Яна Каляева – Не оставляйте нас (страница 3)
— Послушай, а что ты такое говорила там, перед экзаменом? — спросила Индира, когда они уже шли к выходу. — Что еще за «он», который должен был тебя предупредить?
— Не знаю, не помню… — Ада пожала плечами. — Я так растерялась, сама не понимала, чего несу… Спасибо, если бы не ты… Смотри, а эта террористка до сих пор тут торчит!
Старуха со своим плакатом так и стояла у входа на стадион; ее усталое лицо ничего не выражало, словно бы на нем был респиратор — хотя его по-прежнему не было. Ада резко остановилась, сошла с дорожки и в три широких шага подскочила к ней.
— Что значит — «не оставляйте нас»? — заорала Ада старухе в обнаженное лицо. — Ты, древний биомусор, издеваешься, что ли? Вас — это землян, в смысле – Землю? «Не оставля-айте!» Скажи, да какого корпа мы вам нужны? Может быть, у вас, кто бы вы ни были, найдется для меня работа? Может, учиться меня отправите? Может, ребенка мне позволите родить и вырастить, своего, не суррогатного? Может, «Последний берег» активируется, отменит корпорации и вернет Землю людям? Или Маркс, Иисус и Че спустятся с небес и подарят нам коммунизм?
От крика маска Ады сползла на шею, но она этого не заметила. Индира схватила подругу за руку и попытались втащить назад, на дорожку, но Ада, не оборачиваясь, оттолкнула ее. Выхватила у женщины плакат, швырнула его на землю и принялась топтать.
— Никому мы тут не нужны! — продолжала она кричать не изменившейся в лице старухе. — Нас на этой сраной планете миллиарды, и все как один никому не нужны! Все, на что мы годимся — жрать дерьмовый базовый паек и передохнуть поскорее от вирусов! Это Марс теперь для людей, а Земля не для людей больше! А ты стоишь со своим плакатом и надеешься, что от этого что-то изменится, да? Ну что, ну кого мне здесь не оставлять?
И чего Ада так бесится? Она же выиграла в Лотерее, надо радоваться…
— Да прекрати ты! — Индира повисла у подруги на плечах. — Ты чего, хочешь в корп-полицию загреметь вместо Селектора?
Ада успокоилась так же быстро, как завелась. Индира надела на нее респиратор, взяла за руку и спешно потащила прочь.
Минуту спустя Индира обернулась. Старуха поднимала с земли свой плакат.
Глава 2
— Виктор, голубчик, проходите! — приветливо загудел профессор. — Спасибо, что согласились лично посетить старика! Во плоти, так сказать, не через Сеть… Прошу вас, присаживайтесь.
Виктор подавил улыбку и уселся в предложенное кресло — мягкое, обитое натуральной тканью. Научный руководитель так и не надел респиратор, и Виктор, чуть поколебавшись, тоже снял свой. Это, конечно, нарушало карантинные правила, но в академической среде такие вольности были в порядке вещей. Все-таки лицом к лицу беседовать с профессором, деканом факультета марсологии — большая привилегия. Марсология отпочковалась от старой земной геологии тридцать лет назад, и профессор стоял у истоков нового направления.
— Угощайтесь, вода чистейшая, артезианская, — профессор налил гостю воды со льдом.
Графин был пластиковый, а вот стакан — из настоящего стекла.
— Благодарю вас, профессор, — улыбнулся Виктор. — Как ваше здоровье?
— Грех жаловаться, имплант прижился и справляется лучше, чем моя печень даже в далекой молодости, — профессор коснулся сенсора, чтобы чуть придвинуть к столу свое инвалидное кресло. — Неплохо я сохранился для шестидесяти пяти. Хотя, конечно, прадед мой в эти годы еще вовсю на охоту ездил… А вы, дорогой, и не знаете, верно, что такое охота. Гляньте на досуге в Сети, расширьте свое представление о нашем, хм, порочном земном прошлом. Но я вас позвал не о своих стариковских делах болтать, а, разумеется, о вас, о вашем будущем. Вот, хотел первым сообщить новости. Научный совет рассмотрел вчера вашу заявку о направлении на Марс…
— И что же решил совет? — спросил Виктор насколько мог небрежно.
Профессор вздохнул:
— Прения были весьма бурные, сами понимаете. Нет, научная ценность вашей работы сомнений не вызывает, рецензии блестящие… Но направить на Марс именно вас… когда…
— Понимаю, — Виктор сощурился. — Когда у каждого в совете есть собственные ученики.
— Дело не в этом! — всплеснул руками профессор. — Вы безусловно нужны на Марсе, с этим никто не спорит. Но ведь вы, с вашими… связями в «Детях человечества», могли бы давно уже быть там, если бы захотели.
