Яна Егорова – Я сучка, столичная штучка (страница 5)

Через минуту двадцать обморочных трупиков валялись, разбросанные тут и там, по эксклюзивному полу овчинниковской кухни. Вернув туфли на свои ножки, я нашла дуршлаг, собрала в него всех тараканов и засунула их под самую сильную струю горячей воды. Теперь деликатес надо промыть. Полегчало. Очень полегчало.

Полегчало так сильно, что, выкладывая в форму пирог, я напевала себе под нос что-то веселенькое. Нет уж! Это крутое блюдо не будет поделено на кусочки. Это будет Королевский тараканный пирог! О! Так его и назову. Или, лучше, пирог «Антошка».

Через сорок пять минут я вынула его из духовки. Переместив еще горячее произведение искусства на блюдо, скинула с себя фартук, шапочку, перчатки и, гордо выпрямив спинку, направилась вместе с ним в комнату к заскучавшим мужикам. Их оказалось трое. В большой зале на громоздких, вычурно дорогих диванах бухали дружбаны. Они встретили меня улюлюканьем и аплодисментами. Веселились до тех пор, пока я не водрузила на столик, под самые их носы, эту шикарную выпечку! Круглый пирог стандартной формы в двадцать два сантиметра. По каемочке румяная коса, а по всей поверхности торчат не менее румяные тараканы, воткнутые в пирог заместо свечей.

Увидев сию красоту, овчинниковские гости наклонились к угощенью, принюхались и… один из них рванул куда-то вон из комнаты. По пути он издавал неприятные звуки, напоминавшие реакцию беременной девушки во время токсикоза.

– Они ч-чё? – сглотнув, спросил второй друг. – Н-настоящие?

– Настоящие, – услужливо сообщила я и даже щелкнула одного из тараканов по башке. – Промыла, обварила, обжарила и запекла. Как заказывали!

Второго снесло. Овчинников остался сидеть и не дыша смотреть на то, что стояло перед ним. Я тоже на них смотрела, но, подозреваю, каждый из нас в данный момент думал о чем-то своем.

– Водку будешь? – побледнев до цвета дешевой муки, спросил мой босс в шелковом халате из-под пол которого торчали две волосатые ноги.

– Буду.

Шеф дрожащей рукой открутил крышку от одной из бутылок на столе. Взял он, правда, не водку, а виски, но, похоже, этого не заметил, и стуча горлышком о края рюмок, налил до краев. Одну протянул мне.

– Ну, – произнес он, как будто топиться собрался, – будем!

– Приятного аппетита! – поддержала Овчинникова и опрокинула стопку вместе с ним. После чего опустилась рядом на диван. Нисколько не смутившись, взяла валявшийся здесь же кинжал, которым мужики нарезали лимитированную колбасу из крокодила и красиво нарезала пирог «Антошка». – Видео снимать будем?

Овчинников еще раз взглянул на пирог, и опять потянулся за бутылкой.

– Не, давай еще по одной, – кивнул он и налил только себе. Опять дважды. Налил, выпил, и опять налил, и выпил. Потом выудил из кармана халата телефон, набрал кого-то, включил видеосвязь и показал тому, кто был на другом конце провода, мой пирог:

– Мишаня, смотри, как ты и заказывал. Твои, все до одного!

– Вижу. Только не верю, что ты их сожрешь, Гриша! Кишка тонка!

Я вздохнула, выхватила у Овчинникова трубу, повернула ее к себе и взяла первый кусок пирога. Откусила его с наслаждением вместе с тараканом, представляя, как вместо этого таракана, откусываю башку Антону. А он визжит, как та баба у него в телефоне какой-то час назад. Только она стонала от удовольствия, а он от адской боли!!! Откусила, невозмутимо прожевала и достала пальчиками зажатый в зубах панцирь.

– Твердоват, – вытащила элегантно и бросила здесь же на стол. Хлама тут и без меня было достаточно, мужики успели отдохнуть с сырами, колбасками и прочей хренью на закусь. Однако, сейчас я готова поспорить с кем угодно, моя закусь оказалась самой крутой! Эксклюзивнее некуда!

Повисла пауза. Лишь теперь я посмотрела на экран. С той стороны на меня глазел чуть офигевший мужик. Если бы не это дурацкое выражение лица, то можно было бы даже сказать, что он вполне привлекательный.

– Кхм, – откашлялся он во впечатляющих размеров кулак.

– Добрый вечер, – обворожительно улыбнулась ему. – Как дела?

– Кхм, – ему понадобился второй раз. – Девушка, не сочтите за наглость, если поинтересуюсь, как вас зовут?

– Полина, – хлопнув пару раз ресницами, сообщила министру, кажется. Хотела сказать еще что-то, но очнувшийся босс отобрал у меня телефон. Другой рукой он схватил кусок пирога и направив на себя камеру, откусил здоровенный кусок. Прожевал, теряя на ходу куски теста.

– Так нормально? – спросил он с набитым ртом Мишаню.

– Фу, Гриша! – ответил тот. – На тебя смотреть неинтересно, верни девушку в телевизор!

