Яна Кроваль – Моя чужая дочь, или Сюрприз для богача (страница 6)

– «Светлана» вас устроит? – предложил, замявшись.

– Да, – соврала.

Более подходящего варианта всё равно не было.

В ответ Дегтярёв кивнул, но ответной любезности мне не оказал.

Видимо, его родители были более дальновидными и, зная, что маленькому Серёженьке предстоит вырасти в крупного руководителя, не позволили ни себе, ни нянькам привить ему фобию полного имени… Счастливчик.

– Итак, Светлана. Давайте договоримся сразу. Никаких намёков на то, что моя дочь не моя, а ваша, я не потерплю. Как и попыток выяснить что-то в обход меня. Какими бы способами вы ни решите воспользоваться, я о них узнаю. И поверьте, моя реакция вам не понравится. Запомните: вы находитесь здесь исключительно как профессионал. Точка. И в случае отсутствия подвижек или намеренного затягивания лечения мы немедленно с вами распрощаемся. Вас устраивают такие условия?

– Вполне.

– Тогда подпишите договор о найме, – он протянул мне пластиковый планшет с закреплёнными на нём листами и ручку.

Но прежде чем поставить свою подпись, я мельком глянула в текст. Не столько вникая, сколько просматривая его наискосок, чтобы иметь общее представление о содержании. Задержалась лишь на обязанностях сторон – однако там всё было стандартно.

– Тут ничего не сказано про частоту и продолжительность сеансов, – сообщила, покосившись на собеседника.

– На ваше усмотрение, – откликнулся он. – Мои люди в этом не разбираются.

«А жаль», – читалось на его лице. – «Иначе всё было бы гораздо проще».

И я поспешила заверить оба экземпляра, пока Дегтярёв не передумал.

– Кстати, как успехи? – тем временем поинтересовался он. – Подвижки есть?

– О, об этом говорить ещё рано!

– Но вы что-нибудь выяснили?

– Ничего существенного. Наина не аутистка. И не умственно отсталая. Она не избегает зрительного контакта, с радостью идёт на взаимодействие, всё слышит и понимает…

– Это всё?

– Для достоверного выявления причин мне необходимо больше времени…

– Сколько? – быстро выдохнул Сергей Михайлович.

Достаточно раздражённо, чтобы до меня запоздало дошло: никакая подпись, включая его собственную, не помешает Дегтярёву немедленно разорвать контракт. В прямом смысле… И я рефлекторно прижала планшет к груди.

– Для начала – денёк понаблюдать бы, – решила не наглеть. – А там посмотрим.

Однако мягкость меня не спасла.

Гневно сверкнув глазами, Дегтярёв буквально выдернул планшет из моих намертво стиснутых пальцев – и я коротко взвизгнула, попутно лишившись нескольких волосинок, случайно запутавшихся в пружинке. Чего Сергей Михайлович, судя по всему, даже не заметил. И потому не извинился.

– Завтра! – зло обронил он, отстегнув верхний экземпляр и передав его мне вместе с прочими документами. – Я предупрежу, чтобы вас пропустили.

И, круто развернувшись на пятках, помчался прочь. Я же немного потупила, переваривая информацию – и рванула к воротам прямо через сад, сообразив, что время давно перевалило за полдень, а у меня впереди ещё тысяча нерешённых дел. Откладывать которые, благодаря великодушию Дегтярёва, было уже некуда…

Глава 3

Самой важной, сложной и, по совместительству, первоочередной задачей было договориться с детским садом, чтобы они согласились принять Милу. Не через год, не через неделю, а завтра. Притом на целый день, без адаптации. Однако иного выбора не было – второго отгула, да ещё и подряд, моей матери на работе бы ни за что не дали… Хорошо, что с выбором самого учебного заведения проблем не возникло.

Я давно присматривалась одной частной конторе, открывшей филиал в соседнем дворе. Даже отзывы о ней почитала. Чистая, уютная, практически домашняя атмосфера… Только цены кусачие. Собственно, это меня и отпугивало – лишних денег у нас с мамой не было, хоть мы и ни в чём не нуждались… Но стоило мне глянуть на сумму вознаграждения за каждый проведённый сеанс с Наиной – вернее, за каждый час сеанса! – и последние сомнения увяли на корню. Я не учла лишь одного. Не поставила маму в известность. В результате чего закономерно нарвалась на скандал…

– Какая муха тебя укусила? – усевшись напротив, надрывным шёпотом – чтобы ненароком не потревожить спящую за стенкой внучку – вопросила мама.

