Яна Егорова – Я сучка, столичная штучка (страница 4)

– Ей, Гришань, это не твоя мобила тренькает?

– Моя. С работы, наверное… Дай, там же, возле телека где-то!

Сереня уже во второй раз оторвал жирный зад от одного из кресел и взял мою мобилу из-под телека. Ессесна, не удержался и заглянул в сверкавший на все лады экран телефона.

– Ух ты ё бля!!! – прикрыв хлебало своей лапищей, дружбан уставился в экран. Его прямо пополам перегнуло. – А это же твоя дверь, Гришань?

– Чё там? Чё? – вскочил со своего места Ванек. Эти два хрена уже оба уставились в экран моего телефона, а сообщения продолжали падать. И что-то в этих сообщениях было такое, что заставило их обоих покраснеть от удовольствия и зажать жадные рты рыками.

– Да что ж вы блядь?! – я не выдержал и тоже оторвал зад от дивана. Нетвердой походкой дополз до двоих олухов и отобрал у них свою мобилу. Ну. Моя дверь. На фоне… А на переднем плане голые сиськи. Причем фотки продолжают приходить. Сиськи во всех ракурсах. И в анфас, и в профиль.

– Какие крутые сиськи! – выдохнул у меня над затылком здоровенный Сереня. Я всегда был самым мелким в их компании. Но и самым успешным, к слову.

– Пасть закрой.

– Гришаня, ты же сам велел мобилу принести, теперь чего обижаешься?

– Пасть закрой и сядь!

Я подтянул свои штаны от Лакр…, не от Лабу…, да хер его знает от кого и направился к дверям через все свои хоромы. Поскользнулся на слишком скользком каменном полу, но вернул равновесие, ухватившись за стенки. Твою мать. Как бык на льду! Что она там написала? «Ты же не заставишь их здесь мерзнуть?».

Нормальный способ дверь открыть. Ладно, лапа…

– Один ноль в твою пользу. Маша, – проворчал, отперев замки и распахнув перед ней чертову дверь.

– Полина, – поправила меня красотка, стоявшая в позе победительницы медной горы у меня на пороге. Красное платье развивалось над ее попкой, грудь, пригнавшая меня сюда, уже была спрятана обратно под чертово платье. Ну, может оно и к лучшему, не хрен пацанам глазеть на мое добро!

– Августина, – икнул, – бля! Заходи!

Глава 4

– Что это такое?

– А ты что, не видишь? Со зрением плохо, Мальвина?

– Нормально у меня со зрением, я не понимаю, что вы от меня хотите. И я Полина.

Мне удалось проникнуть в квартиру Овчинникова. Если данное жилище, почти во весь этаж площадью, можно назвать квартирой. Я так и поняла, что это была проверка. То, что он меня не пускал. Ладно, не беда. Ее прошла. Голая грудь и миллион фоток меня выручили. Стесняться нечего, со дня на день это тело благополучно закопают в землю, так что пользоваться им нужно, пока есть такая возможность. Шеф моего Антошки пустил гостью внутрь и не дав разуться, поздороваться со своими корешами, чьи голоса я услышала из безразмерной прихожей, сразу притащил на кухню. Прикольное помещение. Потолки под три метра, техника всякая новая, полы на которых мой великий босс поскальзывается постоянно в своих замшевых тапочках от Версаче и… банка с тараканами, к которой он, собственно, меня сразу о подвел. Тараканы живые. Крупные такие, с палец большой величиной. Ползают, их там штук двадцать. Усами и лапками своими отвратительными шевелят. Я не испугалась. Грудь – это такая ерунда. Оказывается, мир сохраняет равновесие, пока закрыта крышка этой банки. И, очень на то надеюсь, закрыта плотно.

– Это тараканы, – отрыгнув, сообщил безбашенный босс и почесал, сквозь немного распахнувшуюся полу шелкового халата, наброшенного на голое мужское тело, свой живот.

– Вижу, что не бабочки, – смерила взглядом сначала его, а потом нехотя вернулась к страшной банке. Тараканы все ползали.

– Мадагаскарские. Ты хоть готовить умеешь? Или только титьками трясти перед камерой? – осведомился он у меня, тоже в ответку смерив взглядом.

– Умею. Но не тараканов.

– А придется. Значит так. Здесь по шкафчикам полазай – продуктов у меня тьма.

– И? – почуяв, что Овчинников сейчас прикажет что-то из разряда моих ночных кошмаров, напряглась бесстрашная я.

– И приготовь, чё? Удобоваримо. С пирожками, например.

Миллиардер взял банку, покрутил ее в руках, постучал одному прилипшему на ее стене таракану, призывая того посмотреть на себя и всучил банку мне!

– С пирожками? А без тараканов невкусно?

