Яна Евтушенко – День Нептуна (страница 4)
— Поля, на празднике будет конкурс костюмов? — спрашивала Аня, сидевшая между Настей и Полиной. — Я захватила из дома туфли и ту синюю юбку с оборочками! Наряжусь морской волной!
— Ага, — ответила Полина. — А вы с Русланом не будете рыбачить с лодок? Приз дают тому, кто наловит больше всех. Валера планирует…
Богомол, медленно переступая своими непропорционально длинными ногами и отрывисто дергая головой, двигался по комнате, совал нос в работы студентов и комментировал их.
— Максим Сергеевич! — снова подал голос Верещагин, когда преподаватель приблизился к нему. — Раз уж вы и Нептун, и наш учитель, вы дадите нашей группе первое место за невесту?
— Все возможно, если вы, Егор Верещагин, займетесь пескожилом и изобразите ему конечности там, где нужно!
Верещагин открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент распахнулась дверь, и в лабораторию вошел крупный мужчина в бейсболке и куртке защитного цвета. Настя не впервые видела этого человека с обветренным лицом и густыми седыми усами, напоминающего ей школьного физрука. Он командовал катером, на котором первокурсников привезли на биостанцию.
— Здрасте, Олег Харальдович! — Богомол протянул капитану ладонь для рукопожатия. — Чем обязаны?
— Сергеич, здорово! — капитан сипло откашлялся. — Да спросить зашел, когда твои фрахтуют «Буревестника», мне начальнику отчитаться надоть.
— Пардон, бумагу найду! — Богомол зашагал к преподавательскому столу.
— Добро, — капитан вновь кашлянул и обвел взглядом лабораторию. — А вы, молодежь, чем заняты, а?
— Мы День Нептуна обсуждаем! — не удержался Верещагин, восторженно глядя на капитана. — Вы знаете, что скоро День Нептуна?
Полина прыснула. Настя тоже ухмыльнулась — везде Верещагину надо влезть, но он почему-то не замечает, как при этом жалко выглядит!
— А то ж, как не знать… — Капитан почесал подбородок. — А вы сами-то про Нептуна знаете? Легенду нашу станционную?
— Нет! Расскажите, пожалуйста! — заканючил Верещагин. — Пожалуйста!
— Что ж… Вы про Нептуна, небось, слыхали земного, а я вам про настоящего, морского скажу. Раз в год, под Купалу, он выбирается на сушу. Бродит, за девками молодыми глядит, одинокими. Одну приметит — вьется кругом, зубы заговаривает. А потом — хвать! — и в воду утаскивает. И больше девку эту никогда на земле не увидят — делает ее Нептун своей женой, морской русалкой. Так что вы, девчонки, по ночам не шастайте, а то приглянетесь царю морей! — Капитан сделал страшные глаза и хрипло расхохотался. — Шучу, конечно, но вы осторожней будьте. Море опасное бывает, зыбкое, голову крутит молодым и неопытным.
Ребята притихли, завороженные рассказом капитана.
— Жуть! — раздался в тишине голос старосты группы, девушки с толстой русой косой.
— Вау! — выдохнула Полина, впечатленная легендой.
— Не бойся! — Валерик крепко обнял Полину, прижимая к себе. — Я тебя никакому Нептуну не отдам! Пусть только попробует высунуться из своей пучины и куда-то утащить!
У Насти в груди полоснуло ножом. Слышать Валерика было попросту больно.
— Девушки, не волнуйтесь, это просто легенда! — улыбнулся Богомол и в упор посмотрел на Настю. — Да, Спящая красавица? Никто вас не украдет!
Настя сглотнула. Ей стало некомфортно и от жуткой истории про Нептуна, и от двусмысленной фразы Богомола и его настойчивого взгляда. К счастью, преподаватель завел разговор с капитаном, и перестал обращать на Настю внимание.
4
Учебный день закончился в шесть вечера. За занятие Настя успела изобразить целых пять животных, в то время как Аня корпела над вторым. Да и неудивительно: благодаря регулярным урокам по живописи в доме культуры, куда Настя ходила с мая, она рисовала все быстрее и красивее. Она могла осилить парочку дополнительных моллюсков или рачков, но голова гудела, а глаза болели от постоянного прищура в микроскоп.
Из лаборатории ушел один лишь Богомол, ребята же были поглощены работой. Изольда выводила тушью на листе крошечного рачка-бокоплава. Полина и Валерик вскрывали белую раковину моллюска Мии, чтобы изучить его внутреннее строение. Аня застыла на стуле, невидящим взглядом уставившись в окно. Настя тронула подругу за плечо, и Аня вздрогнула, очнувшись.
— Мутит от этой вони, — пожаловалась она и брезгливо отодвинула от себя чашку Петри с пескожилом.
— Отдохни на сегодня! — предложила Настя. — Давай прогуляемся к морю до ужина?
— Ты что! — Аня схватилась за простой карандаш, обклеенный стразами. — Я одну ракушку с трудом набросала, мне и показать-то Богомолу нечего! Я пока посижу, что-нибудь у Поли срисую. Ты иди без меня.
