Яна Каляева – Разница умолчаний (страница 3)

Роман таких решений не любил, тем более в отношении женщин, но все же заставил себя написать в кадры, что команда с Ларисой не сработалась. Нового проджекта рекрутили долго, Роман задолбался тянуть и свою, и его работу. Поэтому, наверное, рискнул одобрить кандидатуру Кати, хотя по резюме она казалась недостаточно опытной для этой позиции. На собеседовании едва не сработал стереотип: от яркой молодой женщины не ожидаешь серьезного отношения к таким скучным вещам, как организация разработки.

Однако Катя оказалась настоящим сокровищем. Митинги теперь проходили бодро и энергично. Взаимодействие с другими отделами резко наладилось, даже тестировщики перестали смотреть на разработку волком и отвечать на запросы отписками. Кате иногда не хватало понимания технической стороны процессов, но она не стеснялась задавать вопросы — и многие программисты охотно задерживались на работе, чтобы объяснить симпатичной девушке, почему эпоха в машинном обучении может занимать всего пару часов и что такое доверительный интервал.

Роман написал в рабочий мессенджер: «Катя, спасибо. Завтра вникну и отпишусь. Или можем лично обсудить».

Ответ пришел через пару секунд: «Как тебе удобнее. Я на связи».

Интересно, почему красивая молодая женщина решает рабочие вопросы на ночь глядя? Вроде команда не настолько перегружена, чтобы работать круглосуточно. Неужели у Кати просто нет занятий поинтереснее? Не верится…

Такси тем временем завершило маршрут. Роман вошел в подъезд, вызвал лифт и запустил приложение, чтобы поставить таксисту пять звезд и отправить чаевые. Поднялся на пятнадцатый этаж, дошел до квартиры, привычным движением повернул ключ в замке.

Роман испытывал гордость за эту квартиру — его достижение, результат его тяжелой работы, его вклад в будущее. Он, паренек из обшарпанной хрущобы, заработал для себя и любимой женщины эти стены. Они вместе выбирали каждый предмет интерьера — и как же Роман наслаждался радостью жены, когда она понимала: все это можно себе позволить! Этот дом — их общая крепость, материальное выражение их любви.

Из гостиной вышла Лера в забавных цветных носочках, с едва заметной улыбкой в уголках губ.

— Привет, щеночек, — сказала она и прижалась к нему.

Он осторожно коснулся ее тела, проверяя, что его руки и ее кожа одной температуры. Так и было, ведь лето в этом году продолжилось в сентябрь, вечера стояли теплые. Тогда он запустил лапы ей под футболку, принялся беспорядочно тискать, сжимать и гладить. Лера все время переживала из-за того, что полнеет, а ему она нравилась такой — мягкой и нежной. Он до безумия любил ямочки у нее на щеках, сияние ее глаз, мягкую волну волос... И что до того, что она не похожа на глянцевых моделей?

Лера засмеялась и соблазнительно выгнулась в его руках, прижимаясь к его бедрам своими. Нередко эти приветственные объятия заканчивались плотным сплетением тел — когда на кровати, а бывало, что и прямо на ковре. В последние годы, конечно, далеко не каждый вечер — все-таки отношения миновали ту фазу, когда сексом хочется заниматься каждый день, часами напролет. Но сейчас… самое то настроение.

— Щеночек пил пиво, — сквозь смех сказала Лера. — А сегодня — хороший день…

Он отпустил ее:

— Не страшно. Завтра ведь тоже будет… хороший?

— Конечно. Чая хочешь?

— Не беспокойся, я потом себе заварю.

— Тогда что посмотрим? Вот детективный процедурал вышел с тем красивым актером из «Светлячка», пишут, нормальный…

Они часто смотрели сериалы после работы — не столько из любви к кино, сколько просто чтобы лежать в обнимку, прикасаться друг к другу, а иногда ставить на паузу и говорить всякие нежные глупости, создавая мир, который принадлежал только им двоим. Но сейчас Роману больше хотелось вернуться к едва просмотренному ревью. Интересно, насколько Катины выводы обоснованы…

— Не сегодня, малыш. Мне еще поработать надо…

Лера сделала страшное лицо:

— Вот так придешь домой пораньше — и застукаешь мужа за рабочим созвоном в нерабочее время!

Впрочем, ей и самой хотелось скорее вернуться за ноут — обработка одного особенно интересного кадра с последней фотосессии никак не давалась ей, но она чувствовала, что если еще немного повозится, то сможет настроить идеальный контраст.

Рома вымыл руки, переоделся в домашнее, заварил чай в любимой пузатой кружке. Уселся перед компьютером, открыл файл с анализом ревью. В рабочем мессенджере огонек напротив имени Кати горел зеленым. Рома напечатал:

«Как думаешь, какую задачу мы сможем отписать Льву»?

Работа была для Романа не только источником денег на безбедную жизнь, но и пространством, где он чувствовал себя оцененным по достоинству. Ему доверили руководство командой из двадцати человек, он отвечает и за результат труда других людей, и за их карьерные треки. Это делало жизнь по-настоящему интересной.

