Яна Лари – Границы (не)приличия (страница 25)
Улыбается? Злится? Мне не видно. Но ловлю себя на мысли, что нагнетать не сильно-то и хочется. И что моё восприятие реальности опасно сужается до одного человека. Вариант соскочить без потерь потерял свою актуальность.
Однако развить эту мысль не успеваю, потому что Ася, словно учуяв слабину, поворачивается лицом. Проводит ладонью по моему подбородку, нежно обводит пальцами пересохшие губы. Вот вроде бы ласкает, а на деле прицельно бомбит по болевым точкам. И одурманивает сладостью тихого голоса, чтоб моя крыша наверняка отчалила:
— Не совсем ультиматум. Я предложила компромисс, который тебя категорически не устраивает. Четыре дня из семи принадлежать себе. Разве я много прошу?
— Дохрена, дорогая.
Она томно слизывает мою усмешку и мягко всасывает нижнюю губу, умело распаляя до нужной ей кондиции. Гнёт мою выдержку как пластилин. Но за соблазняющим шёпотом я слышу отчаянье.
— Три ночи в неделю быть твоей — это больше, чем ничего. Не отказывайся. Неужели принципы согреют твою постель лучше меня?
— Подожди… Ася… — запрокидываю голову, пытаясь вернуть себе самоконтроль. Впустую всё. Перед глазами муть едва расходится, а она ближе льнёт, теснее жмётся. Сосками торчащими, через платье мне грудь натирает. — Да, бля!
Отскакиваю, отводя кружку в сторону. Обожжённые пальцы липнут друг к другу, накручивая раздражение в тугую спираль. Отпружинит и всё — гуд бай черепушка.
Поговорили.
— Ш-ш-ш… — Ася мягко отбирает у меня кружку и оставляет вместе со своим чаем на парапете.
— Ты… Ты вообще, о чём меня просишь? — выцеживаю сквозь зубы короткими толчками, фильтруя отборный мат. — Да у меня внутри всё переворачивается от одной мысли…
— А ты не думай, — за игривой улыбкой жёсткий давящий тон. — Не надо. Тебе же в ванной мысли не мешали? Нам просто было очень хорошо. Так зачем всё портить?
— Мне мало твоего тела, — вырывается у меня.
Ася со вздохом прячет взгляд за ресницами, отчего я чувствую себя девчонкой, ждущей, что ей позвонят наутро после случайного секса. А её вместо свидания приглашают на часик в мотель.
Паршиво. Унизительно. Неприемлемо.
Меня выносит от бессилия втемяшить ей, что игнорировать чувства ни разу не выход. Надолго нас так не хватит. Загрызём друг друга в лучшем случае.
Какая-то необъяснимая уязвимость зародилась внутри с первого мгновения, когда Ася застала меня в чём мать родила. До сих пор прикрыться не удаётся ни одеждой, ни здравым смыслом. Зависимость странная, въедливая продирает тоской и пускает крышу под откос.
Впрочем, с последним Ася и сама отлично справляется, потому что сейчас я одурманено слежу за тем, как она приближается. Я напряжён каждой мышцей, готовый наброситься при первой же попытке свернуть куда-то в сторону.
— Стас… Ты только помолчи, пожалуйста, и постарайся услышать то, что я сейчас скажу. Для меня это тема неприятная, повторять не буду, — снова эти вкрадчивые интонации, приглаживающие торчащие на мне дыбом иголки.
Послушный, ручной дикобраз, блин.
— Говори, — рявкаю отрывисто, на что Ася, сжав челюсть, фиксирует пальцами мой подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. Бездонно-чёрные в утреннем полумраке, такие гипнотические, что чувствую, как мясо на костях обмякает.
— Когда-то по глупости я связалась не с тем человеком и осталась жить на улице. Он жестокий. Неуравновешенный. Ненормальный. Мне нужно уехать, потому что здесь он мне жизни не даст. А мне на тот свет сильно неохота. И пока остаётся хоть один процент вероятности снова с ним встретиться, я здесь не останусь. Так понятно?
Её прохладная ладонь змеёй проскальзывает мне за спину. Гладит, а ощущение такое, будто ногтями проникает под кожу, втыкается в лёгкие и разливает мощный паралитик. Вдохнуть вдохнул, а выдохнуть уже не получается.
— Вот как. Ты считаешь, что я не смогу за тебя постоять, — сжимаю пальцы вокруг шеи Аси. С раздражением отмечаю её скепсис, и предупреждающе щерюсь. — Я кто, по-твоему — тюфяк?
Собственный голос безнадёжно хрипит, режет слух неприкрытым надломом, побуждая смять эту ироничную усмешку губами. Но тогда мы ни черта не договоримся. А надо бы.
— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Не знаю, что у него там от наркоты в голове перемкнуло, но Миша развязал на меня самую настоящую охоту. Я не готова рисковать и не хочу впутывать тебя в свои проблемы.
Мне трудно судить, насколько её страхи оправданы. Ася сильная духом и далеко не так наивна, чтобы напугаться пустых угроз. Значит, хорошо постарался.
