Яна Грос – ПеклоЭнергоГаз. Книга 1. Испытательный срок (страница 1)
Яна Грос
ПеклоЭнергоГаз. Книга 1. Испытательный срок
Акт I
Давным-давно, не в наше время, не в нашей стране, на закате цивилизации в 5008.456 году, в ультра инновационном технозазеркаленном бизнес-центре на 150-м этаже в центре холла, левее от лобби-бара в момент утреннего кофе красивый молодой человек со счастливым лицом и ухоженной щетиной, в розовой рубашке, заправленной в выглаженные брюки, рядом с красивым молодым человеком со счастливым лицом и ухоженной щетиной, в розовой рубашке, заправленной в выглаженные брюки, держит в правой руке картонный стаканчик с капучино с сердечком внутри.
– Вкусно.
– На первом этаже паренек лучше готовит.
– Согласен.
Из лифта выбегает совершенно изумленная, но красивая молодая девушка с увеличенными губами, на высоких шпильках, в белой шелковой блузке, длинной плиссированной юбке, с черной сумкой через плечо. Аромат пряного парфюма наполняет холл. Из открытых дверей лифта другие совершенно изумленные, но красивые молодые девушки с увеличенными губами, на высоких шпильках, в красной, бежевой, лиловой, бирюзовой блузках, в длинных плиссированных юбках, с черными сумками через плечо, наблюдают за происходящим в центре холла с открытыми от немого ужаса ртами, пока лифт не закрыл двери и не уехал совсем.
Очередь из завалившейся на барную стойку дамы средних лет в коротком алом платье, мачо в сером костюме, низкой девушки в брючном комбинезоне, тучного молодого человека в майке с надписью «LudaED», пожилого дяди с перегаром, в темно-синей спецовке, долго не заканчивается. Бариста согласен всем варить кофе.
– Жор, не знаешь, где айфон починить? Мой сдох совсем. Только меняла прошивку – ничего!
– Если верить часам, которые висят у нас в холле под потолком, время восемь пятьдесят. Но они конкретно опаздывают. Я однажды сдуру свою Швейцарию под них настроил, из-за чего на работу не к семи тридцати пришел, а к восьми, и, как назло, в этот день моя начальница меня подловила. Я ей тридцать минут доказывал, что ее часы врут и надо ориентироваться на швейцарское время, а не на ее! Как всегда, короче.
– Чертовы доморощенные ремонтники. Третий раз сдаю айфон, и никто же его починить не может. Не знаю, мож, Жор, к чертовой матери выкинуть этот и новый купить, китайский?
В центре холла недалеко от лобби-бара, под подвесными круглыми механическими часами, сразу напротив лифта, правее лестничного марша, на начищенной итальянской плитке с перламутровым отливом, без движения, с раскинутыми руками и ногами, с перекошенной на правый бок шеей, с кровавой лужей под головой, в одном ботинке, лежит женское тело в драповом пальто. Другой ботинок у лобби-бара. Никто не берет.
Двухметровый лысый мужчина с седой идеальной бородой, в черном костюме в светлую крупную клетку, и блондинка пенсионного возраста с увеличенными губами, натянутым лицом, в белом пиджаке и красных брюках-клеш, с одинаково сложенными на пузе руками, вдумчиво смотрят на тело.
– Аудиторы со своим годовым отчетом долбят с нас договор, а юристы уже год его проверяют, хотя из года в год одно и тоже с ними подписываем. Выглядим как какие-то дурачки. Каждый раз новые правки вносим. Неужели нельзя раз и навсегда зазумиться и согласовать все условия разом?
– У тебя на почте два макета на рекламу. Согласуй их поскорее. Реклама уже месяц висит, а я не могу разрешение никак получить.
Почти вплотную к телу стоит сильно накачанный молодой человек с длинной бородой, в серой матовой рубашке с коротким рукавом, с фиолетовым галстуком, в черных брюках со стрелками. Он держит в правой руке (с большим золотым кольцом с бриллиантами на безымянном пальце) большой черный смартфон и громко на весь холл говорит в него:
– Нет-нет-нет! Нам нужны эти документы, чтобы стартапнуть пилот на два месяца с этими компаниями! Они предоставляют нам лицензии на пэо! То есть тут цель обоих доков получить пэо в пилот нам на два месяца! Со своей стороны все ок, и скинь, плиз, свою последнюю версию дога для понимания, что у нас не зафиналено для тендера.
За сильно накачанным молодым человеком с длинной бородой, в серой матовой рубашке с коротким рукавом, с фиолетовым галстуком, в черных брюках со стрелками, стоят еще двадцать пять человек в разной одежде, разного происхождения, пола, роста, веса, возраста и расы.
