Яна Ланская – Не платонические отношения (страница 14)

Поглядываю в телефон, ни одно такси так и не соизволило за мной приехать, и я вынуждена терпеть общество наблюдательного корнеплода.

— Ладно! — Делаю ему одолжение. — Но ты больше не будешь на меня смотреть!

— Не могу пойти на эти требования, — пожимает своими мускулистыми плечами.

— Мне не комфортно! — Закрываюсь руками и не двигаюсь с места.

— Ты стесняешься? Меня стесняешься или себя? Это важно, — снисходительно улыбается. Бесит эта его манера общения. Будто с маленьким несмышленым ребёнком разговаривает.

Признать, что я стесняюсь его, тоже самое, что сознаться в симпатии.

— Не стесняюсь я! Я же сказала, что твой взгляд — это пассивно-агрессивный намёк! — Закипаю и раздражаюсь от его улыбки ещё больше. Пусть в ООНе своём так улыбается!

— Ты что, жертва запретограмма? Иди сюда, — хватает меня не по-джентельменски за руку и подводит к зеркалу, — Алина, посмотри на себя. Ты очень привлекательная и женственная. Про твои волосы и глаза с улыбкой я даже не говорю. Я половозрелый мужчина, и я любуюсь, а не пассивно-агрессивно пялюсь, как ты выражаешься.

— Любуешься? — Тушуюсь. Не понимаю, когда мы от взаимных оскорблений перешли к признаниям. Половозрелый Пастернак он перезрелый, а не половозрелый!

— А ещё говорят, что мужчины не понимают намёков, — наконец отходит от меня и начинает смотреть издалека.

Чувствую, как начинаю багроветь под его пристальным взглядом.

— Я загорать! — Хватаю свои вещи и выбегаю первая из раздевалки.

Сразу же врезаюсь в женщину, извиняюсь и по её надменному взгляду понимаю, что нельзя здесь устраивать детский сад. Перехожу на шаг и пытаюсь отыскать наш шезлонг. Слышу за собой шарканье тапками, оборачиваюсь и перехватываю наглый взгляд Пастернака на своей попе.

— Ты мне обещал! — Грожу ему пальцем.

— Неправда. Моя сторона таких обещаний не давала, — продолжает нагло на меня глазеть. Поклясться готова, что он не любуется, а просто получает удовольствие от моего негодования.

— Я тебя сейчас в бассейн толкну! Намочишь свои дорогущие часы, — наступаю на него и гляжу с вызовом.

— Им ничего не будет, — усмехается.

— Зато твоей льняной рубашке будет! Она больше на тебя не налезет! — В этот момент мне кажется, что я звучу очень грозно, но здравый смысл подсказывает, что я комичнее некуда.

Жутко раздражает это состояние рядом с ним. Я сама не своя. Гордо разворачиваюсь и слышу за спиной всплеск.

Из-за плеча поглядываю и лицезрею, как Платон нырнул в рубашке в бассейн и устраивает показательную программу.

Девушки, отдыхающие на шезлонгах у бассейна, словно зрительницы наблюдают, как этот товарищ из сборной хвастунишек пересекает бассейн баттерфляем. Думал меня этим зацепить? Усмехаюсь и возвращаюсь на своё место.

По времени начинается пара по истории, и мне совсем не хочется пропускать. Запускаю трансляцию и слушаю лекцию.

Стараюсь незаметно поглядывать, где там Пастернак, но он всё наяривает. Выдохнется уже когда-нибудь или нет?

Яндекс наконец сообщает, что такси нашлось, но я отменяю заказ. Уже не надо. Я эти деньги лучше на обществознание пущу.

— Ау! — Кричу от брызг, открываю глаза и вижу, как Платон бессовестно трясёт своей мокрой головой на меня. — Когда я тебя называла голден-ретривером, я всё-таки не манеры собачьи имела в виду! Полотенце для чего тебе?

— Пупс, ты чего такая агрессивная? Я, честно говоря, надеялся на более пролонгированный эффект вчера. Но у меня есть ещё в арсенале способы.

— Какие? — Спрашиваю сразу же. Я прекрасно понимаю его сексисткие намёки, но хочу застать врасплох.

Платон лишь ведёт своей бровью и начинает вытирать влажное тело. Снова ругаю Алину на чём свет стоит, она меня запрограммировала! Хочется взгляд отвести, а не можется! С позором себе признаюсь, что я тоже любуюсь. Этот блеск влажной загорелой кожи неотразим.

— Я плавать! — Откладываю планшет и встаю с шезлонга. Мне уже невыносимо с ним рядом находиться. Мне действительно нужно снять напряжение.

Подхожу к бассейну, хочу снять с себя набедренную повязку и топ и замечаю, что он снова пялится. Ухожу в самый дальний угол и раздеваюсь. Сама начинаю нарезать круги по бассейну, как угорелая, а внутри всё еще дребезжит.

Устаю и ложусь на спину, наконец расслабляюсь и смотрю на голубое небо и тёмно-зелёные кроны сосен. Вот дурочка, вместо того чтобы отдыхать и наслаждаться, трачу все ресурсы на борьбу с мажором.

Солнышко начинает припекать, и я жмурюсь от удовольствия. И в этот момент понимаю, что он вчера не слушал меня вполуха, а запоминал. И на следующий же день решил мне устроить мини-каникулы. Это не моя отработка за его неудобства, как он выразился, а забота обо мне?

