Яна Ланская – Моё бессонное лето (страница 9)

Мы быстро доезжаем до нас и идём переодеваться. У меня с ним будет настоящее свидание, поверить не могу.

Забегаю к себе на участок, все обедают в саду.

— Тата! — зовёт меня мама. — Ты где была? Ты почему к телефону не подходишь? Мы чуть с ума не сошли, тебя с самого утра нет.

— Мам, я же написала, что пойду фотографировать.

— Рано утром, а сейчас уже четыре часа!

— Телефон сел, — говорю первое, что приходит на ум.

— Следи за зарядкой, Татуль. Мама очень переживала, — мягко говорит папа.

— Хорошо, пап.

— Садись за стол давай, — строго говорит мама.

— А нет, спасибо. Я только переоденусь и уезжаю.

— Не поняла, — округляет мама глаза. В её тоне звучит недоумение. — Куда это ты собралась?

— Женя попросил показать ему Лахту.

— Всё. Закончились твои гулянки. У тебя вступительные на носу. Садись за стол, пообедаешь и пойдёшь заниматься, — безапелляционно заявляет мама, чем безумно радует Олюшку.

Понимаю, что спорить сейчас бесполезно, и послушно выполняю требование.

— Тебе мало было вчера? Опять как собачонка побежала с ним? — наклоняется Оля ко мне и шепчет, как змея.

— Ты ничего не понимаешь, — не реагирую на её яд. Завидует.

Он, наверное, меня уже ждёт, а я здесь сижу и даже написать ему не могу. С каждой минутой начинаю нервничать, а родители вообще не собираются закругляться.

— Пап, — решаю разрядить обстановку, — а Женя играет на варгане. Это так круто!

— Много ума не надо играть на гармошке. Лучше бы институт окончил, — портит всё мама.

— Наташ, — успокаивает её папа, поглаживая по руке, — классный парень. Творческий, успешный. Всё он успеет. Не дурак.

— Очень классный оболтус! И нашей мозги пудрит. Ей заниматься надо, а она шляется не пойми где. Наслушается его и пойдёт в модели или фотографы, а не архитекторы.

Всё ясно, ещё и Оля наверняка масла в огонь подлила.

— Он не оболтус. Он целыми днями работает. За его битами в очереди по несколько месяцев стоят, — начинаю его защищать.

— Прекрасно. А за твоими фотографиями и картинами никто нигде не стоит. Тебе надо поступить в университет. Поэтому собери тарелки и иди заниматься.

— Мам! Я готова к экзаменам! Я три года одно и то же отрабатываю. Пожалуйста, можно я поеду погуляю. Пап, — поворачиваюсь к нему, — умоляю! Я же уже пообещала! Меня Женя ждёт! Пожалуйста!

— Игорь, даже не вздумай её отпускать, — шипит мама.

— Татуль, ну правда надо заниматься. Всего десять дней, и будешь всё лето оставшееся отдыхать.

— Но мне сейчас надо, — уже чуть ли не плачу и поглядываю на участок Жени. Может, он увидит и отпросит меня.

— Ты слышала маму. В другой раз посмотрите кукурузину эту.

— Ну пап! — От досады у меня брызгают слёзы.

Как так можно всё портить? Ещё и Оля довольная, будто в лотерею выиграла. Добивает меня!

— Ты посмотри на неё, Игорь! У неё даже тремор рук! Я не узнаю свою дочь! Может, этот шалопай её уже и на наркотики подсадил?

— Что за бред? Пап! Скажи ей!

— Мда! Ты посмотри, как завелась. Она сейчас вместо поступления нам ещё в подоле принесёт от этого никчемыша!

Ужас. Как же это унизительно и обидно. Я впервые в жизни кем-то заинтересовалась, а она всё портит на корню. Как она не понимает? Ей что, не было восемнадцать?

— Да что с тобой не так? — отчаянно спрашиваю у мамы. Как она может за десять минут знакомства так невзлюбить человека?! Она же даже не знает его. Даже не попыталась!

— Тата! Не повышай на маму голос. Это что за дела? Иди к себе, — строго смотрит на меня папа, — разговор окончен. Никаких гулянок до экзаменов! Всё!

На глазах пелена слёз, и я всё равно вижу довольное Олино выражение лица, озлобленное мамино и разочарованное папино.

А ещё периферийным взглядом вижу жёлтое пятно. Размышляю несколько секунд, встаю из-за стола и удираю к Жене. Плевать. Подумаю о последствиях потом. Сейчас мне надо к нему.

9. Желаньем медленно томим

— Поехали, поехали, — подгоняю Женю, закрывая дверь. За мной, конечно, никто не несётся, но чувство погони всё равно преследует.

— Бемби, ты чего сбежала? — Усмехается Женя и ускоряется с какой-то запредельной скоростью.

— Сбежала. Видишь, даже не переоделась, — указываю на свой пляжный костюм запыхавшимся голосом.

— Я же говорил, что твои предки против меня. Я тебя не достоин. Теперь ещё и проблемы из-за меня будут, — смотрит на меня с искренним сочувствием.

— Мне плевать! Достали! Меня тошнит уже от этих голов. Разбуди меня в пять утра, я тебе нарисую Цезаря, Антиноя и Афродиту с Сократом с каждого угла и с любой тенью.

— Малыш, понимаю тебя, как никто другой! Ты огромная молодец и обязательно справишься, — Женя берёт меня за руку и поддерживает, — а ещё я очень ценю, что ты ради меня рискнула!

Какой же он крутой! Как с ним комфортно! Наконец-то у меня появился человек, который поддерживает.

— Спасибо тебе! Мне правда важно было это услышать!

— Это тебе спасибо, бемби! Знай, что я с тобой! Ты всегда можешь ко мне обратиться.

Женя притягивает меня к своему боку и приобнимает меня. Мысли о поступлении в Москву всё навязчивее звучат в моей голове. Надо решаться. Я ещё успею на вступительные.

— Хочу тебе показать кое-что, — говорит Женя, прислоняясь губами к моему лбу, — это черновик. Я только начал. Но мне важно твоё мнение.

Он включает бит, где звучат одни басы и барабаны. Никаких инструментов нет. Я жду, когда начнётся хоть какая-то мелодия, но её нет.

— А это всё?

— Я же сказал, что это черновик. Не понравилась, ясно.

Он меняется в лице, включает громко трэп и на меня вообще не смотрит. Демонстративно копается в навигаторе.

Мне дико стыдно, что я так себя повела. Он же сказал, что это черновик, а я его не похвалила.

Он меня так поддержал, а я всё испортила.

— Жень, — кладу руку ему на плечо, но он не реагирует и её отбрасывает.

Ну какая я дура. Неужели нельзя было как-то мягче спросить про минус? Всем своим видом дала понять, что мне не понравилось и я не поняла.

Он же меня простит или это всё?

Может попросить высадить меня?

Как-то в один момент атмосфера испортилась. Точнее, я её испортила. И связь между нами будто прервалась.

Я даже телефон с собой не взяла, чтобы такси вызвать, если что. И карточка в нём. Ну что я за дура такая? Ни денег, ни телефона.

От безысходности смотрю в окно и надеюсь, что он скоро отойдёт. Или я ещё раз попробую извиниться и отогреть его. Я же муза, я должна быть мудрее.

В гнетущей тишине мы доезжаем до Лахты.