Яна Клюква – Измена. После двадцати лет брака (страница 6)

– Спасибо, – тяну язвительно. – Мне стало намного легче.

– Рад, – кивает сдержанно. – Точно не хочешь, чтобы я проводил тебя в спальню?

– Сама найду дорогу, – тяжело вздыхаю и поднимаюсь с дивана.

Осматриваюсь. Обычно беспорядок меня очень сильно напрягает, но сейчас я чувствую себя превосходно. На душе стало намного легче. Мысли прояснились, и я вдруг поняла, что именно этого мне и не хватало. Столько лет я контролировала свои эмоции, и теперь мне наконец-то удалось выплеснуть весь негатив. И я совершенно точно не испытывала никакой вины по поводу того, что разгромила гостевую комнату. Здесь давно пора было сделать ремонт.

Но и это больше не мои проблемы. Теперь с этим предстоит разбираться моему мужу. Это ведь его дом. Да, он куплен в браке и является совместно нажитым имуществом. Но вряд ли мне удастся хоть что-то отсудить. У Николая полно доказательств того, что все эти годы я сидела на его шее. Конечно, я заботилась о нём, о детях и о доме. Но ведь жёнам за такое не принято платить? Кстати, очень удобно. Что уж тут сказать. Женился и тут же получил бесплатную прислугу.

Я не знала, что бесило меня больше. Поступок Николая или то, что я сама позволила такое отношение к себе? Почему я не боролась за свою жизнь? Почему послушалась мужа и не стала выходить на работу? Да потому, что я сама считала, что так будет лучше. Да, это было неочевидное моё желание. Но если бы я была очень против, то настояла бы на своём.

– Утром зайду, – бросает Николай мне в спину.

– Зачем? – оборачиваюсь и удивлённо смотрю на него.

– Отвезу тебя в больницу, – отвечает он. – Я ведь говорил, что семейный доктор сказал, чтобы ты сдала какие-то там анализы, – машет рукой, словно всё это совсем неважно.

– Сдам, – киваю недовольно. – Не нужно меня отвозить. Я возьму машину.

– И как ты поедешь в таком состоянии? – криво усмехается муж.

– Да какая тебе разница? – произношу с явным раздражением. – Просто оставь меня в покое! Хватит вести себя как заботливый муж! Хватит, Коля! Я никуда с тобой не поеду! Ты изменил мне! Предал! Уничтожил! А теперь беспокоишься о моём здоровье? Да как у тебя язык поворачивается! Как ты вообще смеешь?

– Ты невыносима, – цедит, стискивая челюсть до такой степени, что я замечаю это. – Разбирайся сама! Не хочешь, чтобы я переживал о тебе, хорошо!

– Ненадолго хватило твоей заботы, – не сдерживаюсь и усмехаюсь, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки. – Но оно и к лучшему. Мне надоело твоё притворство, – произношу нарочито равнодушно, но внутри бушует ураган. – И я понимаю твоё желание всё свалить на меня. Так ведь легче? Правда? – в голосе проскальзывает обида, но это и не удивительно. Эмоции на пределе.

– Марин, я всегда считал тебя здравомыслящей женщиной, – говорит он, не глядя на меня. – Но я, похоже, ошибся.

– Прости, – выдавливаю язвительную улыбку. – Но ты успел меня разочаровать первым. Так что, теперь мне всё равно, что ты обо мне думаешь.

– Ну хотя бы честно, – цедит в ответ. – Поедешь в больницу. Проверь заодно и голову. Может тебе в санаторий какой-то отправиться? Говорят, помогает поправить мозги.

– Ну так тебе как раз туда и надо, – рычу и резко выскакиваю из комнаты.

Меня бесит, что в сложившейся ситуации муж пытается как-то поддеть меня. И намекает на то, что у меня проблемы с головой. Я ведь и сама себе ответить не могу, как держусь всё это время, но он решил всё это обесценить.

По мнению Николая, я веду себя недостойно. А я считаю, что заслуживаю похвалы за то, что не взяла что-то тяжёлое и не разбила ему лицо. А ведь могла. Да что там! Я бы с удовольствием это сделала. Потому что мне хочется, чтобы он почувствовал хоть крохотную часть той боли, что сейчас испытывала я.

Комната Маши находится в конце коридора. Толкаю дверь и вхожу. Становится немного легче. Снова накатывает усталость. День едва перевалил за середину, а я чувствую себя выжатой словно лимон. Мне просто нужно немного поспать. На другое меня сейчас всё равно не хватит.

Присаживаюсь на кровать и беру в руки плюшевого медведя, что стоит в изголовье. Игрушка кажется такой тёплой и родной, что я не сдерживаюсь и крепко прижимаю её к груди. Мне хочется, чтобы Маша приехала. Я бы смогла излить ей душу. Мне так нужно с кем-нибудь поговорить. Но я не могу впутывать во всё это свою дочь. Да, Коля поступил по-другому. Он для чего-то втянул в наши разборки Катю. Видимо, ему очень хотелось, чтобы кто-то из нашей семьи был на его стороне. От этого мне ещё сильнее хочется испортить ему жизнь.

Но что я могу? Обычная домохозяйка в подобной борьбе заведомо проиграет. У меня нет ни связей, ни денег на адвокатов. Похоже, Николай прав. Я ничего не могу сделать.

