Яна Лари – Их (не)порочный ангел (страница 24)
Так, стоп! — смаргиваю, приходя в себя. — Рома месяц меня динамил, изображая заботливого брата. А это уже наглость, попытка манипулировать моим неравнодушием, игра в одни ворота и прочие прелести нездоровых отношений. И то, что он связан обязательствами ничего не меняет. Ему так удобно, мне — нет. Пусть не думает, что можно распускать руки, а наутро расстаться друзьями.
Тихонечко поддаюсь назад, уворачиваясь от его нахальных пальцев, которые тем временем пытаются задрать на мне футболку. Ткань натягивается и вырез вместе с ней ползёт вниз по груди.
Рома шумно выдыхает. Я рефлекторно замираю.
— Сейчас же прекрати.
Смотрю напугано на него, по сторонам, на щель в приоткрытой двери. В гардеробной прятаться некому, но всё равно отчего-то сильно не по себе. Вдобавок участившиеся стоны, идущие из динамиков за спиной, усиливают напряжение.
— Я тебе помешал? — тянет он с издёвкой. — Мне уйти?
Тяжесть дыхания на моей шее мешает собраться. Разозлившись на Рому и в первую очередь на своё безмозглое тело, опускаю глаза. Понимаю, что тем самым невольно подтверждаю намёк, но сопротивляться его магнетизму непросто.
— Как хочешь. Я просто перепутала флешки.
— И как тебе содержание? Интересно?..
Хочется провалиться под землю, потому что этот его грудной голос выворачивает кожей наизнанку. Меня даже трогать сейчас необязательно — каждый взгляд, каждое слово ловлю как радар. Ловлю и содрогаюсь от собственной беспомощности.
— Мартышев, остынь! — психую, всматриваясь в бездонные колодцы его глаз.
Чёрт… Сплошной зрачок. Продолжим в том же духе и у нас всё случится прямо здесь и сейчас.
— Не могу, малыш.
Где-то там, за хриплым тембром возбуждения мается столько тоски, что сопротивляясь, я словно наступаю себе на горло. Не могу её принять. Не получается. Обида и ревность мне всю грудь раскурочили, ничего больше не уместится. Больно.
— Рома!.. — хнычу, пытаясь взять себя в руки. Это нереально, когда он так близко.
— Что Рома? — глухо дразнит он. — Рома, не останавливайся? Или — Рома, я стесняюсь?
Стесняюсь?! Если поначалу я реагировала как обычная девушка, которую застали за непотребством, то теперь моей гордости можно смело сделать ручкой.
Ничего не могу с собой поделать. Тело предаёт от мозга до конечностей.
Мы не на равных. Часть его принадлежит другой, не позволяет раствориться в моменте. Отталкивает. Злюсь, потому что не чувствую себя в безопасности, а он давит. Подминает. И ему хочется подчиняться.
В растерянности вскидываю руки, пытаюсь сложить их на груди, закрыться, но Рома перехватывает мои кисти в воздухе, одним несложным движением задирает над головой и, продолжая удерживать одной рукой за запястья, второй ловит мой подбородок.
— Тихо, Катя. Катенька, Катёнок… — С нажимом проводит пальцем по моим приоткрытым губам. А у самого глаза совсем дикие. Блестят как при лихорадке. Он меня взглядом съедает практически!
Бескомпромиссность тона оглушает. Не знаю, в качестве кого он меня себе хочет, но слушать возражения явно не станет. Недавно я бы порадовалась. Сейчас не выходит — слишком обескураживает его поведение. Он предлагал так много. Я доверилась, позволила делать то, о чём вспоминать стыдно. И с чем осталась? С парой сообщений!
Упускаю момент, когда Рома задирает на мне футболку вместе с простым спортивным лифчиком. Не снимает. Даже не смотрит на оголившуюся грудь — только в глаза. Прямо морок какой-то. Начав задыхаться от чувства собственной наготы, снова пытаюсь отстраниться — лишь сильнее вжимаюсь в спинку кресла.
Я в западне. Рома молчит. Пережимает кисти крепче, отметая всякое сопротивление, и я обмякаю. Вот не собиралась же поддаваться, но разве чем-то удержишь несущуюся на тебя фуру?
Сглотнув ком в горле, на миг теряю суть происходящего. Как во сне позволяю придвинуть себя к горячему как печь мужскому телу.
Почувствовав покорность, Рома отпускает мои руки. На пол летит его рубашка. Чувствую нажим мужской ладони между лопаток и следом…
Шок.
Ожог.
Кажется, воздух в комнате застывает. Негромкие звуки из колонок сметает куда-то за пределы слышимости.