Под Катиным окном появилось сообщение, что она печатает ответ.

Новая проджект тоже горит работой. Это не может не радовать.

Глава 2

Лера с детства боялась, что ее жизнь сложится неправильно. Вдруг она где-то облажается и не сможет найти своего человека, поэтому окажется одинокой, не нужной никому, озлобленной неудачницей. Теперь ей иногда хотелось вернуться в прошлое и сообщить той девочке, что все будет хорошо. Хотя этому не учили ни родители, ни школа, в глубине души Лера, сколько себя помнила, твердо знала: любовь и семья — главное в жизни женщины, единственный значимый критерий того, что она состоялась.

Лера знала, что должна состояться. В родительской семье она получала безусловную любовь — а значит, во взрослой жизни ей необходим новый источник безусловной любви, иначе все окажется невыносимо и бессмысленно.

В итоге все сложилось как нельзя лучше — хотя мало ли она наделала глупостей? Во взрослую студенческую жизнь Лера вступала с ожиданием большой любви — не сомневаясь, что важнее быть ничего не может. И любовь не замедлила нагрянуть: первокурсницу Леру предпочел легиону млеющих от него девиц Костян, самый крутой парень на факультете.

Вся общага замирала, когда он подъезжал к корпусу на своем сверкающем чоппере и останавливался именно под ее, Леры, окном. Он не скупился ни на цветы, ни на шампанское, ни на красивые жесты. Мощная фигура, длинные волосы, прищур глаз — все излучало уверенность и силу. Ничего подобного не было у обычных парней — тех, кто в отношениях просчитывал каждый шаг, опасаясь оказаться использованным, и как огня боялся отказов. Костян же выглядел как человек, которому не отказывала ни одна женщина. Лера каталась с ним по ночам, всем телом чувствуя растворенную в воздухе влагу, стонала и выгибалась в красивом, словно в кино, сексе. Иногда ей становилось любопытно, отчего недосягаемо крутой Костян среди всех выбрал именно ее?

Лера не была ни самой красивой, ни самой яркой, ни даже самой интересной на потоке; мало внимания уделяла внешности, носила джинсы и худи, редко красилась, волосы оставила натурального русого цвета. Зато была веселой и оживленной, со всеми дружила, вела занятия по хастлу в студенческом клубе. Лишь намного позже она поняла, что, пожалуй, выделяло ее тогда среди сокурсниц: особое самоощущение благополучной, защищенной, выросшей в полной семье девочки, обожаемой папиной дочки. Только оно дает ту спокойную, ровную и безусловную уверенность в себе, которой другие тщетно пытаются добиться марафонами, аутотренингами и отчаянными тратами на одежду и косметику. Лера просто знала, что заслуживает безусловной любви и нуждается в ней, поэтому должна ее получить.

Отношения с Костяном стремительно подошли к кульминации: однажды ночью он позвонил и, прорываясь через помехи, отрывисто сообщил что-то страшное. У Леры в голове все перемешалось: подстава, бандиты, наезд. Только она, любимая и единственная, могла спасти Костяна — нужно было срочно раздобыть всего каких-то сто тысяч… Прорыдав от страха за возлюбленного до утра, Лера позвонила маме — нутром чуяла, что отец не поведется. Маме удалось что-то сбивчиво наврать, и вот Лера стала лучшей женщиной на свете — не только объектом безусловного поклонения, но и спасительницей. Однако червячок сомнения где-то внутри засел, разве что невероятным сексом удавалось подавить его — но лишь на время. Когда месяц спустя ночной звонок повторился, и прозвучало уже «кредит возьми, срочно» — Лера повесила трубку и заблокировала контакт, под знаком которого прожила полгода.

Не то чтоб Лера была раздавлена, глубоко травмирована, разочарована в людях; но с той ночи в ней поселилось смутное подспудное ощущение, будто что-то идет не так. Веселая студенческая жизнь шла своей чередой — но чувство, что самое важное Лера упускает, постепенно нарастало.

Не сказать, что после Костяна Лера чуралась мужчин. Со второго по пятый курс у нее было два романа — с доцентом соседнего факультета и с одногруппником. Оба развивались по сходным сценариям: ухаживания, встречи, постепенное преодоление отчуждения, первые неловкие поцелуи, совместные походы в театры, музеи и магазины… С доцентом даже дошло до койки, там он оказался в целом не так уж плох — и все-таки никакого сравнения с адреналиновым самцом Костяном. Оба романа со временем угасли так же вяло, как начинались и развивались — встречались без восторга, расставались без печали. Любви не было — ни с какой стороны. На пятом курсе к Лере стал возвращаться детский страх, что самого важного в ее жизни так и не произойдет; она никогда не встретит своего человека, не пройдет с ним через радости и горести, не обустроит дом, не родит и не вырастит детей. Останется невостребованным на брачном рынке товаром, старой девой, пустоцветом. Тень будущего одиночества накрывала ее, как холод от морозильных полок в супермаркете.