Яна Епринцева – Самозванка для чародея, или Как угодить в царевны (страница 4)
Тут же дорога впереди исчезла, вместо неё появилась зыбкая гладь, похожая на водную поверхность. Как будто целое озеро поднялось да встало на дыбы, но вода не вылилась, а продолжила слегка колыхаться перед мордой коня.
Любава так и ахнула. А Златомир прямо туда правит. Через мгновение девушку окутало вязкое марево, как будто в кисель овсяной угодила.
От испуга она зажмурилась и, даже не поняв, что делает, спрятала лицо на груди у чародея.
– Что вцепилась-то? Испугалась? – услышала она.
Златомир говорил так, как будто чары накладывал, бархатистым вкрадчивым голосом. Любава вздрогнула, отстранилась от него и отпустила глаза. Стыдно стало, что к чудовищу этому в человеческом облике, прижималась, ища защиты.
Златомир спрыгнул с лошади и, подхватив девушку за талию, легко спустил на землю. А сам взял коня под уздцы и махнул Любаве следовать за ним.
Глава 6
Девушка огляделась вокруг и глазам своим не поверила. Увидала она ладный каменный домик в два этажа, окошки чистенькие из разноцветных стёклышек, крыша соломой крытая. Рядом амбар и конюшня, поодаль баня виднеется.
Вокруг бегают куры, да козлята маленькие вприпрыжку носятся. Ни горы, ни дворца, лишь деревья раскидистые фруктовые растут, да полевыми цветами земля пестреет.
«А где ж он меня пытать будет? Где подземелье? Где каменные палаты? Люди ведь зря говорить не будут, должны же быть», – думает девушка, а сама головой крутит, пытаясь отыскать мрачный замок.
Из конюшни выскочил пожилой мужичок, весь взлохмаченный, с сухой травой, торчащей из нечесаных волос. Он выглядел так, как будто спал на сеновале, да его потревожили.
Златомир бросил ему поводья и дальше шагает к дому. Тут только Любава сообразила, что войско чёрное за ними не последовало. Куда подевались все эти воины, она понять не могла. Совсем растерялась, бедняжка, не знает, что и думать. А сама от страха и усталости еле на ногах держится.
Ведь она всю ночь не спала, накануне с рассвета работала, да ещё и страху натерпелась. К тому же девушка до сих пор не знала, что с ней будет делать колдун. Благополучие лесного домика может быть очень обманчивым, и за цветными стёклами окон, вполне могут оказаться орудия пыток.
«А вдруг он в зверя лесного превратится и сожрёт меня заживо, прямо здесь?» – подумала Любава и от этих мыслей похолодела.
И в эту секунду всё вокруг изменилось. Вместо залитого солнцем домика она увидела тёмную башню с железными воротами, вместо солнечной полянки – голые камни, вместо кур и козликов – чёрное вороньё кружится.
Чародей сделал шаг к широким ступеням, ведущим внутрь башни, да вспомнил о своей пленнице. Златомир повернулся к ней и увидел, что царевна схватилась руками за голову, глаза закрыла и шатается, вот-вот упадёт.
Он удивлённо вскинул голову. Чародей знал, что считается мужчиной видным, девки ему на шею вешались, но в обморок от его красоты ещё никто не падал.
– Ты чего девица? – проговорил.
В это мгновение Любава на землю начала опускаться, еле-еле успел её подхватить Златомир. А она повисла без движения – сознание потеряла.
Даром что чародей был опытным воином, с чудовищами да нечистыми силами сражался не раз, а тут растерялся. Поднял её на руки как спящего ребёнка и стоит, не знает, что делать.
Наконец, решил отнести в дом, не бросать же здесь. Прижал к себе женское тело, а сам диву даётся – очень уж лёгкая и невесомая фигурка.
Царевну он раньше не видел, да и мало кому это удавалось, потому как царь берёг дочь от чужих глаз. Но слыхал, что она довольно упитанна и фигуриста. Да и как не раздобреть, ведь царский стол славился обильными и диковинными блюдами. О том, как сладко ели и пили все приближённые Всеслава, ходили легенды, неужто кровиночку ограничивал? Быть такого не могло!
Вот только эта девица выглядела так, как будто всю жизнь недоедала. Лёгкая как пёрышко, наверное, больше веса добавляли ей расшитые золотом и камнями наряды, чем было в ней самой.
«Уж не обманул ли царь? И как только решился! Ведь я быстро про подмену проведаю, и тогда несдобровать и ему, и его государству», – подумал колдун, поджав губы.
Он двинулся дальше. Выяснять немедленно, настоящая это царевна или нет, у него не было ни сил, ни желания. Очень уж много энергии Златомир потратил, создавая иллюзию тёмной армии, окружившей город, и сейчас остро нуждался в отдыхе.
Железные ворота башни отворились перед ним сами собой, как только воин приблизился. Он вошёл в огромное гулкое помещение, и двинулся дальше, направляясь к незаметной деревянной дверце.
Не успел чародей преодолеть и половину пути, как дверь распахнулась и навстречу ему вышла пожилая, дородная женщина. Щёки круглые, как наливные яблоки, руки толстые выглядывают из закатанных рукавов рубахи. Передник на ней такой огромный, что его можно было как скатерть или как покрывало использовать. Полное тело закрыло весь дверной проём, так что и мышь не проскочила бы. При всём при этом она двигалась быстро и бесшумно, что выглядело необычно.