— Ладно, — сдалась Настя и подвинула к ней папку. — Хочешь, глянь мои.
— Спасибо, ты настоящий друг! — обрадовалась Аня.
Настя, довольная, что оказалась полезной для подруги, вышла из лаборатории и направилась к жилым корпусам на Лесной улице. Среди них своей двухэтажной громадой выделялось общежитие, куда обычно селили первокурсников, но в это лето оно оказалось переполненным: часть комнат заняли нагрянувшие на биостанцию студенты по обмену то из Вьетнама, то ли из Китая. Настиной группе комнат не хватило, поэтому ребят определили в небольшой домик по соседству, который назывался «Кальмар».
«Кальмар» был деревянным домом, выкрашенным в красный цвет, с низкой треугольной крышей и одним этажом. Тонкие перегородки и кирпичная печь посередине разделяли дом на три комнаты: две спальни с рядами железных кроватей и проходную «гостиную», где тоже имелась пара кроватей и деревянный стол со скамьями. Сюда же, в гостиную, выходила заслонка печи.
В одной спальне разместились девушки, во второй — парни из Настиной группы. Настя задержалась в административном корпусе: почему-то ее не внесли в список студентов, прибывших на практику. Когда со списком разобрались, Настя пришла в «Кальмар» и обнаружила, что в спальне девушек нет свободных кроватей, а новую ставить некуда. Верещагин сострил, что она может поселиться в комнате с парнями, но юмор не оценил даже подпевала-Огарков. Настя не стала спорить и выбрала одну из кроватей в гостиной — на эти места никто не претендовал.
В гостиной Насте нравилось, но все портила одна проблема: по вечерам здесь тусовались однокурсники и мешали спать своими разговорами и громким смехом. Зато в полном распоряжении Насти оказались двухэтажная кровать и такая роскошь, как тумбочка. Тумбочкой обладал не каждый житель «Кальмара». Многие хранили вещи в туристических рюкзаках, с которыми приехали на биостанцию.
Сейчас «Кальмар» пустовал. Стояла тишина. Через расшторенные окна гостиную заливал солнечный свет, но какой-то неправильный, не вечерний. Из окна открывался вид на густой северный лес: тонкие березы и серый каменный склон, поросший жемчужно-зеленым оленьим мхом. До ужина оставалось много времени, и, чтобы не скучать в одиночестве, Настя решила прогуляться по биостанции.
Она миновала кострище возле «Кальмара», печально черневшее вчерашним пеплом, и спустилась по узкой тропке на Главную улицу. По пути Настя не встретила ни единого человека, словно биостанция вымерла. Лишь в районе столовой начали попадаться люди. Около доски объявлений болтались ребята из параллельной группы. Неподалеку, на волейбольной площадке, перекидывали мяч через провисшую сетку старшекурсники. С ними играли Изольда и Огарков.
Настя прошла мимо, не испытывая желания присоединиться, и остановилась возле сколоченного из деревянных горбылей пирса. К пирсу были причалены суда. С их помощью на биостанции сетками и тралами собирали морские пробы. Самый большой катер ходил в ближайший поселок с железнодорожной станцией и магазином и привозил оттуда продукты и пассажиров на биостанцию. К пирсу примыкал лодочный причал с привязанными к нему лодками. На лодках неподвижно сидели крупные желтоклювые чайки.
Слева от пирса в воду уходило несколько пар железнодорожных рельсов. Их назначение было прозаическое: поднимать суда на берег во время ледостава, а весной спускать их на воду. Но всякий раз, когда Настя смотрела на поблескивающие от влаги рельсы и шпалы, девушке представлялось, что она находится рядом с чем-то неизведанным и магическим. Руки так и чесались изобразить рельсы и осенью похвастаться набросками преподавательнице из дома культуры. Где бы присесть, чтобы найти нормальный ракурс?
Настя поднялась на пирс, где столпилось десятка два человек: как раз прибыл катер, который привез из поселка аспирантов и сотрудников биофака. Он давал равномерные гудки, приветствуя встречающих. С высоты пирса Настя видела лодочный причал. Валерик и Полина, распластавшись на досках, возили по синей воде сачками с длинными ручками: ловили медуз. Даже сквозь гудки и голоса встречающих Настя слышала, как Полина пронзительно взвизгивала, когда к ней в сачок заплывала крупная медуза. Нет, здесь спокойно порисовать не выйдет.
Настя сошла с пирса и двинулась по литорали. Удивительное дело — в «Кальмаре» ее тянуло к людям, но только она оказалась в людном месте, как задумалась об уединении. Чего же ей хочется? Настя брела по берегу, уходя дальше и дальше от пирса и не успела оглянуться, как оказалась на дальнем краю биостанции.
До этой безлюдной части побережья не долетали крики с пирса. Чуть в стороне от литорали, рядом с полоской деревьев, высилась скелетообразная конструкция из почерневших от соли и ветра бревен. Это был навигационный знак, тот самый, о котором она говорила Ане. Богомол рассказывал ребятам, что когда-то давно знак использовался для ориентирования судов, проплывающих мимо биостанции. Теперь же эта заброшенная конструкция жутко скрипела на ветру и годилась разве что для эффектных фотографий.