— Мог бы, — ответил Виктор. — Как сын своих родителей — мог бы. Но тогда я стал бы обычным офицером корпорации. Солдатом, исполняющим приказы, винтиком огромной машины. Меня годами мариновали бы на административной работе, и я не имел бы права возразить. Я не этого хочу от жизни. Мне нужна собственная лаборатория, авторитет в научном сообществе, имя в науке и истории. И все это я могу получить, только если отправлюсь на Марс от университета, а не от корпорации. Никто не может отрицать, что я имею на это право. Много ли соискателей защитили докторскую степень в двадцать семь лет? Я добьюсь того, чего заслуживаю, и не через связи покойных родителей, а собственным трудом.
— Да вы не горячитесь так, голубчик! Вы, собственно, уже добились, это я и хотел вам сообщить… То есть, не то чтобы вы… Совет изыскивал всяческие предлоги для того, чтобы не включать вас в марсианскую программу. Тогда слово взял представитель инвестиционного комитета «Детей человечества» и практически открытым текстом заявил, что политика корпорации в отношении выдачи грантов будет прямо зависеть от уровня научных кадров…
— Иными словами, — усмехнулся Виктор, — корпорация купила меня у университета.
— И очень дорого.
— Спасибо за новости, профессор.
— Да не за что, право слово… Завтра вы получите протокол заседания и со всем ознакомитесь в подробностях. — Профессор пожевал губу. — Однако это я мог бы и по Сети вам сообщить… Поговорить я хочу о другом.
— Да, профессор, я весь внимание!
— Официальная резолюция ученого совета выйдет недели через две, знаете, бюрократические проволочки — неискоренимая университетская традиция…
Виктор заметил, что вода в стакане, который он держит в руке, едва не выплескивается. Скверно, скоро медкомиссия, а у него нервы не в порядке.
— И оформление вашего обследования в аккредитованном «Детьми человечества» медицинском центре уже началось. Отправим вас к лучшим докторам, то есть, конечно, на лучшие диагностические аппараты. Хотя в вашем случае это скорее формальность, «Дети человечества» к ученым в вопросах допуска по медицинским показаниям довольно лояльны. Годы в лаборатории никому здоровья не прибавляют, и эксперты по природным богатствам Марса чрезвычайно востребованы, потому, полагаю, затруднений не возникнет.
Профессор взял со стола древнюю стеклянную бутылочку из-под колы с частично сохранившейся этикеткой, рассеянно повертел в руках, поставил на место.
— Видите ли, по опыту могу предположить, что после резолюции ученого совета все произойдет достаточно быстро… Потому хотел побеседовать теперь, в спокойной, так сказать, обстановке. Понимаю, что направление на Марс чрезвычайно важно для вас и как для ученого, и по личным причинам… простите, что затрагиваю такую деликатную тему…
— Извиняться не за что, — ровно ответил Виктор. — Этой трагедии более десяти лет. Я давно отгоревал. Жизнь продолжается.
Родители Виктора были в числе тех, кто разрабатывал программу третьего этапа колонизации Марса. В те годы поток переселенцев возрос на порядок, их отбор, обучение и адаптация требовали самого тщательного планирования. Отец и мать Виктора погибли в теракте, устроенном группой «Земляне» — одном из многих.
— Понимаю, для вас важно продолжить дело родителей, воплотить их мечту… И все же я попросил бы вас обдумать своё решение еще раз.
— Обдумать? — брови Виктора поползли вверх.
— Вот видите, вас мое предложение удивляет, — быстро сказал профессор. — Я даже не уверен, что решение о переезде на Марс вы действительно принимали… Это же нечто само собой разумеющееся: лучшие из лучших стремятся покинуть Землю.
— Это же… естественно.
— Знаете, за последние годы из дюжины по-настоящему талантливых молодых ученых, прошедших мою кафедру, на Марс отправились пять человек. Еще трое заявку не подавали из-за здоровья… вирусы, ну или как я, — профессор похлопал ладонью по подлокотнику инвалидного кресла. — Остальные тоже мечтали продолжить карьеру на Марсе, но «Дети человечества» их заявки по разным причинам отклонили. Так вот, вы знаете, Виктор… никто из них после этого не продержался в науке и года. Кто-то ушел в другие сферы, кто-то просто… потерял интерес к какой-либо реальной деятельности и переключился на вирт. Они восприняли невозможность попасть на Марс как окончательное жизненное поражение, понимаете?
Виктор кивнул. Он, конечно же, тоже так бы это воспринял, но об этом не хотелось и думать.
— Но ведь и на старушке Земле не перевелась еще работа для геологов! — продолжал профессор. — Программа освоения арктических просторов уже полвека как свернута. Последний подводный купол построен двадцать лет назад, и используют их теперь только для культивации водорослей… Мало кто вспоминает, что когда-то человечество мечтало о новой Атлантиде! Да о чем мы только не мечтали… здесь, на Земле, понимаете? Не об одном только космосе.