Яна Гущина – Невольница судьбы (страница 52)
Тут поняла, что если бы существовала возможность изменить наше положение, Сэтман уже воспользовался бы ею. Ведь он не простолюдин, а уроженец правящей семьи. Поэтому наверняка знал бы как можно извернуться, чтобы наладить наш быт. Но раз он смиренно трудится на каменоломне, значит, выбора нет.
Подумав о каменоломне, задалась ещё одним вопросом:
— Рэшма, насколько я знаю, замок Элуваруса всё время в движении. Он перемещается туда, куда нужно хозяину. Но я не понимаю, как можно перетягивать всю эту махину, да ещё и каменоломню. Она-то за пределами города!
— Какая же ты потешная, — не сдержалась Рэшма, и рассмеялась. — Ну как можно не понимать самую простейшую вещь в мире? Магия может не только замки перемещать, но и время останавливать. А ты пытаешься осознать процесс перемещения! Смешно! Это лишь мельницы и повозки простолюдинов работают без магии. А у правящих семей всё решается не механикой, а магией.
Пока она говорила, мне не терпелось спросить, откуда она знает такое слово, как «механика». Но потом поняла, что мир, в котором я нахожусь — порождение моего родного. То есть наши сценаристы и режиссёры создали его. Так почему бы людям не знать таких слов?! Ведь говорят же они на понятном мне языке. Мне думается, что это русский, но может, уже наложен дубляж? Улыбнулась.
После этой мысли возникла иная: не может быть этот мир настолько хорошо прорисован нашими киношникам. Он — самостоятельный и не такой, как наш. В чём-то лучше, в чём-то хуже. Хотя, его отрицательные качества стали для меня первостепенными.
Не буду я больше расспрашивать Рэшму о здешних правилах. А то начнёт в ответ задавать вопросы о моём детстве. И что рассказать? Как ходила в детский садик, а потом — в школу? Впрочем, я смогу вполне реалистично наврать о прожитых годах в городе Гирсэлдов. Только потом не забыть бы, что я наплела. А то вдруг ещё что начнёт расспрашивать, а у меня всплывёт новая версия моего прошлого. Так что лучше его не касаться.
Но мысли о прошлом невольно натолкнули меня на вопрос относительно Рэшмы.
— Скажи, а кто из мужчин правящих семей лишил тебя девственности?
Она хмуро посмотрела на меня и нехотя ответила:
— Роджис.
Почему-то ни капельки она не удивила. Но моё любопытство сегодня оказалось необузданным.
— И сколько тебе было лет?
— Тринадцать.
— Ого! Как рано! — не сдержалась я. — Только не пойму, зачем тебе это было нужно?
Глаза Рэшмы округлились.
— Нужно? — вскричала она. — Мне-то это было совсем не нужно! Но Роджис не привык спрашивать желания женщин. Он умеет лишь грубо подчинять своей воле. На тот момент ему было лет семнадцать, хотя, могу ошибаться, так как не знаю его точного возраста. Он увидел меня на улице и силой затянул к себе домой. Он уже тогда имел садистические наклонности и кучу сексуально озабоченных дружков. Так что вслед за ним меня изнасиловали четверо его друзей и голую выставили на улицу. По ногам текла сперма, смешанная с моей кровью. Не успела отойти от его дома, как меня увидели мужчины-простолюдины, не отличающиеся жалостью. Их было несколько человек. Даже не помню, все они воспользовались мной, или нет, так как потеряла сознание от боли. Очнулась дома у какой-то женщины. Не знаю, кто принёс меня туда. Она ухаживала за мной. Когда я смогла говорить, рассказала, где живу и вскоре за мной пришли мама с папой и забрали домой.
Я ещё ни разу не видела Роджиса, но уже ненавидела его всем сердцем. Ублюдок! Да как он посмел испортить жизнь девочке?
— Зачем же ты после этого стала ходить к нему? — с осуждением спросила я, не сумев унять в голосе дрожь.
— Я не ходила! — она аж взвизгнула от моего предположения. — После случившегося я вообще возненавидела всех мужчин и секс. Я даже боялась выйти из дома. Днями и ночами плакала от унижения. Но когда папа умер от лихорадки, а мама заболела, я устроилась на работу к фермеру. Он мало платил, а работать заставлял много. Однажды я возвращалась домой, и у меня не было денег на еду. Но я знала, что мама лежит дома голодная. Мне пришлось украсть еду, за что меня и изгнали. Я не могла больше жить с мамой и ухаживать за ней. Тогда я пошла к Роджису. Он был богат и мог дать денег.
— Зря ты к нему пошла, — недовольно буркнула я. — Всё равно не помог бы.
Рэшма кивнула.
— Сам он и не подумал бы помочь. Но его домоправительница пожалела меня, когда я рассказала о своей жизни. Она отослала к моей маме сиделку и дала денег на её лечение и еду. Такой щедрости я даже не ожидала. Но я не ожидала и другого: что Роджис увидит меня и снова силой затянет к себе в спальню. Он пригрозил расправиться с мамой. Вот тогда-то я и попала к нему в сексуальное рабство. С тех пор он принялся чуть ли не каждый день пользоваться мной. Потом женился, и я надеялась, что он оставит меня в покое, но, увы…
— Как только Айрис согласилась выйти замуж за этого подонка? — вскипела я. — Порядочная семья, и вдруг выдали дочь за мерзавца!
