Яна Кольт – Соболь. Слово офицера (страница 5)
Ладно, по ходу вино надо было и в самом деле оставить нечисти. Как изначально и планировала Лия.
– Вот черт, – легонько бью себя по лбу и зажмуриваюсь, осознавая всю дичь момента.
Свечи!
Мы в такой панике неслись с Лией с пляжа, что забыли загасить свечи в ветровых колбах. Они еще горят. Волшебство продолжается? Да ну. Не верю я. Просто, чтоб Лию не расстраивать. Она и так вся на нервах из–за своего Марса.
– Спать, – бормочу себе и снова ретируюсь в темноту.
Сворачиваюсь в клубочек на кушетке рядом с рабочим столом, накрываюсь с головой плюшевым пледом и моментально проваливаюсь в сон. Движок «Гелендвагена» снова взрывается рыком, по ходу ночной визитер еще и очень беспокойный.
Спать точно не даст.
Уже уплывая в сонное марево, шепчу себе под нос.
– И в огонь, и в воду.
Глава 2. Романтику - лесом!
СОБОЛЬ
Кабинет генерала Белова привычно пахнет табаком и мореным дубом. Михалыч стоит у окна, спиной ко мне. Бросаю беглый взгляд на стену, скольжу по политической карте мире. Африка –ясное дело, заштрихована красным. Ближний Восток – серый.
Белов затягивается и выдерживает долгую паузу. Разворачивается и лупит по мне раздраженным взглядом.
– Выкладывай свою версию, капитан.
Держусь прямо, но усталость снимает как рукой. Привычка уже. На двое суток снова экстренно зашвырнули в Мали, как будто полугодовой командировки мало было. А потом сутки спецбортом, и за три дня ни одной ночи чтоб нормально выспаться.
– Задача выполнена, товарищ генерал. Личный состав – без потерь.
Голос сбивается в наждак.
Белов слушает и сощуривается – жди разноса.
– Личный состав? – режет тихим и жестким голосом, – а чем ты думал, когда собственнолично снял бойцов с выполнения задачи?
Выпрямляюсь, глаза – поверх генеральских погон, в пустую точку за плечом.
– Головой, товарищ генерал.
Влетит? Непременно. Отвечать за свои действия готов по полной программе, не в первый раз.
Белов багровеет от злобы, медленно гасит сигарету в пепельнице и не сводит с меня взгляда. Буря набирает обороты.
Сдерживается, Михалыч, чувствую это. И причину понимаем мы оба.
– Ты ведь понимаешь, что писанины у тебя – на километры, объясняться придется. Не со мной. И доказывать свою правоту. Самоуправство обосновывать. Нарушение приказов.
С усталым раздражением перечисляет все то, к чему я готов. Действовал в здравом уме, вполне осознавая риски и последствия. Просчитал, основываясь на собственных данных. Полагаться на информацию от разведки не стал.
Боевая чуйка и в этот раз сработала на все сто.
– Противник численно превосходил, и мы узнали об этом в последний момент. В ходе подготовки оперативно изменились данные о готовящейся засаде. Решение пришлось принимать быстро. Группу бойцов быстрее перехватили бы. Один – прошел.
И обдумав еще пару секунд добавляю, уже чуть тише.
– Бойцы – не расходный материал. Домой вернулись все.
Перед глазами – Мали. Палящий зной африканских саванн, солнце в зените. Кругом от гранат взрывается колючий, выжженный суглинок. Каждый метр продвижения вперед – однозначно пойдут потери среди бойцов.
Выбора не было.
– Ладно, – усмехается Белов, – что думал стратегически – тут хвалю, молодец. По итогам удалось и задание выполнить, и без потерь обошлось.
– Ты ведь понимаешь, что сейчас у нас проблема куда серьезней? Совсем берега попутал, если герой? Чем думал, когда два месяца назад любовницу подполковника Маркина
Генерал на секунду гневно замолкает. Ищет слово поприличней. Не находит.
– Тоже головой думал?
– Никак нет, товарищ генерал. Выполнял боевую задачу.
От ярости Белов поперхивается воздухом и в два шага оказывается рядом.
– Ты мне тут еще поговори, давай. Развел тут военно–полевой бордель, так мало тебе было, еще и в драку с Маркиным ввязался. Сидит сейчас он в соседнем кабинете, строчит на тебя одну бумагу за другой, остановиться не может. Вон – генерал кивает на стопку листов на своем столе, – и все ко мне, прямиком.
Чеканю в ответ тихо и жестко.
– Прикрывал медсестру, товарищ генерал. Пока Тамара раненых на линии огня перевязывала. Маркин ее отправил вместе со штурмовиками. Надо было не вмешиваться? Не прикрывать?
Не договариваю. Взгляд Белова прошивает свинцом.
– Вижу, как ты её прикрывал, – выдыхает устало, без надежды, – и чем. Устроили там брачные танцы, на весь полевой госпиталь.
Молчу.
Не маленький, оправдываться не стану. Да и не ждет от меня Белов никаких оправданий. Просто сошлось тогда в одной точке. Да и я сам – не монах. К чертям всю романтику. Тормоза срывало от адреналина, жажды жизни и больших выразительных глаз Томы.
Белов успокаивается и досадливо качает головой.
– Обещал твоему отцу, что сделаю и тебя человека. Слово ему дал. И что по факту?
Держусь, чтоб не сорваться. Субординация, никак нельзя. Понимаю, Белов сейчас не может иначе. Пряников мне точно не полагается, генералу есть за что злиться. Просто жду возможности высказаться, знаю – Михалыч ее предоставит. Хотя бы для того, чтоб иметь информацию с обеих сторон.
Белов, словно угадывает мои мысли и молча кивает, чтоб я продолжал.
– Маркина я и пальцем не тронул. Он был нетрезв, лез в драку, провоцировал. Пришлось осадить его. Допускаю, что действовал жестко. Но драки не было.
– Свидетелей – тоже, – досадливо бурчит Белов.
Задумываюсь.
Бар на берегу Нигера в ту ночь. Полно пьяных наёмников из дружественного контингента. Пьют за выживших, поминают павших. Малийское, забродившее пшеничное пойло – рекой.
Местные официантки, полуголые, с подносами виски. Все делали вид, что поглощены своим алкоголем и сочными, женскими бёдрами. И никто ничего не видел. Или все сделали вид, что не видели. Обычное дело для тех мест.
Два месяца прошло.
Маркин – сволочь злопамятная.
– Пока идет расследование, ты на месяц отстранен от службы. Явиться в управление по первому звонку, на связи круглосуточно.
Киваю.
И нутром чую, что генерал еще не закончил. Слишком быстро успокоился. Так, будто и не особо ждал от меня объяснений. Догадываюсь, что Михалычу эта ситуация и самому – как кость поперек горла.
На подполковника у него давно зуб.
Да и мне, если строго по фактам, предъявить особо нечего.