Яна Епринцева – Воин и Цветок (страница 5)

Ратибор ощутимо вздрагивает всем своим большим телом, на смуглой коже его появляются мурашки. Дыхание мужчины сбивается, становясь поверхностным и частым, мощная грудь ходит ходуном. Острые зубы впиваются в нижнюю губу и сдавливают её. Он как будто пытается сдержать стон.

Отдёргиваю руку, нервно сглатываю, испуганно хлопаю ресницами. Почему он так реагирует? Как будто ему больно.

— Не касайся меня. Мне не нужна жена. Я страж. Моё место здесь.

Жена? Это здесь вообще при чём? Но спрашивать не решаюсь, уж больно грозный у него вид.

— Ладно. Хорошо. Прости, — отстраняюсь, насколько это возможно. — Может, тогда позволишь мне идти самой? Чтобы не коснулась тебя ненароком.

Ратибор останавливается и, поколебавшись всего пару мгновений, опускает меня на землю, позволяя стать на ноги.

— Добро. Иди. Если быстро устанешь, не вздумай ныть.

Ничего не отвечаю на это возмутительное заявление. С чего он взял, будто я буду ныть?

— Идём, — кивает в сторону узкой тропинки, вьющейся между кустами дикой ежевики.

— Эмм… ладно, — соглашаюсь со вздохом.

На землю он меня опустил. Но моя цель ведь была совсем не в этом. Мне нужно каким-то образом заручиться его поддержкой, чтобы вернуться домой. А значит, в город идти точно не стоит, особенно учитывая слова про мужа.

— Давай вперёд. Чтобы на виду была. Ещё заплутаешь ненароком или украдёт кто. Здесь всякие бродят, — Ратибор вновь указывает мне в сторону тропинки.

Лицо его невозмутимо, но в глазах мелькает что-то похожее на раздражение. Решаю не злить его и шагаю дальше, кутаясь в колючую ткань плаща.

Утро хоть и солнечное, но прохладное, в своём сарафане и тонком халатике я бы точно замёрзла. Хотя здесь тоже лето, как и в нашем мире. Вон ежевика поспела. Крупные, почти чёрные ягоды с синеватым отливом, готовы упасть с куста. Неожиданно вспоминаю, что ничего не ела со вчерашнего обеда. За ужином кусок в горло не лез, потому что переживала из-за решения матери по поводу мужа.

Протягиваю руку и срываю одну ягоду. Прямо на ходу сую её в рот. Морщусь от кислинки, но почти сразу ощущаю и терпкую сладость. Спелая дикая ежевика. Никогда в жизни не ела такую.

— Ты голодна? — раздаётся за спиной голос Ратибора.

Не поворачивая голову, пожимаю плечами.

— Есть немного. Но ты не волнуйся, я съем несколько ягод и этого достаточно.

— Добро. Позже выйдем на поляну, и я принесу тебе зайца. Хочешь?

Оборачиваюсь, не в силах скрыть удивления.

— Зайца? Живого, что ли?

Ратибор окидывает меня высокомерным взглядом.

— Нет. Перед этим я сверну ему шею.

При мысли о мёртвой зверушке со свёрнутой шеей мне становится не по себе.

— Я не умею готовить. Особенно в походных условиях и уж тем более зайцев.

На каменном лице от моего заявления ни один мускул не дрогнул. Похоже, этого истукана мои кулинарные способности мало волнуют.

— Я сам его изжарю на костре, — чеканит без каких-либо эмоций. — Для тебя.

Глава 8

Ну что же, пусть готовит. Эту задержку можно использовать. Например, чтобы разговорить Ратибора, узнать больше о мире, куда я попала. Или понять, что ему вообще нужно. И возможно даже, как-то договориться с ним. А по дороге, неплохо бы придумать ещё один план на случай, если русоволосый здоровяк всё же откажется помогать.

Солнце поднимается выше, и в лесу становится теплее. Но я не снимаю плащ, вижу, что моя одежда не нравится Ратибору. Наверное, здесь все женщины ходят в закрытых платьях в пол. Хотя кто знает. Ладно, сейчас это не имеет значения.

Лес становится гуще, деревья по обе стороны от тропы растут плотной стеной, а там, где всё же встречаются просветы, виднеются густые колючие заросли какого-то незнакомого мне кустарника.

Теперь никак не получится свернуть с тропинки, приходится идти только вперёд. Впрочем, я не собираюсь этого делать. С молчаливым сопровождающим за спиной всё-таки спокойнее и уж безопаснее, это точно. Мало ли какая тварь выскочит из кустов, а у него меч.

Вспоминаю, как Ратибор появился прошлой ночью. Свалился с неба в виде огромной птицы. Или это всё мне привиделось с перепугу? Я даже не знаю, что думать по этому поводу, чтобы не ощущать себя сумасшедшей.

— Скажи, а ты на самом деле был соколом? Ну когда… появился вчера, — неуверенно подбираю слова, бросаю взгляд через плечо.