Насмешливый взгляд Рэшмы подсказал, что я опять что-то не то сказала.
— Ирина, неужели не ясно, что Айрис никто не спрашивал? Роджис силой получил право первой ночи и женился на ней. На это согласие женщины не требуется.
Я кивнула. Точно не требуется. Это я знала не понаслышке.
— Только для чего ему было жениться? И почему именно на Айрис? — не поняла я.
— Да потому, что неженатые мужчины обязаны жить с родителями. А ему надоели нравоучения матери и указы отца. Женившись, он отослал их из города. Ведь с двадцати одного года главным в семье становится старший сын. Но так как он ещё и единственный, то выгнал родителей скитаться, а сам продолжил жить в своё удовольствие.
— Бедная Айрис, — пожалела я.
— А всё из-за желания Роджиса подчинить своей власти невесту Сэтмана, — обронила Рэшма и поспешно замолчала, осознав, что ляпнула лишнее.
— То есть? — не поняла я и остановилась, собираясь учинить допрос с пристрастием.
Рэшма поняла, что я не отстану, пока она не расскажет в чём дело, и ответила:
— Одно время Сэтман часто бывал в нашем городе и дружил с Роджисом…
Она сделала паузу, видимо, чтобы собрать все мысли в кучу, а я напряглась, подумав о том, какие дружки были у Роджиса, и что может крыться в прошлом Сэтмана.
Тут Рэшма продолжила:
— Сэтман обладал каким-то магнетизмом, и все девушки липли к нему. Сама понимаешь, в молодости юные уроженцы правящих семей ведут разгульный образ жизни. Сэтман не был исключением. Так в его постели оказалась девушка, которую любил Роджис…
Мне показалось, что весь мир перевернулся. В глазах потемнело, а в горле пересохло.
Выходит, между Сэтманом и Роджисом давняя вражда?! Но эта мысль моментально ушла на второй план, освободив место моим тревогам. Перед мысленным взором предстала девушка в объятиях моего мужа. Как он целует её и укладывает в постель, раздвигает её ноги и овладевает.
Я вскрикнула и попятилась от Рэшмы. Я не хотела верить ей! Не хотела!
Глава 28
— Ты чего? — не поняла Рэшма, уставившись на меня. — Не вздумай только реветь, или пытаться упрекать в чём-то Сэтмана. Он — мужчина правящей семьи, а они все одинаковые. Пользуются телом женщины и оставляют на произвол судьбы.
— Но Сэтман не такой!
— Да? — в её голосе послышалась издёвка. — А какой? Порядочный? Добрый? Да, соглашусь, что сейчас он изменился, но прежде был избалован и своенравен. Он любил приезжать в замок Элуваруса, где собиралось всё высшее общество. С восемнадцати лет юноши начинают посещать балы, вот он и крутился тут. Здесь же сдружился с Роджисом.
Я боялась задать главный вопрос, который занозой впился в моё сердце — не был ли Сэтман среди тех, кто надругался над Рэшмой. Но я не осмелилась озвучить его. Поняла для себя, что если получу положительный ответ, то больше не смогу вернуться к Сэтману. Каким бы хорошим он не был сейчас, но насилие было для меня запредельным зверством. Не хочу даже знать о его прошлом! А то оно может перечеркнуть наше будущее!
— Откуда ты всё знаешь? — этот вопрос оказался единственным, на который у меня хватило смелости.
— Я много чего знаю, — отмахнулась Рэшма, словно и не случилось ничего.
— Зачем ты мне всё это рассказала? — не унималась я. Уж лучше бы я вообще ничего не знала!
— Так получилось, — вздохнула подруга. — Понимаю, что сболтнула лишнее. Но уж лучше тебе быть в курсе происходящего в доме Клесси.
— И что мне даст это знание? — горько усмехнулась я.
— Ну… — неопределённо протянула Рэшма и я поняла, что она запуталась.
Неожиданно мы обе поняли, что дошли. Дом Роджиса возвышался надо мной как уродливый тролль, скалясь и потешаясь. Более устрашающего места и не придумать! Мне стало страшно заходить внутрь. Хотелось развернуться и убежать. Наверное, моё намерение проскользнуло в глазах, так как Рэшма вцепилась в меня и прошипела:
— Не вздумай!
— Я не пойду туда! — возмутилась я.
— Тогда твой драгоценный Сэтман помрёт на каменоломне, — грубо и с вызовом бросила она. — Ты что, не понимаешь, что этот дом — единственное место в городе, где тебе готовы платить, давать еду и одежду. Если ты лишишься всего этого, то денег Сэтмана хватит лишь на оплату жилья и на горстку продуктов. В этом случае я расскажу ему, что по ночам можно зарабатывать на овощном складе. Но тогда он загнётся от недосыпа и усталости. Правда, есть ещё один выход из положения — ты научишься раздвигать ноги перед каждым, кто согласится дать тебе еду. Как видишь, выбор у тебя есть!