Столичный бизнесмен, чья фотография уже не один месяц отсвечивает у меня в туалете, вдруг наклонился ко мне, прикрыл ладонью рот и заговорщицки прошептал, озираясь на дверь:

– Ты понимаешь, я Мишке пари проиграл. Обещал сожрать этих, – он с отвращением ткнул пальцем в банку. Которую теперь уже я прижимаю к груди, обеспечившей мне пропуск в апартаменты самого черта. – Сожрать и снять на видео, как буду это делать. Так что, сделай с ними что-нибудь. И учти, ты в ужине участвуешь, так что уж постарайся. Замаринуй, что ли, – пожал Овчинников плечом и, щелкнув по банке пальцами, отправился на выход. Уже у дверей остановился, повернул башку ко мне и напомнил:

– Ты ж хотела, чтобы я женился на тебе. Ну, чё. Муж и жена – одна сатана. У нас с тобой все будет общее, и долги тоже. Вперед! И учти, Мишка должен видеть, что я эту мадагаскарскую хрень жру. Так что, не подкладывай фарш вместо них, не прокатит, он же еще экспертизу нашего кала закажет, с него станется. Не зря же он, министр… этого…

Гриша, он же, мать его, Гоша, покинул кухню и оставил девушку на каблуках и в коротком платье обнимать банку. Да уж. Ожидала я многого, но, чтобы такого…

А они все ползают. Жирные такие, с лапками.

– Та-а-ак. Давайте пока вы подождете здесь, – поставила банку на остров, расположенный посредине кухни. Оглянулась быстренько, нашла глазами бумажные кухонные полотенца, отмотала прилично так, метра три, и прикрыла частичку животного мира, невесть каким образом оказавшегося в Москва-Сити на семидесятом этаже.

Как только живность была прикрыта разумной мной, сразу как-то полегчало. Так. Что теперь? Нет, от задания в жизни не откажусь. И от цели тем более. Хочет тараканов? Будут ему тараканы. Просто я их пока отложу. Временно. Мне же тесто надо приготовить, капусту. Словно подсознательно оттягивала момент разборки с белком в панцире, я взялась сама приготовить и тесто, и капусту, хотя имела возможность сделать что-то поскромнее. Благо после короткой инвентаризации в шкафчиках и двухкамерном холодильнике, действительно обнаружилось много продуктов. Море прямо. Да уж. Мой Антошка был бы счастлив оказаться на этой самой кухне. И не оказался. Однако я здесь. И трусливо подумываю о том, чтобы сбежать. Вот уже и тесто поднимается, капуста готова, я туда даже мясо покрошила, специй сыпанула. И все равно не могу представить, что эту гадость поможет заглушить.

Побродила по кухне. Сделала кругов десяток вокруг кухонного острова. Твою мать! Вспомнился демотиватор из сети, как большой человек смертельно боится маленького беззубого таракана. Твою. Же! Мать!!!

Скинула туфли. Открыла один из ящиков, в котором я уже успела заприметить упаковки с одноразовым барахлом. Вывалила все это на одну из столешниц. В конце концов, я сюда не убирать пришла, а тараканов готовить! Быстро перебрала содержимое и обнаружила одноразовый фартук, перчатки, нарукавники и даже что-то типа банной шапочки. Одно за другим, натянула на себя пластиковую защиту и последним завязала поясок фартука у себя за спиной. В памяти всплыл фильм об агенте 007. Ну, что? Я сильно подозреваю, что этот английский франт не захотел бы сейчас поменяться со мной местами. А мне, что самое обидное, за это даже медальку не дадут.

Я уже вооружилась половником, которым планировала оглушить гадов одного за другим, когда где-то в моей сумочке, которую бросила на кресле у обеденного стола для прислуги, зазвонил телефон. Пришлось отвлечься. Бросилась к нему, как будто мне звонил сам Бред Питт. Или Басков, на худой конец.

– Але! – крикнула в трубку. – Але, Антон?

На какую-то долю секунды мне померещилось, что все это один большой кошмарный сон. Нет у меня никакой болезни, а у Антона любовницы. Но мою иллюзию в такую же долю секунды разбил на осколки донесшийся из трубки телефона женский стон!

– Антон? – не веря тому, что слышу, неуверенно переспросила.

Стон повторился. Убрала трубку от уха и посмотрела на экран. Звонок точно шел с его телефона.

– Еб твою мать!!! – выпалив это, швырнула телефон, что было мочи и попала… в банку!

Раздался звон. Зубодробительный звон, поддержавший предшествовавший ему стон. Надеюсь, они кончили! Потому что это был их последний раз!!!

– Еб твою ма-а-ать… – протянула, наблюдая, как мадагаскарский деликатес дает деру, спасая свои душонки. Мне вдруг увиделось, что это Антон. Галлюцинация. Антон, который испуганно бежит после того, как видит мою свадьбу с Овчинниковым. У каждого таракана было его красивое лицо. Он смотрел на меня и, размножившись на двадцать мелких шестилалых экземпляров, разбегался по полу. И тут… меня понесло!

Забыв о половнике, которым планировала интеллигентно замочить тараканов по одному, я схватила с пола свою туфлю и бросившись к ближайшем беглецу, шандарахнула того по башке.

– Первый есть! – зловеще ухмыльнувшись, оставила еще теплый трупик на полу и вскочила на ноги. Следующих двух настигла на столе, потом погналась за тремя беглецами и, совершив подряд три удара ниндзя, оглушила и этих. – Вот тебе, дорогой Горошин!!!

Погнавшись за следующими двумя, решившими спрятаться под холодильником, поскользнулась, рухнула на живот, но гадов прищучила. И тут вспомнила свою любимую бабушку, земля ей будет пухом. Как она в деревне лупила домашнее зверье, то и дело норовившее выползти из-за печки. Все-таки я ее внучка! Бабушка у меня была мировая. Она бы этому Антону голову бы открутила, не стала бы сюсюкаться. Ну, ничего. Я тоже еще покажу зубки! Несколькими ударами своей туфли по двум другим тараканам, пополнила свою уверенность в успехе всего мероприятия.