Яна Ланская – Он Мой. Арабское наваждение (страница 12)

А на его руке — сокол.

Крупный, благородный, с тёмными глазами-бусинами и клювом, которым можно вскрывать консервы, но он явно предназначен для чего-то более изысканного. Птица сидит на кожаной перчатке, как министр на заседании правительства, и смотрит в объектив с таким грозным, снисходительным выражением, что мне на секунду становится не по себе.

Сокол. Настоящий.

Я знаю, что такие птички стоят как хорошая машина, а обученные — и как моя квартира. Их не дают напрокат. Чтобы иметь сокола, нужно быть кем-то.

А он стоит с этой птицей так, будто они команда. Будто сокол — это просто продолжение его руки, его взгляда, его породы.

Лица Алладина не видно совсем: бело-красная арафатка закрывает всё, кроме глаз.

Глаза.

Я смотрю в них и забываю, как дышать.

Они как у тигра. Хищные, жёлтые, с зрачками-точками. Он что, пользуется тушью и каялом? Или это природа так постаралась? Приближаю и пытаюсь понять, но тщетно. Моя бровь оценивающе подрагивает и я наконец оцениваю его брови. Чёрные, густые, безупречной формы.

Я смотрю на него. Смотрю на сокола, снова на него.

Птица смотрит так же, как хозяин. Тот же грозный, испытывающий взгляд. Та же порода.

Вот ты какой…

Я приближаю глаза. Отдаляю. Приближаю снова.

Это не моджахед. Это — человек, который привык, чтобы его боялись. Или боготворили. Который носит сокола на руке, потому что может. Потому что так принято в его мире.

Он становится загадочнее с каждой секундой. И мне это чертовски нравится.

Я делаю большой глоток шампанского. Потом ещё один.

В голове шумит, то ли от алкоголя, то ли от этого взгляда, который, кажется, видит меня даже через экран.

Господи, Тома. Ты влипла.

И тут я вспоминаю. Тренд. Мем. Я его даже сохранила. Хохотала до икоты, когда увидела.

Открываю галерею, нахожу видео. Под озвучку из фильма «Субстанция»: «Вы когда-нибудь мечтали стать лучшей версией себя?» — и там шейх в такой же бело-красной арафатке превращается в банку клубничного варенья с бело-красной салфеточкой в клеточку на крышке.

Идеально.

Я отправляю.

Две синие галочки.

Он смотрит.

Я жду.

Ещё секунда.

Mr. Asad был(а) недавно.

Тишина.

Я смотрю на экран. Потом на пустую тарелку из-под устриц. Потом на почти пустой бокал.

— Ну что ж, — говорю я в пустоту. — Кажется, шейху и эта шутка не зашла.

Я поднимаю бокал и смотрю на фотографию пустыни, которая всё ещё открыта в чате.

— За тебя, Асад! За твои брови! И за то, что Всевышний явно чувство юмора не отключал, когда создавал тебя таким.

Глава 12

Просыпаюсь от терпкого лимонного аромата роз и пения птиц и непроизвольно улыбаюсь. Потягиваюсь, распахиваю одеяло и делаю разминку прямо в кровати. Тело с благодарностью отзывается, и я тянусь за телефоном. Почти час дня, оказывается. Вот это меня вырубило на свежем воздухе. Просматриваю уведомления, новых нет. Удивительное дело. Я что, всем резко перестала быть интересной? Захожу в телеграм хотя бы новости почитать, но он не загружается. Захожу в Яндекс, в социальные сети и понимаю, что у нас нет интернета.

Вырубаю вайфай, мобильный интернет вообще не ловит. Приходится оперативно встать, умыться, одеться и отправиться на разборки. Блуждаю по дому и нахожу всех на веранде. Мама, брат и племянники что-то эмоционально обсуждают.

— Доброе утро! — Здороваюсь, присоединяясь к ним. — Или день! В общем, всем привет! Что с интернетом?

— Тома, — пыхтит Даня, — твоя маленькая вредная племянница в своём идиотском «Лайке» весь траффик просадила! У меня катка, а я без сети!

— Это твоя идиотская катка! — Взрывается Даша. — Я всего час сидела в «Лайке»!

— Ты врёшь! Ты с утра сидишь! — Затыкает её Даня. — Свои тупые видео снимаешь!

— Они не тупые! У меня тысяча подписчиков! — Надувается Даша.

— Тупейшие! Вот стукнет тебе десять, и тебе стыдно станет от твоего творчества!

Я дипломатично молчу, но согласна с ним на сто из ста. Просто не хочу поддакивать и быть Токсиньей Гиоргиевной.

— Так, всё, мне на работу пора, — трёт переносицу брат. Уверена, он уже мечтает смотаться от них и слушать навигатор, а не детский визг.

— А ты не опоздал? — Усмехаюсь.

— Начальство не опаздывает, оно задерживается, — улыбается мне брат.

— Ну отлично. Задержись ещё и купи нам в Истре новую симку, — смотрю на него с мольбой. — Маме интернетчики какой-то тупой тариф установили. Там даже дополнительный пакет купить нельзя.

— Вот сама съездий и купи. Дети ещё к внеклассному чтению не подступали. Как раз начнут читать, а ты проконтролируешь.

— У меня машины нет!

— Получи наконец права, — отрезает брат.

— Во-первых, у меня астигматизм. Во-вторых, тогда я не смогу пить вино, когда захочу.

— Вооот! С вина бы и начинала, — усмехается брат. — Зрение просто отмазка. Можно корректирующие очки или линзы носить.

— Вот сам их и носи, — огрызаюсь. — Мои большие красивые глаза эту пытку не выдерживают!

— Зачем они мне? У меня зрение стопроцентное!

— Потому что у тебя глазки маленькие!

— Так, — включается мама. — Ну какой вы пример детям подаёте? Как кошка с собакой! Тома, как маленькая, ей-богу! Недалеко от Дани с Дашей ушла.

— Потому что я не душнила взрослая! И потому они меня любят! Да, мелочь?

— Да, — хором заверяют дети.

— И вообще я своего брата люблю до безумия! Хоть сейчас ему сердце отдать готова.

— Не подмазывайся, — смеётся довольный брат. — Я не поеду тебе за симкой.

— Андрююююшенька! Любимый мой! Ну тебе что, жалко ради сестры сгонять в Истру? Я тебя очеееень люблю, — подхожу и обнимаю брата. — Пожалуйста!

Дети чувствуют моё настроение и тоже обнимают папу, умоляя купить нам сим-карту.

— Да что же ты будешь делать, — вздыхает брат. — Ла-а-а-адно!

Не успеваю я и глазом моргнуть, как брат с детьми быстро собираются и уезжают за благами цивилизации.

— Мамулечка, поухаживаешь за мной? — Ложусь на диван не в силах приготовить себе завтрак.

— Родила принцессу, — усмехается мама и убегает в дом.