Яна Лари – Границы (не)приличия (страница 30)
— Ты забыла попросить меня закрыть глаза, — подаюсь вперёд, выпадая из реальности.
— Закрой глаза, — повторяет она тихо.
А когда я исполняю эту просьбу… скромно целует меня в щёку!
Но не отстраняется. Замирает. Не дышит.
Ждёт, когда я сделаю следующий шаг. А я уже на седьмой взбежать готов, прямо с ней на руках. И за секунду до того, как она шевельнётся, поворачиваю лицо.
Прикосновение губ пускает разряд по расшатанным нервам, путает мысли, срывает тормоза. Мои мышцы крутит от невыносимого голода по её запаху, податливости, женственной мягкости. Спешу урвать как можно больше, пока не отталкивает, пока позволяет.
Так мало два часа. Ничтожно, просто! Только аппетит разогнал.
Со стоном всасываю её губу, несдержанно собирая языком остатки помады. Дико не хочется никуда уезжать. Это ж какое-то адово насилие! Над собой, над нами.
Ловлю ртом тихие стоны, начисто забыв про то, где находимся. Просто вжимаю Асю глубже в сидение. Просто беру, всё до чего успеваю дотянуться. И когда мы уже начинаем задыхаться друг другом… нас прерывает ненавистный шансон!
Звонит её телефон.
Наверное, у Аси выработан рефлекс мгновенно переключаться на звук входящего. Потому что от девушки, которая так доверчиво позволяла сжимать себя в объятиях остаётся только вкус вина на горящих губах.
— Salut, Jean! Ça va bien, merci, — тараторит она, сбито дыша, на грёбаном французском. — Mais… Oh… Bienvenue!
Чего?!
Меня аж подбрасывает на сидении.
Какое к чёрту «добро пожаловать»?!
Уже?!
Вот же пижон! Я Асе доверяю, но этот белобрысый гад хрена у меня её отнимет!
Глава 37
Как легко может всё разрушить всего один телефонный звонок. Моментально. По щелчку! И я сейчас не про известие о приезде Жана, в два счёта повергшее Стаса в мрачное молчание. Мне тоже с самого утра выдалось оценить весь треш внезапных новостей.
Наша с Жаном первая встреча превратилась в дурдом, толком не начавшись. А всё благодаря Анастасии Львовне, которая внезапно решила пригласить меня на свой юбилей.
Внезапно — потому что узнала я об этом славном мероприятии за пару часов до назначенного времени. И попытка отделаться коротким поздравлением, сославшись на собственного гостя из Франции, возымела целиком обратный эффект.
«Ну и отлично! Приходите вместе. Станиславу будет полезно подтянуть разговорный французский. Только не вздумай тратиться на подарок. Обижусь».
И завершила вызов.
Тот факт, что внук не знает даже базовых фраз, юбиляршу совершенно не смутил. А вот у меня сразу неоднозначно засосало под ложечкой.
Как бы вспыльчивый Стас вместо разговорной речи сразу к боевым искусствам не перешёл.
В итоге номер, в котором остановился Жан напоминает лабораторию. Где я — подопытная мышь, обязанная превратиться в… А чёрт его знает, чего от меня третий час добивается друг. Успокаивает одно — Жан востребованный стилист.
Хотя опять же, если верить его словам.
— Не вертись, пожалуйста, — пресекает он очередную мою попытку повернуться к зеркалу. — И не таких в порядок приводил. Тебе понравится.
Каких «не таких» Жан благоразумно не уточняет. С меня хватило стенаний на тему состояния кожи, лекции о вреде недосыпа и недовольства качеством маникюра. Салонного, между прочим! Сонечка, может, и не асс, но и он был далеко не так демократичен в выражениях.
— Мы же опаздываем! — едва не чихаю в баночку с прозрачной пудрой, не оставляя попыток вразумить это утончённое кудрявое создание. На что голубые глазищи с опахалами пшеничных ресниц, в уже привычной манере закатываются к потолку.
— Ты видела его «bite», дорогая? Такому богатству нужны достойные ножны.
И даже рукой по лицу не хлопнуть — дотронуться страшно.
Шутка ли, пару часов колдовал.
— И это говорит мужчина, который позвал меня замуж… — поизношу на русском, чисто для себя.
На мой резонный вопрос, зачем оно ему надо, Жан глубоко оскорбился и ответил, что друзья познаются в услугах. Правда, сразу же отметил, что услугу эту принято возвращать. Но, по-моему, он просто жутко одинок.