Я улыбнулась своим мыслям и почувствовала, как стало вдруг щекотно в нижней части моей левой лодыжки. Потянулась туда рукой и нащупала что-то на собственной ноге. По форме очень знакомое. Схватила это и подняла. Это был таракан. Единственный выживший. Он шевелил своими лапками и словно пытался что-то сказать. Мы смотрели друг на друга как два выживших идиота. Временно выживших. Рядом со мной что-то упало. Это был Овчинников. По-моему, он отрубился, увидев вживую то, что перерабатывали его драгоценные зубки. В трубке, зажатой в его руке, хохотал Мишаня. А мы с тараканом заговорщицки переглянулись и подмигнули друг другу.

Через двадцать минут я выезжала с подземной парковки дома, где жил и спал в данную минуту Овчинников. Я обещала Антону вернуться этим вечером. Но не говорила, что вернусь не одна. Со мной поехал мой новый друг. Он сидел в моей сумочке на капустном листе и кажется устало задремал. Что ж. Этот вечер был нелегким. Но мы справились!

– Правда, Поля? – это я спросила не у себя, а у таракана. Очень надеюсь, что это она. Хоть я и не умею определять пол у тараканов. Надо будет купить ей прикольный домик или клетку. Хрен знает. Сколько нам обеим осталось. Сколько бы ни было – мы оба бойцы, а бойцы, идущие на смерть, в последние минуты должны получать лучшее!

Глава 5

Посреди ночи, ступая на каблуках по родному линолеуму, который стелили еще мои родители, втащила его в квартиру. Не Овчинникова, и даже не Горошина, как вы могли подумать, а большой террариум. То есть самый большой, который мне удалось найти в круглосуточном зоомагазине. Решила не откладывать на завтра то, что можно сделать этой ночью. Заехала за ценной покупкой по дороге домой. Спасибо тебе Москва, чудесный город, где самого дьявола можно достать в любое время суток! Самое интересное, я не старалась войти потише. По ходу уронила ключи, сумку, чуть не уронила себя. Антоша уже давно спит, любовницы здесь нет, в этом я уверена. Не стал бы он так глупо рисковать своим грандиозным планом.

– Тяжеленный, зараза! – выругалась себе под нос.

Волокла элитный коттедж для своей новой подруги прямо по полу и тихо надеялась, что не раздолбаю его в конец, пока дотащу до тумбочки у окна. Установить жилище для питомца решила в зале, там же и переночую. Не заставлю себя лечь рядом с Антоном. Не заставлю! Просто не смогу.

Переступая через порог комнаты, зацепилась каблуком за отклеившийся кусочек линолеума и, отправив пакеты с домиком, охренительной присыпкой и всякой такой ерундой в воздух, с грохотом рухнула на свою пятую точку. Который, блин, раз за сегодня! Обиделась. Антошка в дальней комнате так и не подал признаков жизни, а я обвела взглядом весь тот бардак, что устроила только что. Меланхолично подтянула сумочку, в которой у меня, помимо таракана, была припрятана украденная со стола у Овчинникова бутылка коньяка. Посмотрела на этикетку, ничего не разглядела в темноте, но позволила себе поверить в то, что пойло хоть чего-то да стоит и, открутив крышку, сделала парочку больших глотков. Полегчало.

Поднялась на ноги и дотащила террариум до места дислокации. Кряхтя, как старый пропитый насквозь дед, водрузила новое тараканье жилище на тумбочку, не забыв перед этим смахнуть с нее легким жестом руки вещички Антона. Его мобильник на зарядке, нашу общую фотографию и статуэтку с двумя ангелочками, которую нам подарили друзья на годовщину. Теперь на этом месте будет стоять коттедж! За основной частью подтянула и пакеты, разорвав к чертям упаковку, щедро высыпала опилки, посередине воткнула домик для золотой рыбки и включила внутренний светильник.

– Да будет свет!

Последним этапом было заселение мини Поли. Ее, сонную, осторожно перенесла вместе с капустным листом прямо на опилки и закрыла крышку.

– Да будет жизнь!

А потом я пила коньяк. В полной темноте, скинув туфли, пила коньяк прямо из бутылки, курила сигареты, которые тоже стащила из дома Овчинникова(знал бы Горошин, он бы все это под подушку положил и молился бы на данную атрибутику, как на святыню). И пела песенки. Неприличные песенки, коим самое время было быть. Танцевала и смотрела в окно на город, который всегда любила. Здесь прошло мое детство, время с родителями и, как бы ни было бы иногда плохо, наша семья была крепкой. Родители вложили в меня этот идеал существования, и я очень надеялась, что после их кончины, с Антоном мы будем так же сильно любить друг друга. Терпела его завихрения, терпела и не замечала минусы его поведения. Когда он откровенно сворачивал голову в сторону проходивших мимо длинноногих красавиц из провинции, когда отвешивал комплименты, когда позволял себе с другими более долгие поцелуи в щеку и объятия. Даже при мне. Терпела и в душе оправдывала, как только могла.