Чёрные глаза… Внимательные… Что-то вскрывают во мне, гипнотизируют, пока моя грудь загнанно вздымается, упираясь в его такую же неспокойную грудную клетку.
— Ты хотела меня, малышка? Забирай. Я твой с потрохами.
Срываюсь в жгучую глубину его взгляда. Жалко. Позорно. С концами.
Волна приятной щекотки накатывает от затылка к стопам. Я боялась, что он раздавит меня своей страстью, но чувствую только тепло. Так много тепла. Внутри. Снаружи. Синхронный и бешеный перестук наших сердец вводит в транс.
Это приятно как парить, как купаться в солнечных лучах, как подставить лицо под летний дождь. Чистое, необъятное счастье.
Без понятия, сколько времени мы проводим просто обнявшись, касаясь друг друга глубже, чем кожей. Но в какой-то момент Рома хмурится. На его лице досада. Я интуитивно напрягаюсь.
— Всё хорошо. Подожди пару минут. — быстрый шёпот ласкает мои губы.
Я растерянно моргаю.
Рома одним движением спускает на мне одежду. Ещё одним — молниеносным — выключает гудящий фоном компьютер. И только теперь я слышу скрежет замка в двери.
— Говорил же, услышу. — Подмигивает он, застёгивая пуговицы на рубашке. — Жди меня здесь.
Жди…
Всего лишь просьба, не приказ. Она не должна вызывать негативных эмоций. Я и сама не горю желанием пересекаться с Ингой. Но я испытываю панику. То, что Рома показал мне… мощное, искреннее… Какой же силой должно обладать то, что его держит?
Мне снова страшно и одиноко. Здесь я не чувствую себя в безопасности. Забираю свой рюкзак, тихо выдвигаюсь к входной двери. Роме напишу потом сообщение. Он поймёт.
Проходя мимо кухни, мельком успеваю заметить странную картину — движение, которым Инга тянется к локтю сына. Она выглядит встревоженной.
Похоже, что-то случилось.
Неудивительно, что мачеха не заметила мои кеды. Иначе бы как минимум зашла переброситься парой слов. Или колкостей.
— Ром, ты какой-то весь взъерошенный. Вы там хоть не поскандалили?
Я так и застываю, стоя на одной ноге. У него проблемы?
Рома прокашливается, но голос всё равно звучит глухо.
— С чего вдруг?
— Всякое при разводе бывает.
Что?! Что, повтори?..
Новость вышибает из меня дух. Сердце начинает биться быстрее, я растекаюсь от внезапного облегчения. Он свободен. Нам больше ничего не мешает!
Теперь я ещё больше не хочу портить вечер пикировками с Ингой. Тихонечко прошмыгиваю за дверь, спускаюсь этажом ниже, отправляю Роме сообщение, что направляюсь домой.
Честно?
Жду, каких-то решительных действий с его стороны. Например, что Рома незамедлительно предложит меня подвести или пригласит на свидание. Может, даже напросится на чай. И, чтоб его, он отвечает сразу! Но вот совсем не то, о чём я себе успела нафантазировать.
«Завтра увидимся».
Я понимаю, конец рабочей недели, развод… он вымотан и всё такое, но что-то всё равно не вяжется. Какое-то раздражение, невнятное и разрушительное, подтачивает радость от грядущей встречи. Неужели ему не хочется провести этот вечер со мной? Вот что за приколы опять?!
Всю обратную дорогу переживаю по поводу неопределённости наших отношений. Немного обидно, что Рома не посчитал нужным рассказать мне про развод. Говорит, что мой, но при этом ничем не делится. Чего я только себе за этот месяц не придумала!
И вот сегодня я получила от Ромы так много, но ощущение как будто снова только подразнил и оставил ни с чем. А мне ведь нужно от него всего ничего, пару слов — что мы теперь вместе, что мы пара. Почему я опять должна терзать себя вопросами?
Ну, перетерплю я сейчас. Дождусь безропотно своей очереди, а дальше что? А дальше ничего не изменится, потому что он меня вообще не добивался! В глубине его подсознания моя ценность останется равна домашним тапкам — удобным и безотказным. Нет, так не пойдёт.
Во дворе замедляюсь, чтобы не пересечься с нехорошей компанией. Задумчиво смотрю, как поддатый сосед сворачивает за угол и решительно затыкаю голос совести. Кто сказал, что врать нехорошо? Тот наверняка ни разу не любил!
Быстро, пока не передумала, звоню Роме.
— Привет, — выпаливаю, холодея от собственной наглости. — Что делаешь?
— Только вышел из душа. Собираюсь ложиться.
Прелестно! Меня тут кроет от переживаний, а он спать собрался!