Мне даже льстит такая привязанность этой сумасбродной лягушки-путешественницы. Ещё бы он не возомнил себя Купидоном и каким-то уму непостижимым образом не раскрутил меня на покупку нового платья.
Чего-чего, а умения забалтывать у Жана не отнять.
— Ну серьёзно, зачем это всё? — сдуваю с лица завитую прядь, уныло поглядывая на время. Мы опаздываем уже на четверть часа.
— Ты идёшь в дом к мужчине, в которого влюблена, — выдаёт он как нечто само собой разумеющееся. Настолько бескомпромиссно, что я решаю не спорить.
— Это так заметно?
— Разумеется. Я могу внешне отнять или прибавить тебе пару лет, могу подрисовать улыбку или следы недавних слёз, но только любовь зажигает глаза так ярко.
— А смысл от той любви, если я планирую задержаться здесь самое позднее до весны? Он не может уехать со мной, — произношу, помедлив.
— Тем более, — беспечно заключает Жан и, не прекращая покрывать мои губы помадой, свободной рукой отводит от щеки выбившийся локон. — Живи моментом. Сожаления об упущенном времени зараза неистребимая. Всё остальное прекрасно лечится вином. В любом случае моё предложение в силе. Если до весны ничего не решится, начнём оформлять документы.
— Твоему жизнелюбию можно только позавидовать, — усмехаюсь, разглаживая на коленях свою обновку дерзкого цвета фуксии.
— Завидуют неудачники, а ты бери пример, — подмигивает он мне, отступая на пару шагов назад.
Оценивающий взгляд вызывает желание закусить губу. Но… помада. А затем он, наконец, разворачивает меня лицом к зеркалу. И теперь мне хочется протереть глаза. Но… тушь!
— Шибануться… — забывшись, снова перехожу на русский.
— Без понятия, что ты сказала, но твоё выражение лица лучший комплимент, — самодовольно изрекает Жан.
Не то чтобы я раньше себе не нравилась, просто теперь к природной яркости добавился неуловимый лоск. Минимум косметики — на веках дерзкая подводка, помада на пару тонов темнее платья, и хоть на красную дорожку выходи. Уверенности не убудет.
Рассудив, что цветы всё-таки не подарок, а знак внимания, покупаю букет белых роз. Жан, впечатлившись рассказом о пристрастии главы семьи к самогону, решает презентовать своей печени Анастасии Львовне две бутылки вина — красное и белое.
Явившись на юбилей с опозданием почти в час, убеждаюсь, что для французов пунктуальность пустой звук, и никаких неудобств Жан не испытывает. Впрочем, Анастасия Львовна так рада нашему визиту, что вполне искренне отмахивается от моих извинений.
В прихожей нас четверо: я с Жаном, она и хмурый Стас. Пока я сдержанно отдаю цветы, мой личный купидон уже вовсю засыпает виновницу торжества комплиментами. Благо её знание языка позволяет обойтись без переводчика.
— Я уже не ждал, что ты придёшь, — тихо произносит Королёв над моим плечом.
Он переплетает наши пальцы так ловко и тесно, что я не успеваю поймать момент, когда это произошло.
— Мы здесь по твоей милости? — вопросительные интонации в моём шёпоте только для галочки.
Можно было сразу догадаться, что Стас в сторонке не останется.
— А ты предпочла бы провести с ним весь день?
Он таранит мои губы каким-то просто озверевшим взглядом. Дыхание отрывистое, лицо почти в один тон с белоснежной рубашкой. Я кожей чувствую его ревность, накалившую всё пространство в прихожей.
— Я бы предпочла не отчитываться, — произношу тихо, опуская голову. Стас просит доверить ему свою безопасность, в то время как сам доверять мне ещё не научился. И это не повод для обиды, я понимаю, что всё сложно, но становится неприятно и грустно. — Я с тобой откровенна. Незачем придумывать то, чего нет. Ты нас обоих этим изматываешь.
Пальцы сводит судорогой.
Его или мои? Сейчас не понимаю.
В воздухе густеет взрывная мешанина эмоций: настороженность Жана, неловкость Анастасии Львовны, внутренний конфликт Стаса и мои сожаления.
Не стоило нам сюда приходить.
Виновато смотрю, как Королёв сжимает зубы до скрежета, переводя тяжёлый взгляд на гостя. Будто с трудом удерживает себя в адеквате. Скорее всего, так и есть.