– Жареная, – неловко отшутилась я, прекрасно понимая, что назад уже не отыграть.

А значит, ничего серьёзного мама мне не сделает.

– Светлана Леонидовна!

И меня привычно передёрнуло. Но потом я вспомнила, что давно выросла из того возраста, когда мама могла безраздельно мне указывать. Я взрослая. И вообще – у меня уже своя дочь есть! Пора избавляться от детских страхов. После чего взяла себя в руки и парировала:

– Кира Георгиевна!

– Скоро пятьдесят пять лет как – и что? – мать с вызовом отразила выпад.

Словно готовилась к такому повороту и даже тренировалась потихоньку. Из любви к искусству. Но я тоже была не лыком шита.

– Вот именно! Тебе уже на пенсию пора – а зрить в корень ты так и не научилась.

В ответ мама вызывающе скрестила руки на груди – мол, объясни тогда мне, непутёвой! – и я со вздохом сбавила обороты, расставшись с мечтой завалиться в кровать в обход выяснения всех обстоятельств. Хотя в другой ситуации непременно бы попрактиковалась в словесных баталиях с ветераном этих войн.

– Миле скоро в школу, – задействовала главный аргумент. – Ей необходима социализация. Общение со сверстниками…

– А детская площадка тебя чем не устраивает? По выходным там толпа детей. У неё и друзья есть… Ходите почаще – и будет вам счастье.

– Это не то, ты же знаешь, – я устало покачала головой, никак не отреагировав на её тон.

Видела, что возмущение мамы фальшивое.

Ей было просто обидно, что с ней не посоветовались. И ругалась она чисто для галочки, не желая уступать без борьбы. Хотя бы фальшивой… Рассчитывая в процессе со спокойной совестью поддаться на мои уговоры.

– Так отдала бы её в государственный садик, – в подтверждение моих предположений угрюмо буркнула мама. – С начала года – как все обычные родители. Миле бы хватило.

– Не берут. Мы же уже пробовали, помнишь? Слишком большая ответственность.

– На полдня ты бы сумела договориться.

– Три часа. Максимум. И от этих трёх часов ей бы лучше не стало. Скорее наоборот – ребята превратили бы её в изгоя.

– Они и так превратят. В школе.

– Но, может, до этого ей удастся попасть в адекватный коллектив – и в её голове отложится, что не все люди злые? – вкрадчиво уточнила я. – Есть и нормальные… И это необязательно взрослые.

По всей видимости, доводы оказались вполне весомыми – и мама ненадолго зависла в поисках новых возражений.

– Но к чему такая спешка? – сдавшись, она посмотрела на меня осуждающим взглядом. – Неужели нельзя было найти что-нибудь подешевле?

И я поняла – мама тоже давно обратила внимание на этот садик. И окончательно положить на него глаз мешал исключительно конский ценник…

– Меня пригласили поработать по специальности, – немного приукрасила действительность. – За большие деньги. Родители почти отчаялись – очень тяжёлый и запущенный случай. И завтра я должна целый день провести с подопечной. На раздумья просто не было времени.

– Так попросила бы меня! Я никогда не откажусь посидеть с внучкой.

– Ты сегодня сидела. В свой рабочий день.

– Ну, взяла бы ещё отгул. Потом отработала бы.

– Мы не знаем, насколько это затянется. Может, мне целую неделю придётся там проторчать…

– Тогда больничный.

– А если реально свалишься с простудой? Или Миле поплохеет?

– Сплюнь!

Но я не послушалась.

– Тебя уволят, – припечатала вместо этого.

– Да за такие деньги я сама уволюсь! – в сердцах выдала мать.

Впервые показав, как сильно ей всё осточертело. Как надоело тянуть лямку труженицы, разрываясь между работой и ребёнком. Сначала со мной, а теперь, когда я повторила её судьбу и тоже родила дочь для себя – с внучкой. Как сильно она устала метаться, подстраиваясь под непонятный график, выгрызать себе место под солнцем в змеином коллективе, прогибаться перед начальством и улыбаться клиентам ради повышения гонорара – вместо того, чтобы просто быть бабушкой… И вот когда ей, наконец, выдался шанс всё бросить, занявшись приведением домашнего очага в порядок, мне предстояло грубо вернуть её на землю, втоптав в грязь все радужные мечты.