, касаюсь милой ямочки на подбородке... до скрипа стискиваю зубы, чтобы не завыть белугой.
Еще недавно я мечтала о такой ямочке для нашей дочери, а сыну хотела мощный разворот отцовских плеч, гордую осанку, уверенный голос. Я присматривала мебель для детской, разучивала колыбельные и планировала сценарии костюмированных дней рождений. Убийца. Он убил их не зачатыми вместе с моими мечтами, о каком возвращении может идти речь?! Я максимум приду плюнуть на его могилу, не больше.
Мятно зелёные глаза по обыкновению смотрят слегка напряжённо. Готовый предать и сам постоянно ждёт подвоха. Неужели каждый раз нужно обжигаться, чтобы прозреть?
– А знаешь, Сашенька, – доверительно мурлычу в его приоткрытые губы. О моё лицо разбивается прерывистый выдох. Надо же, как быстро завёлся красавчик. Такой я явно ему нравлюсь больше: раскованной, дерзкой, независимой. До первой капитуляции. Это всё так примитивно, что набегает ироничная улыбка. – Когда я в следующий раз соберусь осчастливить кого-нибудь в притоне, то обязательно позову тебя с собой. Поучишься как нужно доводить свою женщину до оргазма. Пригодится.
– Вера! – привлекает моё внимание возмущённый вскрик из-за Сашиной спины.
– Мама! – копирую её потрясённый вид. Надеюсь, получилось похоже, только мать почему-то в отличие от меня восторгаться не спешит. – Заботливая моя, с Новым годом! – раскидываю руки в стороны, затем так же резко опускаю их вниз. – Прости, я бы тебя обняла, но сдуру вымазалась в дерьме. Не нужно было трогать Сашку.
– Вера, а ты чего такая красивая? И чем от тебя разит? Ты что... пьяна?!
О её ледяной взгляд запросто можно порезаться. Кто бы сомневался.
– В дрезину, – с наслаждением повторяю услышанное от Лиха слово.
Из груди непроизвольно вырывается хриплый смешок. Дико чешется подбородок, потерев его с удивлением рассматриваю мокрые пальцы. Ну чёрт возьми! Только слёз мне сейчас не хватало.
– А что с твоим платьем? Где колготки? Вера, тебя что... изнасиловали?
Голубые глаза в испуге перескакивают с меня на Дронова – свет её очей. Своя трёшка в центре, ещё две сдаются в аренду, мать состоит в РОНО, отец успешный бизнесмен у самого собственный фитнес-центр – мечта, а не зять. Но корень родительской симпатии зарыт совсем не в связях и не в достатке. Дело в том, что Саша по идиотскому стечению обстоятельств ровесник нашего с Лизкой старшего брата, первенца, который погиб трёхмесячным, задушенный грудью уснувшей матери.
Комплекс вины, непостижимым образом притупившийся с появлением в нашей семье Дронова, грозит обрушиться на неё с удвоенной силой, если из-за моих взбрыков Сашка навсегда покинет наш дом. Поэтому ничуть не удивлюсь, если вариант с изнасилованием родную мать устроит больше правды.
– Нет, мам, зачем? Я добровольно ноги раздвинула. Но ты попробуй Сашу усыновить, будет всем счастье.
– Дрянь! – голова тут же взрывается болью от хлёсткой пощёчины. – Пошла вон с глаз моих! Так я тебя воспитывала?
Именно так.
Я молча улыбаюсь, глядя, как Дронов осуждающе качает головой. Что такое боль, в сравнении с вечным разочарованием в материнских глазах? Нам с Лизкой всего лишь не повезло родиться мальчиками.
– Если на этом твой бенефис окончен, может, всё-таки вернёмся к нашему разговору, – устало вздыхает Саша. – переезжай ко мне, давай попробуем ещё раз. Собери пока самое необходимое, потом перевезём остальное. Верунь...
– Да не вопрос. – перебиваю Сашу презрительным фырканьем, после чего удаляюсь в гардеробную, достаю отцовский чемодан и почти не глядя принимаюсь забивать его первыми попавшимися вещами.
– Вер, он приехал уже после твоего звонка. Я не специально, честно, – дрожащий шёпот сестры на мгновение колет сердце сомнением, но только на мгновение, не больше. Пора отпустить её из-под своей опёки. – Вера, почему ты молчишь? Куда собираешься? К нему?..
Разогнувшись, внимательно смотрю в опухшие от слёз глаза.
– Тебя на самом деле только это волнует, или не хочешь остаться один на один со своим горем?
– Я без тебя не справлюсь, – тихо признаётся Лиза, пряча растерянный взгляд и сжимая бумажную салфетку в кулаке до побеления костяшек. В эту секунду она выглядит такой несчастной, что я, не удержавшись, накрываю её холодную руку своей ладонью.
– А ты попробуй, – уверенно говорю, чувствуя, как непрошенные слёзы снова жгут глаза. Матвей прав, не стоит разбрасываться пустыми словами. Я не смогу всегда быть рядом, чтобы направить и утешить. Я даже с собственной жизнью перестала справляться. – Попробуй, родная, попробуй. Когда-то же нужно начинать. Не бойся, борьба закаляет. У тебя получится, увидишь.
Остаётся молиться, чтобы отрава по прозвищу Лихо не успела поразить её кровь так же необратимо, как мою.
– Наверное ты права, пора взрослеть. И для начала надо бы отцепиться от твоей шеи.
Бледно улыбаясь, Лиза опускает взгляд и сразу же вскидывает назад к моему лицу. Всполох внезапного напряжения в её глазах напоминает о лежащем в ложбинке между грудей кулоне. Какова вероятность, что сестра видела его раньше и теперь сложит дважды два?
Да чёрт его знает.