Яна Лари – Измена с осложнениями (страница 5)

Конечно, нет.

— Пап, я думала, мы этот вопрос уже решили. Где была, там меня уже нет... — произношу, наполняя стакан. — Что случилось-то?

— А случилось то, что ты моя дочь! И живёшь на моём полном обеспечении. Скажи, я много от тебя взамен прошу?

— Проблема в том, что ты требуешь. Причём невозможного, — предательски дрожит мой голос. — Обязательно надо любой ценой лезть в семью к Градовым? Мы вроде не бедствуем. Почему мы не можем жить как обычные люди?

— Ты понятия не имеешь, как живут обычные люди. Даже примерно не представляешь, что это значит. И я сделаю всё, чтобы тебе в дальнейшем не пришлось считать копейки. Поэтому, если я говорю идти на свидание с сыном Градова, ты подчиняешься. Нравится тебе это или нет — ты моя дочь. И начинать с низов ты будешь только через мой труп!

Закашливаюсь, подавившись водой. Треш какой-то… Спорить с ним бессмысленно! Он выставляет меня инфантильным ребёнком, который снова и снова тянет пальцы в розетку. Это заставляет сомневаться, что правильно, а что нет.

— У меня были причины, — пытаюсь объяснить.

— Да? — спрашивает ехидно.

— Да!

— Рождественский Игорь Фёдорович. Он же Риф. Он же ревущий со сцены неандерталец — это твои причины?! Если я перестану тебя финансировать, он обеспечит тебе привычный уровень жизни?

— Пап, тебе не кажется, что это хамство какое-то? Я не содержанка, чтоб меня обеспечивать!

— Нет, Даш. Хамство — это отправить сестру вместо себя на свидание! И даже не поставить меня об этом в известность. Думаешь, кому Градов это унижение припомнит? Мне!

Ладно, о том, как рокировка будет выглядеть в глазах не привыкшего к отказам мажора, я думала в последнюю очередь. Тут виновата. И с Игорем тоже фатально ошиблась. Но в остальном я с ним не согласна, и всё тут!

— Пап, давай вернём всё как было раньше. Я не лезу в твою жизнь, а ты в мою.

— Нет, Даша. От твоего «как раньше» одни проблемы. Теперь будет, как я сказал!

— Не ори на меня! Я беременна.

Всё. Призналась.

На эмоциях даже испугаться не успела.

Зато папа оседает в кресло с таким пепельно-белым лицом, как будто ему плохо.

Или мне не кажется?..

Хоть бы инфаркт не случился. Боже, хоть бы не сердце!

Обещаю себе быть самой послушной, самой-самой покладистой. Только бы обошлось! Это же надо так отличиться — угробить родного отца в его юбилей!

— Па-а-ап?.. Ты в порядке? — Испуганно протягиваю ему воду.

Часть он выпивает залпом, а оставшуюся — выливает себе на голову. Капли стекают с волос на итальянский костюм. Ему плевать. Он всегда был эмоциональнее мамы.

— Сучонок! Теперь разве что слепой и глухой не будет шептаться за нашими спинами. Ты же не собираешься связать судьбу вот с этим отребьем? — папа внешне спокоен, но тон, каким задан вопрос…

Я даже рада, что Риф уже в прошлом и мне не придётся сейчас отвечать утвердительно.

— Нет, — спешу его заверить. — Мы расстались.

— Хоть одна хорошая новость за вечер, — бормочет он, растирая влагу по лицу ладонями. — Кто-нибудь ещё о твоём позоре знает?

— Только мама. Ну и ты теперь…

Есть ещё Сати. Но эта проблема решаема и не стоит того, чтоб о ней говорить.

— Значит, так. Ты срочно должна провести ночь с будущим мужем. Делай что хочешь, но пусть Марат будет уверен, что ребёнок его.

— Пап, ты что?.. Ты как это себе вообще представляешь? Мы даже ещё не говорили друг с другом ни разу! — произношу с надеждой, что мне всё-таки не придётся так низко пасть.

— Как?! — взбешённо чеканит отец. — После того, что ты натворила — легко!

— Блин, пап! Как у тебя это получается?

— Поясни.

— У тебя просто талант какой-то женщинам жизнь ломать!

— Если ты правда считаешь, что тебя угнетают — к психиатру. Всё! Иди. Скоро сообщу, когда и где устрою вашу встречу.

— Пап! — психую. — Я не буду этого делать. Гимнастку свою под него подложи!

Он аж с кресла подскакивает.

— А ты со мной так не разговаривай, — цедит грозно, надвигаясь на меня. — Я могу себе позволить столько женщин, сколько способен обеспечить. А что можешь ты, сопля, без МОИХ денег? Не хочешь — не надо. Больше я тебя и мать твою содержать не буду. И завещание перепишу! Иди, в студенческом общежитии от своего наркомана рожай.

— А маму за что? — округляю глаза. Это несправедливо!

— За то, что не занималась твоим воспитанием.

Да я же умру со стыда, если пойду на такое...

— Я не хочу… — Мотаю головой. — Я не буду!

— «Я не хочу» и «я не буду» надо было говорить в другое время, в другом месте. Не ходила бы сейчас беременная. Свободна.

Глава 5

«Больше я тебя и мать содержать не буду» — это заявление включает в голове сирену.

Всё то, что отнимут у нас, достанется Агнии. Женщине, что разрушила нашу семью и мелочно продолжает пакостить на протяжении долгих лет.

Моё внутреннее чувство справедливости отчаянно бунтует.

Если бы отец нас бросил сразу как во второй раз женился, я бы не осудила. Потому что это было бы искренне.

Даже плати он копеечные алименты, не отражающие и малой части реального дохода, я бы слова дурного ему не сказала!

Но только не вот так, мол, я из благородства, вас взял под крыло, значит, вы мне должны. Значит, я могу себе позволить использовать вас как угодно.

Когда действительно любишь, поступки идут от сердца. Ты потом не манипулируешь тем, как хорошо исполнил родительский долг. Да только вот незадача, его надо вернуть. И не каким-то там уважением и дочерней любовью, для этого Леся есть. А надо в постели у младшего Градова отработать аванс…

Но я ведь не товар! Я откажусь, обижусь, выращу ребёнка сама без его денег, так все выживают, и я не рассыплюсь.

Казалось бы, просто всё, да? Вот он выход — хлопнуть дверью и разорвать навсегда эти недосемейные узы.

Теперь вопрос на засыпку: кому это больше всех выгодно?

Про Рифа отцу рассказала Олеся. Она нас в клубе спалила, а папа устроил мне нагоняй практически сразу же. В тот день ещё Агния бросила вскользь, что мне пора замуж. Мол, выйду за равного, тогда перестану шататься с дурными компаниями.

Идея, смотрю, упала в благодатную почву.

В итоге имеем что? Я в опале, а Леся героически спасает положение и становится единственной наследницей отца в довесок к состоянию Градовых.

Хорошо отыграно. Блестяще!

Мама столько лет боролась с Агнией за то, что нам с ней по праву положено... Теперь всё насмарку по моей вине. И всё исправить, сохранив порядочность, не получится. Тут либо — либо. А я обманывать Марата не хочу. Но и пороть горячку на радость Агнии тоже.

Что же делать?

Крепко задумавшись в поисках выхода, возвращаюсь на террасу.

Мамы здесь нет. Моё любимое место в тени уже занято. Леська о чём-то воркует с Градовым.

Сестра тоже в вечернем платье, но на её плечах мужской пиджак. Это почему-то вызывает раздражение. Словно я уже решила за него бороться.