Двадцать пять человек в разной одежде, разного происхождения, пола, роста, веса, возраста и расы стоят, говорят и наблюдают за обездвиженным женским телом в драповом пальто, с раскинутыми руками и ногами, с перекошенной на правый бок шеей, с кровавой лужей под головой, в одном ботинке.
– Привет, Леш. Что случилось?
– Да чего, блин, упала.
– Как упала?
– Да я не знаю как. Я тоже тут недавно стою. Но говорят – уже давно лежит.
– А что с ней?
– Говорят, плохо стало и упала.
– А скорую вызвали?
– Наверно.
– Так она жива?
– Наверно… сказали, дышит вроде. К ней Серега из эксплуатации подходил. Он бывший лекарь. Сказал, что грудь шевелиться, значит дышит.
– Пипец какой-то. А давно скорую вызвали?
– Давно уже. Уже вторую ждем. Первая сразу же уехала. Они же, прикинь, придурки, на маршрутке приехали с чемоданом одним на двоих. Без носилок, без ничего, нормально? Им даже давление ей нечем было мерить. Прикинь?
– Как так?
– Ну! Теперь другую детскую ждем.
– А почему детскую?
– У нас на районе других нет, оказывается, скорых. Я тоже об этом раньше не знал. Вот теперь знаю. Поэтому если что – вот так вот, как эта женщина будем всеми тут валяться.
– Пипец! А что с ней, неизвестно вообще?
– Говорят, тромб оторвался. Не дошла до рабочего места. А при падении расшибла себе затылок об кафель.
– Блин, так, может, ей помочь?
– Не, не надо. Врачи сказали ничего без них не делать и ничего не трогать.
– Понятно.
– Ты иди, чего стоять? Я постою еще, скорую подожду. Тебе сообщу потом, как чего тут. Ок?
– Ага. Представляешь, Леш, я сейчас перехожу дорогу, ну, которая от метро идет к нашему офису…
– Ну?
– Короче, я стою, жду, когда все машины на перекрестке проедут, а у нас тут, ты сам знаешь, какой дебильный перекресток, без светофоров, без зебры…
– Ну?
– Ну меня Наконечников берет и со всей силы под колеса толкает. Нормально?
– И-и?
– Я рухнула прямо на проезжую часть перед какими-то старыми «жигулями», как полная дура. Пипец, я испугалась.
– Да, тоже, блин, история. Чё это он?
– Мне кажется, он неравнодушен ко мне.
– Думаешь?
– Ну а зачем он тогда постоянно каждый день ко мне в кабинет приходит, трется возле меня, трогает?
– Мож, ему договоры от тебя нужны, которые ты все никак не согласовываешь ему по полгода?
– Не знаю… Не думаю… Навряд ли… Просто он так еще всегда смотрит на меня странно… Ладно, я в кабинет к нам пойду, а то уже время. Попозже приду.
– Наташка ругаться будет?
– Ага.
– Правда, что ли, она ругается на вас?
Акт II
Полная дама в летней полупрозрачной розовой блузке, в стоптанных черных балетках и коричневых поношенных брюках сидит в небольшом светлом офисе на офисном стуле за офисным столом перед компьютером. В небольшом светлом офисе находятся еще двадцать пять офисных стульев и офисных столов с компьютерами, за которыми сидят дамы в разной одежде, разного происхождения, роста, веса, возраста и расы.
– Ой, девчонки, смотрите, женщина только-только вроде да, казалось бы, в холле на этаже у нас лежала, и вот рассылка уже прилетела по электронной почте по всем сотрудникам нашей компании. Деньги собирают. Да, оперативно все-таки, конечно, у нас девочки из кадров работают. Ой, девчонки, вот жизнь пошла, раз – и нет человека. Я вас умоляю, девчонки, если со мной такое случится и я вот так упаду прямо в центре коридора на работе, как эта несчастная женщина, умоляю, Кать-Валь, сразу звоните моему мужу. Никуда не звоните, ни в скорую, не дай Бог. А лучше Ленке сообщите, она номер моего мужа знает. Просто, когда она ему звонит, он быстрее от нее трубку берет.
Глава 1
Сохраняя основу в неизменности под постоянным ускорением, она преодолевала многотонные мили. Опаздывала. Торопилась, неслась и летела по бесконечному винтовому тоннелю в полом перпендикулярном закрытом ледяном коллекторе. Эфирное пространство ослепляло резким трансцендентным белым светом, оглушало низкочастотными скулящими звуками. Абсолютный вакуум на сто миллиардов лет. Впереди грезился черный, смотрящий на нее, бронированный тупик. Ржавый колесованный замок сдвинулся, сделав несколько тягучих оборотов против часовой стрелки. Дальше дверь в переговорную распахнулась сама. Зою ослепило абсолютное голубое бесподобное пламя. Она вошла в него.