Увидав колдуна, несущего на девушку в шитом золотом наряде, женщина так и всплеснула руками.
– Батюшки! Златомир! Добыл-таки царевну? – воскликнула она и с любопытством уставилась на Любаву.
– Добыл. Отойди, Лукерья! Не видишь, плохо ей стало. Слишком уж эти благородные девицы чувствительные! – недовольным тоном ответил мужчина.
Толстуха посторонилась и, пропустив чародея, поспешила следом.
Любава же начала приходить в себя. Как сквозь сон она услышала голоса.
– А что она такая белая? Прям с синевой! А щёки-то какие! И что худая такая? Одёжа, как с чужого плеча! Я-то думала царевна красоты неописуемой, а это что? – бубнил женский голос.
– Лукерья, что ты путаешься под ногами? Куда класть-то её, царевну эту? Она поди на лавке не лежала никогда, – отвечал её голос чародея.
– Я откуда знаю? Сам притащил, сам и разбирайся! Когда ехал за ней, меня не спрашивал, – недовольным тоном ответила его собеседница.
Глава 7
Любава открыла глаза и принялась испуганно оглядываться по сторонам. Она сообразила, что чародей держит её на руках и прижимает к своему мощному телу.
Тот заметил, что девушка очнулась, и с видимым облегчением посадил на лавку. Как только Златомир избавился от своей ноши, лицо его вновь приняло высокомерное выражение.
Любава огляделась и поняла, что находится в просторной комнате, где в одном углу – большая печка, посередине стол, у стен лавки да сундуки. Везде чисто и светло, сквозь разноцветные стёклышки солнечные зайчики повсюду играют.
Это помещение как раз и подходило тому уютному домику, что она увидела сразу же после прибытия к жилищу чародея. Окончательно запутавшись, Любава потупила взор и сложила руки на коленях, безропотно ожидая своей участи.
Чародей бросил полный неприязни взгляд на девушку, а затем обернулся к толстухе.
– Девицу в порядок приведи да накорми, как следует, – не терпящим возражений голосом обратился он к ней. – А мне отдохнуть нужно, всю ночь не спал, да и сил на армию потратил немерено.
Лукерья закивала головой и бодро бросилась выполнять распоряжение чародея. А сам Златомир резко развернулся, махнув чёрным плащом, и скрылся за дверью.
Женщина нагрела воды, принесла чистое полотенце и сделала знак рукой, подзывая Любаву.
– Иди, отмывать тебя буду, а то я смотрю, чародеюшка-то не очень доволен твоим видом. Глазами зыркает сердито, – сказала она.
Девушка подчинилась. Да и не всё ли равно, в каком виде её будет есть чародей? К тому же радовало, что страшная участь отсрочилась. Это вселило в неё небольшую надежду.
Лукерья живо отмыла лицо и шею Любавы, позволила ей вымыть руки. После чего с довольным видом осмотрела девушку.
– Ну теперь другое дело! Если бы чуть поупитаннее была, можно назвать красавицей, – сказала она. – Пойдём за стол. Накормлю как царевну! Ой, что это я! Ты ж и есть царевна!
Лукерья бросилась накрывать на стол, а девушка уселась на лавке. Любава видела, как женщина ставит на белоснежную скатерть изысканные яства, которых она сама никогда в жизни не пробовала.
«Как это едят? Вдруг опозорюсь? Сразу поймут, что я не та, за кого себя выдаю!» – в ужасе подумала дочка конюха.
Девушка замерла, не смея прикоснуться к еде. Да и от переживаний и страха ей кусок в горло не лез. А Лукерья знай потчует, есть заставляет. Любава отнекиваться начала, но толстуха быстро нашла чем её припугнуть.
– Не будешь есть, я пойду Златомира разбужу! Чародей, когда его будят, знаешь какой злой! Мало тебе не покажется! – заявила она, всовывая в руку девушки ложку.
Делать нечего. Пришлось Любаве за еду приниматься. Поклевала через силу под пристальным взглядом напористой женщины и вновь притихла на лавке.
Лукерья же начала возмущаться и совать девушке самые лакомые и сладкие кусочки.
– Понятно теперь, почему ты худая такая! Ешь, говорю! Ешь не упрямься!
– Благодарствую, сыта я уже. Мне страшно очень, не до еды, – пробормотала девушка.
Лукерья посмотрела на неё взглядом полным сочувствия и сокрушённо покачала головой.
– Понимаю, чего ж хорошего. Тебе, наверное, и жениха уже присмотрели, а тут вот что приключилось, – сказала она.
– Нет, жениха у меня не было… – начала было девушка и замолкла.
Засомневалась, вдруг у царевны был жених? А она наболтает сейчас лишнего!
– Ну всё равно приятного мало. Я-то понимаю всё девонька, но спорить со Златомиром не буду. Себе дороже. Он своенравный и вспыльчивый, чуть что кричит – «в лягушку превращу»! И ведь знаю что может. А я его вырастила, вынянчила. На коленях качала. Я кормилица его в детстве была, а теперь вот по хозяйству, – проговорила Лукерья, подперев рукой одну щёку.