Но… другая страна?!
Умом понимаю, что страх заставляет бежать. Это инстинкт.
А опасность заставляет защищать свою пару. Это тоже инстинкт. Развлечься и разойтись своими дорогами у нас не получится.
Я начинаю понимать её мотивы, но то, что предлагает Ася недопустимо. Она тоже должна понимать!
— Поздно. Я уже впутался, — мои пальцы разжимаются. Ярость уступает место нежности. Просто глажу тонкую шею, всем телом впитывая явные признаки её удовольствия. — Увяз в тебе по уши, — Выстанываю глухо. — Не жди теперь, что откажусь так просто.
— Думаешь, мне легко? У тебя получилось влезть в мою голову, — её голос начинает дрожать. — Дай мне ещё немного времени накопить денег, а потом уедем, — Ася прячет лицо у меня на груди. Сейчас она выглядит как потерянный подросток. — Давай просто уедем, Стас, а? Только ты и я. Обещаю, секунды не пожалеешь.
Глава 32
Поднимаясь на крышу, я не рассчитывал на откровенный разговор, но он случился. Вопросов больше не осталось, а облегчения нет и в помине. Скорее наоборот, появилось отчаянье.
— Уедем — в смысле в другую страну? — уточняю на случай, если в планах Аси что-то изменилось.
— Да, — кивает она не задумываясь.
— На твои деньги? — не могу сдержать иронии.
Вопрос, конечно, риторический. Ни в одной версии будущего я не сяду на шею женщине, а аванс, как это ни прискорбно, намекает, что мои маршруты ещё нескоро пересекут черту города.
— Потом вернёшь, если для тебя это принципиально.
О нет, дорогая. Для меня сейчас принципиально совсем другое.
— Я думал, тебе нужен рядом мужчина. Не тряпка, не трус, а нормальный пацан, который возьмётся решать твои проблемы, — мой дерущий глотку смех обрывается, когда она утыкается губами мне в ключицу. — Далеко хоть собралась? — прерывисто выдыхаю, отчасти успокаиваясь.
И что это сейчас было — гипноз или морок? В любом случае страшно сделать лишнее движение, будто она вот-вот просочится сквозь пальцы.
— Во Францию.
Ася с надеждой заглядывает мне в глаза, оглаживая мой затылок уже двумя руками. Я честно на пару секунд пытаюсь представить себе жизнь за пределами страны.
Допустим, мне даже удастся сделать вид на жительство, что уже само по себе фантастика. Рабочий контракт мне там светит едва ли. Открыть свой бизнес не на что, тут нужно быть как минимум евровым миллионером. Убежища у лягушатников просить не от кого. А воссоединяться мне там не с кем.
Но ладно. Допустим, найду лазейку.
Едем дальше.
Вижу родителей, сестру, друзей в окошке видеозвонка. Прикидываю шансы вчерашнего студента без опыта нормально трудоустроиться. Минимальные. Здесь я как минимум смогу содержать семью, там я — никто. Незнание языка автоматом отметает возможность карьерного роста. Вот каким будет наше будущее во Франции. Это ещё при условии наличия вида на жительство. То есть при фантастическом стечении обстоятельств.
И на такое подписываться по милости какого-то шизика? А рожа у болезного не треснет?
— Где можно найти этого твоего Мишу?
Неплохо бы вмазать по этой самой роже. Для начала. А потом запереть сволочь в дурке. В хорошей. Откуда не сбегают.
— Без понятия. У него паранойя, он долго нигде не задерживается. Наверное, можно узнать через знакомых, но я без понятия с кем он общается, — её голос срывается на надрывный шёпот. — Я даже близко не представляю, где искать человека, у которого нет ни дома, ни постоянной работы. Это он меня всё время как-то находит.
— Ты же неглупая вроде девушка, — скупо усмехаюсь, стараясь говорить ровно и внимательно следя за сменой эмоций на бледном лице. — Как тебя так угораздило?
Момент откровения, видимо, исчерпан. Потому что Ася замыкается в каких-то своих мыслях.
— Он не всегда был таким.
Ответ туманный, но остальное договаривают отведённый в сторону взгляд. Впервые за время разговора.
Любила.
Сжав челюсть, выворачиваюсь из цепкого плена её рук. Нашариваю в кармане домашних штанов сигареты, запрещая себе углубляться в эту тему, пока с концами не сорвало тормоза.
Не сейчас. И вообще никогда.
— Любить лишь можно только раз, — подытоживаю пересохшими губами, выталкивая дым через спазмированное горло.
Всегда недолюбливал эту фразу. Работала, видимо, чуйка.
— Ты сейчас мелешь какую-то чушь, — Ася вроде бы смеётся, а неопределяемый тон так и жжётся глубоко между рёбрами.
— Я цитирую Есенина, — огрызаюсь сухо. — Почитай на досуге. Занятные строчки.
Глубоко затягиваюсь, не обращая внимания на недовольное выражение её лица. Обидел, знаю. Неопределённость давит. Мы в тупике и с этим надо что-то решать. Только не решается ничего, с какого бока ни зайди.