Боюсь, что воображение сыграло со мной шутку. Не хочется выглядеть глупо, если окажется, что Ратибор просто выскочил из кустов с мечом наперевес, а остальное дорисовало моё воспалённое воображение.

— Я и есть сокол, — отвечает, высокомерно задрав подбородок. — Воин сокол.

— А воин сокол это такое название? Ну типа рыцарь тамплиер? Или в буквальном смысле сокол?

— Мне неясен смысл твоих речей. Я — воин из рода соколов, — чеканит с той же интонацией в голосе.

— Птица? — не отстаю я.

Просто нужно же выяснить до конца. Чтобы в обморок не свалиться, если Ратибор решит вдруг полетать.

— Ты всё видела ночью. Воины нашего рода могут перевоплощаться в птиц. В сражениях нам нет равных. Крепкий клюв, смертоносные когти и в придачу к ним — острые мечи. Ни один народ не сравнится с нами. Мы непобедимы.

Замолкаю, переваривая услышанное. Звучит всё это в высшей степени странно, но на что я рассчитывала, провалившись в портал между мирами? Шагаю, поглядывая по сторонам, и размышляю о том, что услышала.

Надолго меня не хватает. Идти по узкой тропе среди деревьев скучно, да и беспокойство не оставляет, царапает противными коготками изнутри, не даёт успокоиться.

— А кто ещё здесь живёт? Ты сказал: народы. Есть и другие? — спрашиваю через время.

— Люди. Навьи. Много кто. Тебя это не должно волновать. Твой муж сокол не даст в обиду. Ты будешь жить под его защитой. Всегда, — бросает отрывисто.

— А если… Ну так случится, что никто не захочет взять меня в жёны? Вот тогда, может быть, ты вернёшь меня к проходу? — спрашиваю, шагая вперёд.

За спиной царит молчание. Жду, но Ратибор бесшумно шагает сзади и отвечать не спешит.

Нет, ну так дело не пойдёт. Я же должна знать, что меня ждёт, а он отмалчивается. Резко останавливаюсь и оборачиваюсь. Мужчина, не ожидавший этого, продолжает идти и натыкается на меня, ведь я затормозила прямо у него на пути.

Мощное тело запросто снесло бы меня с дороги как пушинку, но сильные руки быстро подхватывают, приподнимают над тропой и прижимают к твёрдому мужскому торсу.

— Зачем остановилась? — выдыхает хрипло.

— Я… — поднимаю лицо и замолкаю, столкнувшись взглядом с невероятными глазами, похожими на два кусочка янтаря.

Ноздри Ратибора раздуваются, грудь ходит ходуном. Я чувствую, как грохочет его сердце. И хотя он пытается сохранять надменное выражение лица, становится ясно — с каждым мгновением делать это ему всё сложнее. Чувствую, как сильные пальцы жгут кожу через одежду, вижу мурашки, что бегут по мужской шее, поднимая дыбом волоски.

И приходит понимание: это я на него так влияю! Я вызываю сердцебиение, мурашки, сбившееся дыхание. Но почему? Мозг принимается судорожно работать, ища причину столько бурной реакции у такого грозного и, на первый взгляд, невозмутимого мужчины.

Должно быть, он уже долго здесь в лесу, один без женщины. А он вон какой здоровый, решительный, сильный. Тестостерон ходячий, одним словом.

При мысли о том, что Ратибор может испытывать ко мне сексуальное влечение, щёки опаляет жаром. Да и не только щёки, всё тело вдруг загорается, по венам кипяток несётся вместо крови. Но не могу сказать, что мне нравится это предположение, скорее оно пугает, тревожит уж точно.

Изо рта мужчины вырывается сдавленный хриплый стон, и он отстраняет меня от себя. Почти отталкивает, кривит губы, отворачивается, резкое лицо его покрывается красными пятнами.

— Иди. И не вздумай больше останавливаться, пока я не прикажу, — рявкает осипшим голосом.

Вздрагиваю, сердце подскакивает и пускается вскачь от испуга. Развернувшись, несусь по тропинке прочь. В груди гудит, жар заливает шею, спину и плечи. Кажется, я кожей чувствую яростный мужской взгляд.

Слышу, как Ратибор рассерженно сопит сзади, как хрустят под его ногами сухие ветки. До этого он шёл почти бесшумно, а теперь ломится по тропинке, тяжело ступая и сбивая попадающиеся на его пути сучья, как разгневанный медведь.

Проходит немало времени, прежде чем Ратибор успокаивается. Понимаю, что буря прошла, когда он затихает, перестаёт пыхтеть и ломать ветки, а шаги вновь становятся едва слышными.

— Такого не будет, — раздаётся его голос за спиной.

— Что? — бросаю взгляд через плечо, продолжая идти. Тормозить больше не рискую.

— Тебя захотят взять в жёны. Будут драться, чтобы заслужить эту честь. Такие, как ты — ценный дар в наших землях.

Глава 9

На поляну выходим, когда солнце уже высоко над головой. Узкая тропинка вдруг выныривает из зарослей на открытое место и теряется в густых пахучих травах, сплошь усыпанных мелкими лесными цветами.