Устраиваюсь на кровати и прикрываю глаза. Мысли блуждают вокруг случившегося. Как же я могла быть настолько слепой? Смогу ли я когда-нибудь простить себе подобную беспечность.

Несмотря на мучительное ощущение тревоги, засыпаю. Но проспать до утра не удаётся. Посреди ночи подскакиваю как ошпаренная. Пару минут пытаюсь прийти в себя, вспоминая события двух последних дней. Лучше бы я этого не делала.

Встаю и выхожу из комнаты. Хочется пить, поэтому просто иду на кухню, где натыкаюсь на мужа. Николай сидит за столом, перед остывшей кружкой чая и смотрит на свои руки, сцепленные в замок.

– Не спится? – уточняет он.

– Просто захотелось воды, – отвечаю, не глядя на него.

– Может, выпьешь со мной чаю? – по-простому предлагает он. А я только головой в ответ качаю. Этого ещё не хватало.

– Не хочу, – всё же подкрепляю свой ответ словами.

– Нам нужно поговорить, – пытается он меня остановить.

– Нужно, – соглашаюсь. – Но не сейчас. Мне сейчас трудно возвращаться к этому… К тому, что ты сделал.

– Не нужно перекладывать всю вину за случившееся на меня, – раздражённо просит он.

Вздрагиваю, как от пощёчины, и смотрю на мужа. Сердце снова болезненно сжимается, а во рту возникает чувство сухости. Подхожу к раковине и наливаю воду в стакан, после чего залпом его осушаю.

– Надеюсь, ты шутишь, – хриплю еле слышно. – Даже смешно…

– Смешно? – уточняет он. – Я так не думаю. Мне кажется, что ты не в полной мере понимаешь, что произошло.

– Ты мне изменил, – выдавливаю кривую улыбку и прижимаюсь поясницей к раковине. – Потом твоя любовница забеременела, и теперь ты хочешь жить с ней в нашем доме. Ещё ты хочешь, чтобы я стала нянькой для твоего внебрачного ребёнка. В свои сорок четыре я больше ни на что не способна. Ведь так?

– Вот! – муж вскакивает из-за стола, опрокидывая свою кружку.

Остывший чай расползается по столешнице и начинает стекать на пол, образовывая неровную лужу. Но в этот раз я даже не вздрагиваю. Не возникает никакого желания устранить весь этот беспорядок. Просто стою и смотрю, как с края падают тяжёлые капли…

– В этом тоже меня обвинишь? – произношу с трудом, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться с места и не сбежать. Чувствую себя ужасно. Сердце заходится в бешеном ритме, а к горлу подступает тошнота.

– Хотелось бы, – цедит он, отряхивая промокший рукав. – Но не буду. Я просто хотел поговорить о нашем будущем.

– У нас нет будущего, – роняю, опустив взгляд.

– А я так не считаю, – отвечает недовольно. – Я не собираюсь с тобой разводиться. И никогда не собирался этого делать.

– У тебя будет ребёнок от другой женщины, – выдавливаю с трудом. – Или ты забыл?

– Не забыл, – морщится он и трёт пальцами переносицу. – Только я не думал, что ты так на это отреагируешь. Ты ведь сама говорила, что не прочь снова увидеть в этом доме младенца…

– Я говорила о внуках! – кричу так, что у самой уши закладывает. Отшвыриваю в стену стакан и даже не смотрю на то, как он разлетается на сотни осколков. – Я говорила о детях, которых родят наши дочери! Этих младенцев я хотела бы видеть в своём доме и в своей жизни! Но никак не тех, что появятся у тебя от твоих любовниц!

– Не ори! – бьёт кулаком по столу. – Ребёнок будет! Мой сын. Этого уже ничем не исправить. Ты хочешь просто сбежать от этого? Но не получится! Потому что это ничего не изменит!

– Я тебе всю свою жизнь отдала, – произношу с трудом, пытаясь обнять себя руками, чтобы согреться. – И теперь у меня нет ничего. А у тебя есть всё. И даже право на то, чтобы ломать меня как вздумается…

– Я не хочу тебя ломать! Я хочу, чтобы мы вместе прошли через это. И воспитывали этого ребёнка… Как своего.

Пару секунд смотрю на него широко раскрытыми глазами и пытаюсь понять, шутит он или говорит серьёзно.

– Ты в своём уме? – шепчу испуганно, прижимая ладонь к губам. – Что ты такое говоришь?

Снова накатывает паника. Становится трудно дышать, и я готова опять потерять сознание. Но я вцепляюсь, побелевшими от напряжения, пальцами в столешницу и удерживаю равновесие.

– Марин, Олеся она не такая, как ты, – глядя мне в глаза, произносит Николай. – Понимаешь?

– Не понимаю, – качаю головой и отступаю. – Коль, ты что такое говоришь?

– Это мой сын, – отвечает он, пытаясь поймать мою ладонь. – Марин, ты хотя бы послушай.

– Ты совсем с ума сошёл со своей идеей о сыне… Коль, ты рехнулся?

– Думай как хочешь, – соглашается он. – Но ты сама представь, какая это прекрасная возможность! Ты ведь не согласишься сейчас родить. А я так хочу сына. Всегда хотел. Но ведь тебя это не волновало…