Меня это осознание так трогает и пугает одновременно, что я понимаю, что мой план полетел к чертям. Думала, что от одного раза ничего не будет, как же ошибалась. Подплываю к бортику, встаю и промываю лицо водой. Я вляпалась. И он, похоже, отступать не намерен.

Возвращаюсь на шезлонг и держу дистанцию. Платон решил облегчить мне задачу и не достаёт. Что-то вдумчиво читает в своём телефоне и не отвлекается.

Подключаюсь к своей лекции и стараюсь на него не глазеть.

— Пупс, пупс! — тормошит меня. — Просыпайся, нам пора ехать. У меня вечером дела. Надо до пробок вернуться.

Боже! Я что, уснула? Позорище какое! Это, наверное, меня так ангел-хранитель защищает от искушения!

— Да! Прости! Конечно! Сейчас-сейчас, — начинаю поспешно собираться и одновременно радуюсь и расстраиваюсь, что день закончился.

Быстро переодеваюсь в раздевалке и выхожу на парковку. Платон уже ждёт меня. И, к моему сожалению, закрыл крышу.

— Ощущение, что всё, лето закончилось, — смотрю на потолок машины и вздыхаю.

— Почему? Завтра ещё тёплый день, и у меня есть идея. Заберу тебя после пар, и поедем кататься по Москва-реке.

— Это будет третье заключительное свидание?

— Нет. Второе. Сегодня первое. А и ты испортила мне рубашку. Так что у тебя штрафной, пупсик!

— Платон, тебе не кажется, что ты слишком настойчив? Каждый день встречаться — это перебор.

— Это не перебор, Алина. Это разумный подход. Чем быстрее с человеком сократишь дистанцию, тем быстрее увидишь его настоящего и меньше будешь фантазировать и от себя дополнять образ. Это работает в обе стороны. Так что надо больше общаться, и всё станет ясно и понятно.

— Верно, — соглашаюсь и понимаю, что очень скоро ему всё станет ясно и понятно. Надо заканчивать.

В который раз меня спасает ангел-хранитель, и Платон отвлекается на телефонный разговор.

Пытаюсь прийти в себя, но не могу. Его слова окончательно меня отрезвили. Шея чесаться начинает от волнения. Кажется, он меня прямо сейчас раскроет и пойдёт в деканат, полицию, куда угодно.

Всю дорогу он разговаривает по телефону, и я, чтобы не подслушивать и не смущать его, надеваю наушники.

Снимаю только когда мы съезжаем с МКАДа.

— Платон, спасибо тебе за день! Я правда отдохнула и получила удовольствие! — Благодарю его, прежде чем покинуть машину.

— Я рад, что угодил, пупс, — Платон берёт меня за руку и подносит её к своим губам. Я, как собака Павлова, начинаю чувствовать повторный потоп, вспоминаю о его вчерашних фокусах со своими пальчиками. Пытаюсь изгнать из головы навязчивое воспоминание, но оно стоит перед глазами. Он просто галантно целует руку, едва касаясь, а у меня уже мурашки и очередные мокрые трусы. — До завтра, Алина!

Аккуратно одёргиваю свою руку и собираюсь с мыслями, чтобы наконец-то покончить с этим недоразумением. Мне нельзя!

— Нет, Платон! Не трать своё время. Тебе не нужно меня узнавать. Это ни к чему. Я совсем не та, кто тебе кажется. И ты действительно успел дорисовать что-то у себя в голове. Спасибо ещё раз и прощай!

Выбегаю из машины и часто-часто моргаю, чтобы не заплакать. Заманчивая история, но ей не суждено быть.

Глава 15

Просыпаюсь от мягких солнечных лучей и радуюсь новому тёплому дню. Сегодня нам ко второй паре, и я могу вдоволь поваляться в постели и не спеша собраться на учёбу.

Залезаю в телеграм почитать новости и просмотреть уведомления и с досадой читаю сообщение на Московском новостном канале о том, что уже завтра похолодание, а послезавтра в ночь обещают заморозки и первый снег. Не верится, что вчера я ещё купалась, а завтра придётся надеть пальто.

Заморозки Снег. Надо на кладбище срочно ехать, убраться, пока почва не промёрзла. После пар не успею, в шесть часов уже закрывается, получается, надо ехать сейчас.

Открываю карту и понимаю, что это из загородного дома ездить было неудобно, а сейчас мне всего две станции на метро проехать. Пятнадцать минут туда, пятнадцать обратно. Да я даже успею забежать домой и переодеться.

Не завтракая, одеваюсь, забегаю по пути в хозяйственный и еду навещать мамулю.

На кладбище всегда чувствую умиротворение, читаю плиты, в уме подсчитываю, сколько лет прожили люди, и понимаю, что я не одна. Здесь наглядно показано, сколько людей потеряли своих близких. Кто-то родителей, а кто-то детей и внуков. Я чувствую солидарность и поддержку благодаря трогательным надписям на памятниках.

Многие мне уже стали как родные. Какие-то могилы выделяются своей красотой и ухоженностью оград, другие необычными памятниками, а есть и те, кто врезается в память благодаря невероятно тёплым пожеланиям. Я даже молча здороваюсь с ними.